— За Стоунема? — повторил сэр Вулф. — Кажется, мне приходилось слышать это имя. Неужели это тот самый лорд Стоунем, один из лордов при королевском дворе? По-моему, он является лордом-наместником какого-то графства? Но он же старик!

— Да... именно так! — едва слышно подтвердила Иола.

— Как же ты можешь выйти замуж за старика, который годится... — возмущенно произнес сэр Вулф, но вдруг запнулся. — Может быть, я тоже для тебя слишком стар? — с тревогой спросил он.

— Нет... нет! — воскликнула Иола. — Я люблю вас! Ваш возраст не имеет для меня значения. А лорд Стоунем отвратителен мне! Он друг моего отца, и, когда мне сказали, что я должна выйти за него замуж... я убежала из дома, — закончила Иола свою грустную историю.

Сэр Вулф крепко прижал ее к себе.

— Слава богу, что ты так разумно поступила! Если бы ты этого не сделала, то я бы никогда не узнал, что ты единственная женщина на свете, на которой я хотел бы жениться, — с облегчением сказал он.

Он мог бы еще многое сказать, но интуитивно догадывался, что Иола подумала сейчас о той, на которой он был уже женат.

Но Иола молчала. Тогда сэр Вулф сказал:

— Нам многое надо объяснить друг другу, хотя это и не столь важно, потому что мы оба знаем: самое главное, что мы любим друг друга.

— Да... это самое главное, — прошептала Иола.

— Однако мне не хотелось бы, чтобы между нами были тайны, — продолжал сэр Вулф. — Поэтому я расскажу тебе о своей первой жене. Я был женат на женщине, которой восхищался, и она, как мне казалось, воплощала мой идеал. Наш союз был чем-то вроде удачной деловой сделки. Сейчас я понял, как же нелепо было полагать, что мне никогда не удастся испытать восторженной любви, воспетой поэтами и которой, как я считал, не может предаваться ни один здравомыслящий человек.

— Теперь вы тоже так думаете? — перебила его Иола.

Сэр Вулф посмотрел на нее и улыбнулся:

— Теперь я точно знаю, что поэты правы. То, что я чувствую, так же прекрасно, как феи, о которых ты втайне от меня рассказываешь Люси, и как морские русалки, и ангелы-хранители, спасшие Люси от похитителей.

Счастье переполняло Иолу.

— Даже не верится, что вы так восторженно говорите об этих вещах, в которые никогда не верили! — покачала головой она.

Неожиданно слезы радости навернулись на глаза Иолы.

— Ты была права, это я заблуждался, — сказал сэр Вулф. — Теперь я склонен верить во все эти замечательные вещи. Я очень надеюсь, что в тебе достаточно любви, которой хватит не только моей дочери, но и мне.

— Я так люблю вас! — ответила Иола. — Невозможно... даже выразить словами, как я люблю... Может быть, вы опять... меня поцелуете? — осмелилась сказать она.

Прижав ее к себе, сэр Вулф целовал Иолу до тех пор, пока она не ощутила, что превратилась в некое неземное существо, освободившись от телесной оболочки.

Оторвавшись наконец от ее губ, он сказал:

— Я люблю тебя! По воле божьей, мне пришлось очень долго ждать, чтобы только сейчас понять, что любовь — единственная вещь, за которую надо бороться.

— Это... прекрасно!

— И ты прекрасна, моя любимая!

Иола сияла от счастья. Сэр Вулф целовал ее щеки, глаза, подбородок. Когда он прикоснулся к нежной шее и почувствовал пульсацию жилки под тонкой кожей, Иола вдруг ощутила новое чувство, более сильное и немного пугающее. Она замерла и напряглась. Это не осталось незамеченным сэром Вулфом, и он сказал:

— Дорогая, милая моя... я буду очень нежен с тобой... я не испугаю тебя...

— А ты... и не пугаешь меня, — шептала Иола, — но заставляешь чувствовать... что-то очень странное.

— Что ты чувствуешь?

— Какое-то восхитительное чувство... но в то же время мне кажется это каким-то безумством...

— Ты восхитительная женщина! Драгоценная, любимая моя! — сэр Вулф говорил так страстно, что Иоле стало далее неловко, и она произнесла: — Расскажи мне до конца... все о себе.

— Постараюсь, — ответил сэр Вулф, — но, слыша твой голос и глядя на тебя, мне трудно говорить. О, моя драгоценная! Ты перевернула всю мою жизнь. Я не могу разумом осознать, что же произошло со мной. Я стал совершенно другим, — с растерянностью признался он.

— Ты нужен мне...

— И ты мне нужна, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как ты мне нужна.

