На вилле также хорошо было все продумано, до мельчайших деталей, с тем, чтобы и хозяева и гости чувствовали комфорт и имели максимум удовольствий. Подобное редко можно было встретить в других домах.

Основной штат прислуги составляли французы, за исключением мистера Мейхью. Среди личных слуг, которых взял с собой сэр Вулф из Англии, были камердинер Картер и помощник камердинера, выполнявший и функции личного лакея, Гарольд. На вилле постоянно находилось большое количество приглашенных слуг, большинство из них были англичанами.

Иола старалась как можно больше наслаждаться здешней красотой, особенно великолепием сада, но иногда Гарольд приносил ей книги из библиотеки, и она зачитывалась порой до утра, позабыв обо всем. Поэтому Иола редко интересовалась тем, что происходило на вилле: кто гостит, а кто уехал. Некоторые гости задерживались здесь на ночь или на две, другие гостили дольше. Однако несколько гостей, среди которых были леди Изабелла и ее супруг, находились постоянно.

Разочарованная тем, что не увидела Ротшильда, Иола однажды спросила Гарольда:

— Кто еще из высокопоставленных гостей находится на вилле?

— Они все высокопоставленные, — с усмешкой ответил Гарольд, — или, во всяком случае, хотят таковыми быть.

Гарольду было девятнадцать лет. Казалось, что, чувствуя себя одиноким вдали от родины, он приносит подарки Люси в основном для того, чтобы был повод поговорить с Иолой. Он рассказал, что в прошлом году потерял мать, а отец его умер много лет назад. У юноши не было своего дома.

Ей было искренне жаль Гарольда. Иола ощущала некое родство их душ, поскольку подобно ему она чувствовала себя беспомощной и ничтожной в этом мире.

— Скажи мне, Гарольд, а кто сейчас гостит на вилле? Как зовут гостей? — спросила она.

Он быстро перечислил весь список наиболее знатных гостей, отметив, что некоторые-собираются уехать дневным поездом.

— Капитан Ануин тоже собирается уехать, — сообщил он.

Удивленно посмотрев на него, Иола спросила:

— Уехать?

— Но лишь на одну ночь. И уж будьте уверены, ее милость использует это время с толком! — со смешком произнес Гарольд.

Иола не ответила, а Гарольд продолжал:

— Она не упустит такую возможность, чтобы не вцепиться в хозяина. Видели бы вы, как она кипела от ярости прошлым вечером, когда хозяин долго разговаривал с герцогиней.

Иола пожалела, что завела с Гарольдом этот разговор. Но ей очень хотелось узнать все, что касалось леди Изабеллы. Она чувствовала, что эта красивая леди недолюбливает ее.

Еще вчера днем, когда они с Люси играли в саду, леди Изабелла увидела их и медленно направилась к ним через газон, держа в руке зонтик.

Подойдя, она сказала:

— Удивительно, что я вас все еще вижу здесь, няня!

— Да, как видите, я все еще здесь, миледи, — спокойно ответила Иола.

— Не могу поверить в то, что работа няней вам действительно нравится, — продолжала леди Изабелла, в голосе и во взгляде которой была враждебность.

— Ничего удивительного, просто я нахожу эту работу приятной для себя, миледи.

— Я слышала, что на этом месте должна была быть более опытная, зрелая женщина, которую и я бы рекомендовала сэру Вулфу. Так что в ваших же интересах начать поиски другого места, — высокомерно посоветовала леди Изабелла.

— Как это любезно с вашей стороны, быть такой внимательной к простым слугам, — сказала Иола с явным сарказмом.

— Думаю, няня, о которой я слышала, приедет в течение недели, — холодно сказала леди Изабелла.

Не дождавшись ответа Иолы, она удалилась, шелестя по траве шлейфом своего дорогого элегантного платья.

— Какая нелепость ревновать к прислуге, — сказала себе Иола.

Но, посмотрев на себя в зеркало, она отметила, что пребывание на вилле пошло на пользу не только Люси, но и ей самой. Теплый воздух, прекрасное питание и умиротворенное состояние ее души заметно повлияли на внешность девушки. На щеках появился румянец, которого прежде не было. Сэр Вулф не ошибался, говоря о печальном взгляде ее глаз и беспокойстве на лице, когда он впервые увидел ее. Напуганная свалившимися на нее событиями, тогда, в Саутгемптоне, Иола действительно выглядела растерянной и озабоченной.

Сейчас, когда прошло время, страх отступил, она чувствовала себя в безопасности, а иногда даже ощущала, что находится на десятом небе от счастья, поскольку все окружающее так прекрасно. Слуги были добры к ней, особенно горничные-француженки, девочка привязалась к ней и не доставляла хлопот, хозяин не обращал на нее внимания, занятый своими гостями.

