Несмотря на довольно ранний час, в Министерстве было много народа. То ли они вообще приходят на работу рано, то ли события вчерашнего дня заставили мелких и крупных чиновников явиться спозаранку в ожидании каких-либо новшеств и перемен. «Интересно, что же творится в министерстве экономики, которое возглавлял убиенный министр?» — подумал я.

Милиционер на вахте обычным оценивающим взглядом осмотрел меня с головы до ног и спросил:

— Вы к кому?

— Я к некоему Передрееву. Он у вас здесь министром работает, — съязвил я.

Милиционер создал на лбу толстую ложбинку, что являлось показателем высокого мыслительного процесса.

— Вы, видимо, Мареев?

— Все может быть. На всякий случай вот мои документы.

Милиционер создал еще одну ложбину на голове и просмотрел паспорт от начала до конца. Все же и это не успокоило его пытливый ум, но придраться было не к чему, и он, вернув мне документы, протянул мне пропуск:

— Второй этаж, комната 210. Вас там ждут.

— Спасибо, что напомнили, — сказал я и направился к лестнице.

Внутри Министерство производило помпезное впечатление. Ковровые дорожки, видимо, были на всех этажах. Однако на втором этаже ковер был гораздо толще, чем на первом. Скорее всего, это потому, чтобы женщины, цокая по коридору каблуками, не сбивали с рабочего ритма руководителей этого достойного заведения.

Дверь в комнату 210 являла собой псевдодубовую дверь с псевдозолотой ручкой. Просторное помещение, являвшееся приемной министра, занимала одна секретарша со своим компьютером и принтером. Последний громко трещал, являя миру очередное распоряжение или циркуляр. «Блин, могли бы и лазерный купить», — с раздражением подумал я, не выносящий матричных принтеров в принципе.

Завидев меня, секретарша, женщина в районе тридцати пяти лет, псевдоблондинка высокого роста, вышла из-за стола и вежливо спросила:

— Представьтесь, пожалуйста. По какому вы вопросу?

— Не по процедурному, — сразу сказал я. — Моя фамилия Мареев. А ваш шеф — Передреев, — неожиданно пришла мне в голову рифма. И после некоторой паузы, когда секретарша непонимающе слушала мое стихоплетство, докончил: — Приглашал меня к восьми в свой кабинет.

— Присядьте здесь, — сказала секретарша и указала мне на диван.

Долго сидеть мне не пришлось, так как секретарша не задержалась в кабинете у шефа и буквально через несколько секунд предложила мне туда зайти.

Поскольку обладателя голоса, вещавшего мне в два часа ночи о произошедшем в нашем городе накануне, я никогда раньше не видел, то я с некоторым удивлением начал рассматривать худосочного субъекта. В принципе, в его внешности не было ничего примечательного: средний рост, слегка вытянутая шея, прямой нос, аккуратно выбритая тонкая нить усов. Глаза излучали строгий и серьезный взгляд, но их он прикрыл темными очками-хамелеонами. Одет министр был во все темное, единственной светлой деталью его одежды являлись полоски на галстуке. На вид ему было лет сорок — сорок пять, о чем свидетельствовала обильная седина в его волосах.

«Министр траурных дел», — таково было мое резюме по поводу увиденного.

Передреев вышел из-за стола и молча протянул мне вялую руку, которую я в пику ему весьма энергично пожал. Мне показалось, что он даже поморщился. «Ну и хрен с тобой, слуга народа…», — совсем уже разошелся я в своих мыслях.

В углу кабинета, рядом с журнальным столиком, стояли два здоровенных кресла, в которых мы расположились, при этом Передреев почти утонул в своем.

— Давайте без долгих преамбул, — начал он, закуривая сигарету. — Суть моего предложения вам уже ясна. Перейдем к деталям. Мне необходимо, чтобы вы расследовали все обстоятельства данного убийства, все версии, начиная от политических и финансовых и кончая бытовой. Особое внимание я бы обратил на экономические мотивы убийства, хотя вы должны отработать версию убийства на почве личной неприязни. Выступать я буду как частный заказчик, но, как вы понимаете, учитывая мою должность и положение в политической элите города, в результатах расследования заинтересованы многие влиятельные люди. Не волнуйтесь, ваш труд будет достойно оплачен, ваши технические затраты будут компенсированы. Вы можете обращаться ко мне с любой просьбой, связанной с ходом расследования. Насколько это возможно, все они будут удовлетворены. В ходе расследования я буду оказывать вам информационное и организационное содействие. Ну вот, собственно, и все, что я хотел сказать. Теперь я готов выслушать вас.

