Выплыв из кабинета, она вновь обворожительно улыбнулась мне какой-то искренней улыбкой и широко раскрыла дверь.

Передреев также показался мне сегодня более свежим, чем в первую нашу встречу. Возможно, это определялось его костюмом: на сей раз это был светло-серый «Штальман». Он также улыбнулся мне, хотя и не столь обворожительно, как его новая секретарша. По сравнению с улыбкой последней его гримаса показалась мне просто вызывающей. Но все же я оценил положительные подвижки в его психике и еще более энергично, чем в первый раз, пожал ему руку, сопроводив это словами:

— Мои поздравления.

Про себя же подумал: «Смотри не облажайся на новом месте…»

— Собственно, я ненадолго. У вас, я понимаю, по горло работы — надо принимать дела в неожиданно обезглавленном ведомстве.

Передреев вмиг стал прежним. Он слегка насупившись поблагодарил меня за поздравления, пригласил сесть за стол перед собой и вопросительно на меня воззрился.

— Я по-прежнему веду активные диалоги, — начал я издалека и решил тут же перейти к конкретике. — Мне нужно поговорить, во-первых, с неким Говоровым, ближайшим другом Зимина. Во-вторых, меня интересует очаровательная секретарша, которая сможет рассказать кое-что интересное про своего бывшего шефа. Если в первом случае организовать беседу вы скорее всего не сможете и я готов удовлетвориться лишь координатами юридической конторы, где работает Говоров, то повлиять на разговорчивость вашей секретарши вам вполне по силам.

После этого я замолчал. Очередь вопросительно воззираться на собеседника теперь была за мной.

Первым делом Передреев потянулся за красной книжечкой у него на столе. Найдя нужную страницу, он произнес:

— Улица Зорге, дом 4. Юридическое бюро.

Следующим своим жестом новоиспеченный министр экономики взял трубку на аппарате и нажал кнопку селекторной связи:

— Слушаю вас, Павел Викторович, — ответила за стенкой секретарша.

— Татьяна, зайдите ко мне.

Татьяна тут же на своих бордовых парусах вплыла в кабинет.

— Это господин Мареев Валерий Борисович. Он частный детектив, занимающийся расследованием убийства вашего бывшего шефа. Возможно, ему будет полезно побеседовать с вами. О необходимой конкретике вы договоритесь сами.

Передреев внимательно посмотрел на секретаршу. Татьяна с некоторым удивлением посмотрела на меня, потом на Передреева и ответила:

— Да, конечно. — И потом, с некоторой насмешкой: — Чем могу, всегда пожалуйста.

— У вас все? — посмотрел на меня министр.

— Пока все. Если что, я позвоню.

Очутившись снова в приемной, я сказал Татьяне:

— Я изо всех сил буду стараться, вывернусь наизнанку, но постараюсь быть как можно менее назойливым.

— Что ж, такой настрой меня вполне устраивает. Не сочтите меня за вульгарную женщину, но наиболее подходящим местом для беседы я считаю свою квартиру. Если вы сегодня вечером в районе девяти подъедете ко мне, то это будет наиболее оптимальным. Наличие чая, торга и мужа я гарантирую.

— Последний атрибут внушает особенный оптимизм, — сказал я, сделав кислую мину.

— Так нам будет спокойнее, — парировала она.

— Это слова женщины, кладущей перед собой пистолет во время беседы с мужчины, — продолжал я.

Мы могли бы еще долго пикироваться и любезничать, но в это время в приемную ввалился какой-то толстый боров с красной рожей и одышкой и как бы с облегчением выдохнул из себя фразу:

— Передреев на месте?

— Да, Владимир Сидорович, он ждет вас, — ответила Татьяна.

Уходить мне не хотелось, но работа есть работа.

— Запишите мой адрес, — сказала она.

Я тут же хотел сказать, что я его знаю, но удержался.

— Вольская, 31, квартира 75.

Я, как мог, старался не подать виду, но все же удивление на моем лице отразилось, и, когда я закончил записывать, она спросила:

— Вас что-то удивило?

— Мы почти соседи. Я живу на Майской.

— Как это приятно. Но все же это несколько далековато, — заметила она.

— Ну что вы, я долечу как на крыльях. — Я закрыл записную книжку и удалился.

