— И все-таки, Александр, — вернулся я к своим баранам (они же — волки, они же — гады ползучие), — можете назвать кого-то конкретно?

— Скорее нет, чем да, — ответил он, опуская ложку в опустевшую тарелку. — Я не сыщик, прошу прощения… Появлялся с ним однажды такой поплавок здоровенный с парой шкафообразных. Ухмылка у него была мерзкая, высокомерная — терпеть ненавижу! Про таких говорят: лыбу давит…

Подоспело второе. Пельмени составили достойную конкуренцию грибному супчику, и мне стоило немалых трудов оторваться от кушанья ради продолжения нашей беседы.

— А что, Станислав всегда один с вами встречался? Больше неприятных типов рядом с ним не замечалось?

— Очень даже замечалось, — пережевывая очередной пельмень, ответствовал мой сотрапезник. — Просто потом Стас сам о нем говорил, и так получилось, что сразу после этого разговора случилось одно забавное событие…

— Ну-ка, ну-ка, — поощрил я своего собеседника. — Что за случай?

— Мы летом выбирались к друзьям из универа на раскопки. Там был кое-кто из местных бардов, системные ребятки подгребли с рок-тусовки, и мы с семьями рванули на выходные. Вечером, натурально, почумились, а на рассвете просыпаюсь, вылезаю из палатки и вижу — Стас уже встал, первую сигарету тянет. Я подхожу. Стоим, курим на берегу — лагерь свой археологи у озера сотворили. Над водой туман — периной, тишь — до звона. И вдруг откуда-то с дальнего берега пробивается сквозь туман женский голос: «Ва-анька-а! Коров гони…. твою ма-ать!» И эхо: «… твою ма-а…» Откуда-то из другого места доносится: «Чо-о-о?!» — «Ко-ро-вы, рыба-ак…ный!» — «На… я их вида-а-ал!» — «… ты сраный, придешь…., убью!»

Я живо представил нарисованную Сашей картину и не смог удержаться от смеха — хорошо еще не подавился. А потом мой собеседник продолжил:

— Вот тогда-то Стас и сказал, кивнув на туманную гладь: «Лучше материться на всю ивановскую, чем вежливо улыбаться и сжирать с порохами, как мои „поплавки“…». «Какие?» — спрашиваю. «Да ты видел, заходил в клуб один сальный пузырь со своими брюхохранителями… черт, такое утро одна мысль о нем испоганила».

— Имена? — с надеждой заглянул я в Сашины глаза, еще подернутые пеленой воспоминаний.

— Нет, — он покачал головой, комкая бумажную салфетку. — Предпочитаю не замечать того, чего не в силах изменить.

«Мудро, юноша», — мысленно одобрил я и решил продолжить «интервью».

…Когда мы закурили и приступили к кофе, я уже многое знал и об Александре, и о покойном Станиславе, причем оба мне нравились все больше.

— Разрешите и мне задать один вопрос, Валерий Борисович?

Я кивнул.

— Вы считаете, что его убили?

— Не исключено, — уклончиво ответил я.

— Понятно, — кивнул он. — Что-то конкретное?

— Нет, — покачал головой я, незаметно для себя перенимая его привычку сопровождать реплики движениями в шейном отделе позвоночника. — Пока только сомнение в официальной причине смерти: упал под трактор и замерз… шутка.

— Да, такая вот грустная шутка, — заметил Саша.

После обеда я подвез Александра до Среднего рынка, искренне поблагодарил за беседу, и мы расстались, обменявшись координатами. Он вскочил в троллейбус и укатил в свою редакцию, а я нырнул в толпу, гомонившую на подступах к зданию рынка.

Хризантем сегодня, на мое счастье, было много. Я выбрал самые крупные и свежие, так что букет из семи штук пришлось нести обеими руками.

Уложив белых красавиц на заднее сиденье, я проехал еще квартал и нашел местечко рядом с серым «кирпичом» компании «Российский колос».

Здесь работала Надежда Разнощекова.

Работала она у здешнего президента (или председателя правления? не знаю) личным… мн-э-э… секретарем. В свое время она пришла к нам в «ящик» бухгалтером, молниеносно, не успев еще заочно проучиться в экономическом и двух лет, взлетела до заместителя главбуха. Злые языки… впрочем, не станем мыть кости свободной молодой стройной женщине, к тому же натуральной (!) блондинке, думал я, поднимаясь по лестнице. Частная сексуальная жизнь — это свято. Я когда-то ей помог, она… мн-э-э… в долгу не осталась. Считаемся друзьями…

Отягощенный букетом и размышлениями о былом, я прошел бы мимо своей цели, если бы не услышал насмешливый голос:

— Здравствуй, Валера! И кто же счастливица, которой ты несешь столь роскошные цветы?


