Генерал любил хороших лошадей и знал в них толк. Запряженная в догкарт лошадь неоднократно получала призы на местных выставках. Эти призы украшали кабинет генерала, чем он очень гордился.

Иола смотрела вслед удалявшемуся экипажу, пока он не повернул за угол и не скрылся из виду. Как только отец отъехал от дома достаточно далеко, она сбежала вниз по лестнице и разыскала лакея Генри. Дворецкий Ньютон в это время завтракал в комнате для прислуги.

Из двух лакеев Иола выбрала именно Генри, потому что он был более глупым и не стал бы задавать ненужных вопросов, как это наверняка сделал бы проницательный Джеймс.

— Распорядись, пожалуйста, Генри, чтобы подали экипаж, — попросила она. — Пускай его подадут к черному ходу и как можно быстрее. Мне надо отвезти багаж на станцию к поезду. После того как вернешься из конюшни, поднимись наверх и забери сундук из моей комнаты.

Успокоив себя, что Генри все сделает как нужно, Иола поспешила в свою комнату и накинула теплый дорожный плащ, отделанный собольим мехом. Затем она надела небольшую шапочку из соболя, которая очень хорошо сочеталась с плащом. Эти вещи принадлежали еще ее матери, и, посмотрев на себя в зеркало, Иола отметила, что выглядит богато и даже шикарно. Вряд ли женщине в подобном наряде пристало искать себе работу.

На письменном бюро в кабинете она оставила письмо отцу.

Генри постучал в дверь в тот момент, когда Иола поднялась к себе за сумочкой и перчатками.

— Вот, Генри, возьми этот чемодан, — приказала она, — отнеси его по черной лестнице вниз и положи в экипаж.

— Хорошо, мисс, — пробубнил Генри.

Чемодан оказался очень тяжелым, потому что почти все платья Иолы были в него уложены. Однако Генри, крепкий и сильный парень, лихо подхватил чемодан, как будто для него это был сущий пустяк. Иола опасалась, что Генри вздумает просить о помощи Джеймса, однако этого не произошло.

Он осторожно стал спускаться по черной лестнице. Иола последовала за ним, думая о том, что ее действия кажутся Генри, наверное, странными.

К счастью, по дороге к экипажу им никто не попался. У старшей прислуги сейчас был запоздалый завтрак, вызванный изменением в распорядке дня хозяина, а горничные в это время убирали общие комнаты.

Когда Иола вышла, у черного хода уже ждал экипаж. Надо отдать должное отцу, что именно он приучил слуг подавать экипажи без задержки.

С усилием Генри втащил чемодан на сиденье большого открытого экипажа с двумя продольными скамьями. Забравшись в экипаж, Иола села рядом с извозчиком Беном. Он удивленно посмотрел на нее:

— Утречко доброе, мисс Иола, — добродушно поздоровался он. — Я. не знал, что вы тоже поедете со мной. Дайте-ка я схожу и скажу, чтобы дали для вас карету.

— Нет, Бен, спасибо, не стоит беспокоиться. Я даже рада, что смогу прокатиться в этом экипаже.

— Но вы замерзнете, мисс, — возразил кучер.

— Нет, не беспокойся. Все будет в порядке, — ответила Иола, с нетерпением ожидая, когда же экипаж тронется с места.

В экипаже лежали два покрывала. Одно предназначалось для сидевших впереди, другое, кожаное, непромокаемое, использовалось во время дождя и пронизывающего ветра.

Иола понимала, как удивился Бен, когда узнал, что она поедет с ним. Однако вряд ли он осмелился бы спорить с хозяевами.

Некоторое время они ехали в молчании. Только свернув на основную дорогу, Бен сказал:

— Генри предупредил, мисс, что вы собрались на станцию.

— Да, это так, Бен. Я хочу отправить этот багаж одной подруге в Лондон, но решила, что лучше отвезу его сама к поезду.

Бена явно не интересовали планы хозяйки. Он следил за лошадьми, и все восемь миль до небольшого городка Истли они промолчали.

В Истли останавливались практически все поезда, следовавшие до Лондона. Иола понимала, что ее появление на станции вызовет кривотолки из-за того, что ее сопровождал лишь один кучер. Обычно, когда выезжали с тетушкой в закрытом брогаме[3] или летом в открытом экипаже, на кучерском месте всегда важно восседал старик Гроувз, а в качестве лакея выступал один из грумов. В обязанности лакея входило не только открыть дверцу экипажа, но и отворить парковые ворота усадьбы, через которые они проезжали, отправляясь к кому-нибудь из друзей тети Маргарет.