Уже идя по коридору, я еще раз понял, насколько умен мой Приятель. Эта железная бестия вычислила по номеру «Фольксвагена» не только имя ее владелицы и определила, что она является секретаршей Зимина, но еще и сопоставила адрес ее прописки с тем, который я указал в своих наблюдениях. Исходя из этого она и направила меня на активную разработку этой особы.

Особой, однако, мы займемся вечером, а следующим пунктом моего маршрута числилась улица Зорге, дом 4, где в Юридическом бюро работал Александр Говоров.

Офис Юридического бюро был банальной избушкой в самом прямом значении этого слова — здание было сложено из бревен. Видимо, в довершение образа его крыша из металлических листов была покрашена в цвет свежей соломы. Я вошел в калитку и очутился в небольшом дворике, в дальнем углу которого красовался свежевыкрашенный в ядовитый зеленый цвет «туалет типа сортир». Из его тени выбежало и стремительно направилось ко мне животное типа «барбос», генетические корни которого восходило как минимум к десятку известных человечеству пород. Намерения этого существа были мне неясны: он мог с равным успехом порвать мне штаны, чему способствовало достаточно крупное телосложение и мощная челюсть этого пса, так и облобызать меня, обляпав мою рубашку своими лапами, к чему располагало активное виляние хвостом. Поскольку перспективы как порванных штанов, так и замаранной сорочки мне не улыбались, то я как мог быстро устремился к двери избушки, над которой висела надпись синим по белому: «Юридическое бюро».

Внутренности избушки меня удивили. Сначала я попал в сени, которые были освещены на двадцать процентов маленьким окошком, на восемьдесят процентов — лампой дневного света. Отделка этого помещения, впрочем, как и всех остальных, была выполнена в лучших традициях евродизайна, однако старушка, сидевшая за столом и читавшая газету «Юридический Тарасов», вполне соответствовала внешним обликом фасаду здания. Это ветхое востроглазое создание сразу оживилось, завидев меня, и тоненьким голоском поинтересовалось, что мне угодно. Я сказал, что мне угоден господин Александр Говоров.

— По какому вопросу? — спросила быстро бабушка.

— По личному, — так же быстро ответил я.

Бабуля активизировала стоявший рядом с ней аппарат внутренней селекторной связи, который ответил ей сильным мужским голосом:

— Да, Мария Павловна.

— К вам господин Мареев. Утверждает, что по личному делу.

— Пропустите его немедленно, — сказал голос и затих.

Старушка положила трубку и сказала:

— Как войдете — сразу направо.

Я не понял, какую функцию исполняла бабушка на входе — охранника или секретарши (для охранника она была слишком ветха, для секретарши она сидела слишком близко к входу), может быть, ей просто нечего было делать, но мне подумалось, что селекторная связь в этой избушке была совершенно неоправданным мажором. С таким же успехом она могла бы постучать кулаком в стенку позади своего стола и громко возвестить о приходе гостя.

Открыв дверь, я попал в такую же небольшую, как сени, комнату, по краям которой стояли мягкие диваны и кресла. В одном из кресел сидел какой-то мужчина, не то юрист, не то клиент юриста. И в том, и в другом случае ему явно нечем было заняться. Поэтому, откинув газету, он с неподдельным интересом воззрился на меня. Я не стал задерживать его внимания и быстро юркнул в указанную бабусей комнату справа от входа. Я очутился в небольшом кабинетике, в котором стоял один стол, за которым сидел Говоров. Кроме него, здесь могли поместиться максимум четыре человека средней комплекции.

Говоров читал какой-то сборник законодательных актов. Завидев меня, он снял маленькие очечки, которые были надеты специально для чтения, и внимательно стал меня рассматривать. Я тоже пригляделся к нему и разглядел мужественное лицо (как сейчас модно говорить, с налетом брутальности), открытый и в то же время лукавый взгляд. Осмотрев друг друга, мы, видимо, пришли каждый к своему выводу, но промолчали по этому поводу.

Я начал первым:

— Как вам уже сообщили, меня зовут Валерий Мареев, я частный детектив. Полагаю, что, собираясь с визитом в столь серьезное учреждение, я должен был предварительно позвонить, но обстоятельства дела, которым я сейчас занимаюсь, требуют оперативности.

— Каким же делом вы сейчас занимаетесь? — с некоторой усмешкой на губах спросил Говоров.

— Убийством Зимина Евгения Константиновича. Мне сказали, что вы были одним из его ближайших друзей.