IF желаете ненависти GOTO 3.1

IF желаете любви GOTO 3.2

Enter your choice…

3.1

Я остановился как вкопанный и мысленно отвесил себе оплеуху: надо же, размечтался! Не заметил симпатичную даму, да еще ту, которой волоку хризантемы. Но — к делу!

— Здравствуй, дорогая моя Надюша! Как похорошела! Я нес тебе эти японские цветы, памятуя о твоей нездешней красоте, — говорил я, вручая букет царственно выглядевшей Разнощековой. — Но ты ведь теперь еще более нездешняя! Наверное, мне следовало бы подарить нечто совсем уж экзотичное, скажем, орхидеи…

— Прощаю на первый раз, — еще обворожительнее заулыбалась моя Надежда. — Везет тебе, Валерий. Еще бы чуть-чуть, и я бы скрылась в неизвестном направлении — у меня сегодня «полувыходной».

— Ах, как жаль! — Я картинно всплеснул руками. — Вот и кончилось мое везение. Я так надеялся, что смогу воспользоваться твоими познаниями в одной из древнейших профессий… астрологии!

— Нет, дорогой мой, твое везение не кончилось. Приглашаю к себе! Отметим нашу встречу. — Она многозначительно полуприкрыла глаза. — Только я загляну к себе на секундочку, возьму кое-что, хорошо?

— Конечно, конечно, — ответил я и даже попытался воспроизвести ее движение ресницами.

Она отпорхнула немного вдоль коридора и скрылась за одной из дверей.

Знойная дамочка. Только не очень вежливая. В ее родном Толстовске, видимо, принято бросать гостей в пустом коридоре.

Но развить эту тему я не успел: Надя избавила меня от одиночества, выйдя из кабинетных недр с ярким пакетом в руке. Я отобрал у нее цветастый пакет, сразу же не больно стукнувший меня своим твердым и круглым содержимым (шампанское, определил я), галантно взял Надюшу под руку, и мы чинно покинули зерновое царство.

Персональным авто моя спутница еще не обзавелась, и второй тайм в игре «мужчина-женщина» остался за мной: мы поехали к ней домой, но на моем автомобиле.

По дороге — совсем недальней — разговор наш вертелся почему-то вокруг каких-то ее малопонятных родственников, которым она, добрая душа, бескорыстно помогает в покорении нашего почти стольного града. В общем, потрепались — и доехали.

Выйдя из машины, я обошел свою старушку, открыл правую дверцу, принял из рук молодушки Нади букет и подал ей свою ладонь. Она с улыбкой вышла и стала поправлять сбившийся шарф, а я в это время закрыл машину.

— Вон мой подъезд, — показала она.

Я посмотрел в указанном направлении.

Настроение мое сразу упало наполовину: у самого подъезда стояли два здоровых парня, старательно любовавшихся ясным небом.

Я посмотрел на мою давнюю подружку и успел перехватить ее беспокойный взгляд.

Настроение мое сразу упало на три четверти. Спасибочки, дорогуша Приятель! «Пистолет возьми!»

Но Разнощекова уже взяла меня под руку, мы двинулись в направлении ее жилища, и оставалось лишь, улыбаясь внешне, внутренне готовиться к назревавшим событиям.

У входа в подъезд события созрели окончательно. Я сделал осторожное движение рукой, как бы готовясь пропустить вперед свою даму, а на самом деле желая освободить хотя бы правую верхнюю конечность (в левой я нес букет и сумку), но тут встречающие граждане вытащили руки из карманов и шагнули к нам — ко мне, если уж быть точным. Надя мигом вцепилась в мой правый локоть.

Я непроизвольно дернул руками вверх. Правая далеко не ушла, зато левая подлетела настолько высоко, что из пакета вывалилась бутылка шампанского — и разбилась прямо у ног первого встречавшего. Второе мое импровизированное оружие — здоровенный букет хризантем (ай да Приятель!) — я пустил в ход уже вполне сознательно и что есть силы хлестнул им замешкавшегося на миг агрессора. Парень вскрикнул, попытался закрыться, не удержал равновесия и рухнул на осколки стекла. Сверху его, словно безвременно усопшего, накрыло белыми лепестками.

Я обернулся к Наденьке и второму, ныне здравствующему представителю группы встречающих. Видимо, милая астрологиня Надюша была права и мое время везения продолжалось: напарник попытался схватить меня, забыв, что это уже сделала моя — или его? — дама. Он ринулся напролом, а я успел толкнуть Надюшу в его руки. Обниматься с мужчинами?!

От неожиданности Надя ослабила хватку, и мы с ее дружком дернули девицу в разные стороны, причем победил дружок: она осталась с ним, я был отвергнут — зато свободен! Диалектика, братцы…