— А сейчас расскажи мне все, — попросила Иола, заранее зная, что все, что он скажет, уже не важно, ведь все, что действительно имеет значение, уже сказано. Главное — она была ему необходима.

— Лишь после свадьбы, — продолжил свой рассказ сэр Вулф, — я понял, что моя жена была отъявленной лгуньей, а ко мне как к мужчине была вообще равнодушна. Даже когда она ждала ребенка, то всячески показывала, как я надоел ей, а единственное, что ее утешало, так это рождение ребенка. Однако и это было неправдой. Она лгала по любому поводу. Даже глупец мог бы понять, что она лжет.

Иола видела, как тяжело дается сэру Вулфу этот рассказ, и тихо сказала:

— Теперь понятно, почему ты хочешь, чтобы Люси всегда говорила только правду... Но ведь правда... бывает разной.

— Знаю, — с улыбкой заметил сэр Вулф. — Именно ты должна научить меня, так же как научила Люси, пользоваться своим воображением и жить не только умом, но и сердцем.

— Ты сказал то, что было у меня на уме. Как точно ты выразился, какой ты умный и проницательный... но, — запнувшись, Иола посмотрела на него.

— Ты что-то недоговариваешь? — встревожился сэр Вулф.

— Я... очень боюсь... показаться... тебе неискушенной и такой... наивной во многих вопросах, поэтому скоро могу наскучить тебе... — робко призналась Иола.

— Как ты могла такое подумать? Не могу представить ничего более восхитительного, чем учить тебя тому, чего ты пока не знаешь. Я буду самым строгим твоим учителем, милая, когда начну тебя учить искусству любви, — шутливо пригрозил сэр Вулф.

— А ты уверен, что... не будешь сравнивать меня с другими, более опытными женщинами... которые тебя окружали?

Иола подумала сейчас о красоте леди Изабеллы, ее элегантности, изящных манерах и умении производить впечатление на людей.

— Я хочу любить тебя такой, какая ты есть! — воскликнул сэр Вулф. — Твоя красота и ум очаровали меня. Я обожаю твой робкий взгляд и некоторую неуверенность в себе, которая со временем пройдет.

— Именно это я и хотела знать, — успокоилась Иола. — Если ты сделаешь меня такой, какой бы ты хотел, чтобы я была, вот тогда... наверное, я сделаю тебя счастливым.

— Не сомневаюсь, — ответил сэр Вулф, — а теперь нам надо решить одну важную проблему... Когда ты выйдешь за меня замуж?

— Ты думаешь, мы можем пожениться? — спросила Иола. — Но мне лишь восемнадцать, необходимо согласие отца.

— Я думаю, если мы поженимся здесь, в Монте-Карло, то потом будет нетрудно получить согласие твоего отца. Поскольку ты будешь моей супругой, твоему отцу уже не останется ничего другого, как смириться с нашим браком.

Иола была уверена, что все так и будет. Она сияла от радости, потому что страх остался позади. Сейчас она испытывала лишь счастье и любовь, которые, как морские волны, поднимались в ней.

Иола прошептала:

— Давай поженимся как можно скорее, пожалуйста. Я хочу стать твоей... чтобы убедиться, что это не прекрасный сон, от которого я могу внезапно проснуться.

— Я испытываю то же самое, — признался сэр Вулф, — мы поженимся очень скоро, самое позднее завтра. Я немедленно отправлю Мейхью в Монте-Карло, чтобы он все подготовил к нашей свадьбе.

Высвободившись из его объятий, Иола встала. Сэр Вулф тоже поднялся.

Она смотрела на него и думала, что более привлекательного и умного мужчины нет на всем белом свете. На мгновение ее вдруг охватил панический страх, что все происходящее не более чем сон.

Повернувшись к сэру Вулфу и глядя вверх, поскольку он был значительно выше ее ростом, Иола сказала:

— Ведь это все наяву? Сделай так, чтобы я поверила, что это не сон, что ты на самом деле любишь меня? — попросила она.

— Как только мы поженимся, ты никогда больше не усомнишься, что это правда, любимая моя.

Сказав это, сэр Вулф прижал ее к себе и поцеловал так нежно, что она почувствовала себя так, будто ей дарят что-то такое драгоценное, о чем нельзя было говорить вслух, словно это было духовным таинством.

Отстранив от себя невесту, сэр Вулф окинул ее восторженным взглядом и сказал:

— А теперь иди и сними форменную одежду. Хотя ты и выглядишь в ней восхитительно, но больше нет необходимости носить ее. Надень что-нибудь более женственное. Я хочу посмотреть, какая ты есть на самом деле. Правда, я уверен, что бы ты ни надела, все будет привлекательным, — тут же добавил он, — и весьма соблазнительным, как та ночная сорочка, которая была на тебе прошлой ночью.