Я молча затянулся сигаретой. Не знаю, готовился ли человек долго к нашей беседе и подбирал слова либо он всегда так говорил, но надо отдать ему должное — манера разговора производила впечатление. Краткость, сухость и четкость изложения всегда мне импонировали, хотя сам я вряд ли обладал подобными достоинствами. Наконец, после пятисекундного замешательства, я сказал:

— Я хотел бы уточнить два вопроса. Первое — наши доблестные правоохранительные органы вовсю занимаются этим делом. Зачем вам нужен еще и частный детектив? Второе — если я соглашусь, то я возьму сто долларов в день плюс затраты. Устроят ли вас такие суммы?

— Начну сразу со второго, — по-прежнему ровным и сильным голосом ответил Передреев. — Да, конечно. Если нужна предоплата, вы ее получите. Что касается первого, то вопрос нуждается в более развернутой аргументации и конкретизации. А именно: правоохранительные органы по своей сути обязаны соблюдать правила игры, предполагающие их полный нейтралитет в отношении кого-либо. Однако это не всегда бывает так, и я не могу гарантировать, что результаты расследования могут быть доступны одним и недоступны другим. Поэтому я и люди, которых я представляю, заинтересованы иметь свой дополнительный источник информации.

— Нескромный вопрос: а кого вы представляете? — прикинулся я шлангом.

— Думаю, что сейчас это не суть как важно. Я являюсь вашим заказчиком и буду платить вам деньги, а со временем вы сами во всем разберетесь. Итак, согласны ли вы?

Я подумал и решил проявить еще большую краткость и сухость, чем мой собеседник, и сказал:

— Да.

И потом все же добавил:

— При одном условии. Поскольку Зимин был политиком и, насколько я понял, довольно влиятельным, исключить убийство по политическим мотивам я не могу. Исходя из этого, я должен предупредить вас, что как только я пойму, что отработка остальных версий и причин не дает сколько-нибудь серьезного результата и вероятность политических мотивов будет очень высока, я заканчиваю работать над этим делом. В политику я не лезу — это одно из моих правил, да и возможностей для расследования политического убийства у меня нет никаких. Если вы согласны с подобной оговоркой, завтра я приду за авансом.

Передреев задумался, потерев влажной узкой ладонью лоб.

— Ну что ж, пожалуй, это будет справедливо. Я согласен.

— О'кей. А теперь меня интересуют

3

обстоятельства убийства.

Домой я попал где-то к двенадцати часам. Перед этим я заслушал информацию Передреева о том, что он знал об убийстве Зимина, кое-что о самом Зимине и его биографии. После этого я заехал к моему соседу капитану милиции Аслану Макарову, который работал командиром взвода ППС. Тот не внес ничего нового в рассказ Передреева — тот, скорее всего, получал информацию из заслуживающих доверия источников.

Дожевывая наскоро сделанный бутерброд с холодной телятиной, я предстал перед ликом Приятеля и торжественно активизировал монитор. Поскольку Приятель был большим формалистом, он требовательно приказал мне представиться. Как будто сам не знал, кто находится перед ним.

— ХАКЕР ЗЮЗЯ, — пошутил я.

Реакция Приятеля, определенная 200 мегагерцами тактовой частоты, была мгновенной и уничтожающей:

— ПРОСТИТЕ, Я ВАС НЕ ЗНАЮ… И ЗНАТЬ НЕ ХОЧУ.

— НУ И МУДАК, — продолжал куражиться я.

— КОЗЕЛ ЕБЛИВЫЙ, — ругнулся в ответ Приятель, выбрав одно из многочисленных матерных ругательств, которым я же его и обучил.

Мне эта фраза почему-то сегодня не понравилась, и я решил вывести ее из памяти железного друга. Хватит, шутки в сторону, и ввел пароль:

— ДОБРЫЙ ВЕЧЕР, ПРИЯТЕЛЬ.

— ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ОПОЗНАН. ПРИВЕТ, ХАКЕР!

— ХОЧУ ПОДБРОСИТЬ ТЕБЕ ИНФОРМАЦИЮ. — Я нажал кнопку «Р» и начал грузить своего Приятеля информацией о подробностях убийства Зимина. Суть коих сводилась к тому, что министр экономики Тарасовской губернии Евгений Зимин прибыл на заседание экономического совета губернии, которое проводилось раз в два месяца по четвергам в здании Общественного Комитета Российских Реформ (ОКРР) на Московском проспекте. Центральный вход в это здание уже второй месяц реконструировался — заменялись сгнившие лестничные марши, поэтому все посетители пользовались входом со двора. Зимин приехал на заседание на служебной автомашине ГАЗ-3110, которая остановилась на проспекте. Поскольку министр опоздал на заседание, свидетелей того, как он проходил через подворотню, не было — собравшиеся ждали его внутри.