Единственной тучкой на безоблачном небосклоне была леди Изабелла.

Нельзя было не думать о том, что сказал Гарольд о леди Изабелле. Любопытство переполняло Иолу, и, не удержавшись, она спросила:

— Зачем капитану Ануину понадобилось вдруг уезжать?

— Говорит, что в Ницце у него какие-то дела, — ответил Гарольд. — Однако мистер Картер говорит, что он ни дня в своей жизни не работал. Он вообще не умеет работать, это точно! От него и шести пенсов не дождешься.

Внезапно Иоле вспомнился разговор мужчин в саду. Один из них тогда сказал: «Я думаю, Чарли опять решил заняться своими «фокусами».

О каких «фокусах» они говорили? И зачем ему понадобилось уезжать в Ниццу?

Гарольд с ухмылкой заметил:

— Как там говорится: «Разлука усиливает любовь». Хотя я считаю, ее светлость вовсе не будет скучать. Отъезд мужа только на руку ей. Уж она-то воспользуется отсутствием супруга, чтобы побыть наедине с хозяином.

Иоле был неприятен этот разговор. Она осуждала привычку прислуги сплетничать о поведении гостей сэра Вулфа и о самом хозяине, опасаясь, чтобы, не дай бог, эти слухи не просочились в детскую. Люси была развита не по годам, а слухи могли разбудить ее любопытство к тем вопросам, которые ей пока не следовало бы знать.

Быстро сменив тему разговора, Иола сказала:

— Еще раз спасибо за твой милый подарок для Люси, Гарольд. Когда мы возвратимся, то она непременно расскажет, как крутилась ее ветряная мельница, подаренная тобою.

— Я рад, что подарок ей понравился, — ответил Гарольд и вышел из детской.

То, что рассказал Гарольд, не давало Иоле покоя.

Во время поездки в Ла-Тюрби, несмотря на все попытки выбросить из головы мысли о капитане Чарли и леди Изабелле, приложившей, очевидно, немало усилий, чтобы выпроводить супруга в Ниццу, Иола все время думала об этом. Она постоянно возвращалась к вопросу: «Что собирался сделать капитан Чарли?» О каких его шалостях ей довелось узнать?

Дорога, по которой они ехали с Люси, была извилистой и причудливо огибала Монте-Карло. Люси была очарована тем, что увидела в Ла-Тюрби: римские колонны стояли словно стражи на горе, с которой открывался необыкновенный вид на все побережье.

Иола рассказывала девочке о римлянах и замечательных архитектурных сооружениях, проверенных на прочность веками. Вскоре Люси надоело слушать об этом, и она стала бегать со своей мельницей, забавляясь своей игрушкой.

Вид с горы так потряс Иолу, что она как будто попала в плен здешних мест навсегда. Не в силах оторваться от лазурно-голубого с изумрудным оттенком моря, она стояла как зачарованная и смотрела вдаль. Внизу раскинулся Монте-Карло. Зеленый мыс Кеп Феррат вдавался в море, где отдаленные острова ярко освещались лучами полуденного солнца.

Внезапно, очнувшись от своих мечтаний, Иола увидела, что Люси разговаривает с двумя незнакомцами-французами, каким-то образом тоже оказавшимися на горе.

Люси с гордостью показывала им свою игрушку. Поспешив к Люси, Иола вежливо поздоровалась с незнакомыми мужчинами по-французски:

— Bonjour, Messieurs.

Взяв девочку за руку, Иола сказала:

— Пойдем дорогая. Уже пора возвращаться домой. Лошади будут медленно спускаться с горы, поэтому нам предстоит долго добираться домой.

— Какая красивая малышка, — заметил один из французов. — Это, случайно, не дочь сэра Рентона?

— Да, это дочь сэра Вулфа Рентона, — поправила его Иола.

Обняв Люси, Иола повела девочку по крутой тропинке, ведущей к небольшой деревеньке, находившейся внизу, где они и оставили карету.

Спускаясь по тропинке, Люси без умолку болтала о своей игрушке, но Иола почти не слушала ее, встревоженная тем, что двое мужчин идут за ними. Не зная, почему, но ей было не по себе оттого, что эти люди как будто преследовали их. Наверное, не стоило говорить, что Люси дочь сэра Вулфа, думала Иола. Но тут же она убеждала себя, что было бы глупо лгать и невежливо вообще не отвечать им. В любом случае, если они так любопытны, то вполне могли узнать об этом и от кучера или лакея, поджидавших их в экипаже внизу.