Добравшись до Истли, Иоле пришлось позвать носильщика, чтобы он позаботился о багаже, потому что Бен не мог оставить лошадей. Она распорядилась отвезти багаж на перрон. Установив чемодан на тележку, носильщик отправился в сторону вокзала. Но, убедившись, что Бен отъехал, Иола окликнула носильщика и сказала:

— Я передумала и не поеду поездом, как собиралась раньше. Я бы хотела нанять экипаж.

Носильщику показалось весьма странным поведение молодой мисс, но он ничего не сказал, а просто нашел кеб. С помощью извозчика носильщик водрузил чемодан наверх, где находилось отделение для багажа. Взяв у Иолы чаевые, он попрощался с ней. Иола сообщила извозчику, что ей надо в Литтл Уэйвуд. Всю дорогу она думала о том, как ловко замела следы своего побега из дома. В записке, оставленной отцу, девушка указала, что должна серьезно подумать над таким важным шагом в своей жизни, как замужество с лордом Стоунемом. Она сообщала, что погостит несколько дней у друзей, и просила объяснить его светлости, что не может решиться на столь ответственный шаг, пока как следует не обдумает его.

Можно было не сомневаться, что каждое слово в этой записке приведет отца в ярость. В то же время он ничего не сможет сделать, как только ломать голову над тем, куда она поехала и с кем. Отец, конечно, постарается во время разговора с лордом Стоунемом представить поведение дочери так, чтобы оно казалось менее предосудительным.

Дорога до Литтл Уэйвуд была плохой, изрядно разбитой повозками и экипажами. Кеб тащился очень медленно. До сказочного Хонисакл-коттеджа расстояние было примерно таким же, как от поместья до железнодорожной станции Истли.

Наконец в поле зрения появились норманнская церквушка, постоялый двор и аккуратные домики деревушки, затем показался и Хонисакл-коттедж. Сейчас он еще больше напоминал ей сказочный домик, о котором в детстве рассказывала Нэнни.

Подъехав к дому, Иола сначала решила, что Нэнни еще не приехала. В письме она сообщала, что приедет в среду. Значит, должна быть уже сегодня на месте, убеждала себя Иола.

Не успев подумать о том, как она попадет в дом, если Нэнни все-таки еще не приехала, Иола вдруг заметила в окне чье-то лицо. Тут же выскочив из экипажа, она побежала по каменной дорожке и постучала в дверь.

Послышались шаги и вскоре дверь открылась. На пороге стояла Нэнни.

— Мисс Иола! — радостно воскликнула она. — Я не ждала, что вы приедете сегодня.

— А я боялась, что ты еще не приехала, Нэнни, — ответила Иола, обнимая ее. — Мне необходимо было видеть тебя и как можно скорее. Позднее я все расскажу тебе, вот только извозчик принесет мои вещи.

Она посмотрела назад: извозчик стаскивал огромный чемодан с верхнего багажного отделения, а затем потащил его по земле.

— Ваш багаж такой большой, мисс Иола, но зачем? — недоумевала Нэнни. — Вы останетесь у меня?

— Если ты позволишь.

— Конечно, позволю, хотя вряд ли вам будет у меня удобно, — с сомнением покачала головой Нэнни.

— Я хочу быть с тобой, Нэнни. Я все, все расскажу тебе, вот только отпустим извозчика.

Извозчику кеба с багажом Иолы пришлось нелегко. Он с трудом тащил его по дорожке.

— Отнесите наверх, пожалуйста, — тусклым голосом сказала Нэнни. — Первая комната направо.

Извозчик тихо выругался, но все же сделал то, что ему сказали. Преодолеть узкую лестницу, ведущую наверх, было непростым делом. Но когда наверху раздался громкий удар, Иола поняла, что багаж доставлен по назначению.

Заплатив ему за проезд столько, сколько он потребовал, девушка щедро одарила его чаевыми. Извозчик поблагодарил ее, но в его голосе можно было уловить нотки удивления, что леди, дающая столь высокие чаевые, живет в таком убогом месте. Затем, поклонившись и еще раз выразив благодарность, он пошел к своему кебу. Нэнни закрыла за ним дверь.

— Так что же все-таки случилось? — спросила она нетерпеливо. —Я чувствую, что-то случилось.

— Да, Нэнни, ты не ошибаешься, — призналась Иола.

— В таком случае, вам лучше все рассказать по порядку, — сказала Нэнни, — но сначала присядем. Можете снять свой плащ. Я уже растопила камин. Час назад, когда я приехала, здесь было очень холодно.

— Я не могла дождаться завтрашнего дня, хотя ты меня ждала именно завтра, - сказала Иола. — Я сбежала сразу же, как отец уехал из дома.