— Я люблю тебя, Нэнни. Нет ничего лучше, чем быть с тобой! Я так не хочу с тобой расставаться, я готова на любую черную работу, даже мыть полы, только бы быть с тобой рядом, — сбивчиво говорила Иола.

— А это вам делать не стоит, мисс Иола, вам не пристало заниматься черной работой, — заметила Нэнни. — И вот еще что я хочу вам сказать: что бы ни случилось, что бы вам ни пришлось делать в жизни, постарайтесь не падать духом. И помните: смелость города берет.

— Я запомню это, — торжественно пообещала Иола, словно произнося слова клятвы, которую она давала Нэнни.

...Умывшись холодной водой, несмотря на то что в комнате было достаточно прохладно, а на окнах даже появились узоры, нарисованные морозом, Иола оделась, открыла дверь и подошла к лестнице. Задержавшись на мгновение, она прислушалась, ожидая услышать звуки, говорившие о том, что Нэнни уже встала и хлопочет на кухне. Однако в доме стояла гробовая тишина, и на кухне было темно.

Наверное, ей только показалось, что Нэнни уже проснулась.

Держа свечу, Иола постучала к Нэнни в комнату.

Ответа не последовало. Открыв дверь и войдя в комнату, Иола увидела, что Нэнни все еще находится в постели.

— Нэнни! — окликнула ее Иола. — Пора вставать!

Но ответа по-прежнему не было. «Все это очень странно», — подумала Иола. Нэнни всегда так чутко спала и обычно просыпалась при малейшем звуке.

Иола подошла к кровати и увидела, что Нэнни лежит на спине с закрытыми глазами. На губах у нее застыла легкая улыбка.

— Нэнни! — еще раз произнесла Иола.

Внезапно страшная мысль пришла ей в голову. Затаив дыхание, Иола поставила свечу на тумбочку и осторожно дотронулась до щеки Нэнни.

Она была холодной...


Иоле казалось, что с момента, когда она вошла в комнату Нэнни и обнаружила няню мертвой, все происходит, словно в странном сне.

Ей не хотелось верить своим глазам. Она отгоняла от себя мысль, что это может случиться на самом деле.

Нэнни, всегда такая жизнерадостная, такая веселая, умерла но когда Иола все же осознала, что это не сон, она совершенно растерялась, не зная, что ей теперь делать. Ее немного утешало только то, что Нэнни умерла во сне и, судя по улыбке, застывшей на ее лице, не почувствовала даже боли.

Ее добрая любимая няня мертва, и, когда Иола встала на колени перед кроватью, девушка поняла, что потеряла самого дорогого и незаменимого в ее жизни человека. Даже свою мать Иола не любила так, как Нэнни.

Слезы душили Иолу, но ей вспомнились слова Нэнни, произнесенные вечером: «Не надо падать духом. Смелость города берет!» Именно сейчас ей как никогда нужна была смелость. Она должна быть мужественной и решительной и вести себя должным образом, а не впадать в истерику, думая только о себе.

— О, Нэнни! Как же ты могла оставить меня в трудную минуту? — шептала Иола. Но, поймав себя на том, что подобная мысль эгоистична, она сказала себе, что Нэнни оставила бы ее в любом случае.

На самом деле Иола не верила в то, что сможет приехать к ней на юг Франции. Это была лишь неосуществимая мечта, сказка, которую она придумала и хотела бы в нее верить, чтобы облегчить свое положение. Иола цеплялась за эту последнюю надежду на избавление от ненавистного брака.

Единственное, что она может сейчас сделать, это вернуться домой и постараться убедить отца в необходимости продолжительной помолвки, предшествующей свадьбе. Ничего другого ей не оставалось.

Сложив руки, она стала горячо молиться за Нэнни, но потом поняла, что просит у Господа Бога и за себя, чтобы он помог ей в эту трудную минуту.

Затем, поднявшись на ноги, Иола подумала о том, что надо организовать должным образом похороны Нэнни. Необходимо найти викария деревни Литтл Уэйвуд и сообщить ему, что случилось.

Подняв с тумбочки свечу, она в последний раз взглянула на Нэнни, и ей показалось, что та выглядит как-то моложе и спокойнее, чем вечером, даже исчезли морщинки. Застывшее на ее лице выражение казалось умиротворенным.

Не в силах дольше смотреть на Нэнни и сдерживать слезы, Иола повернулась, собираясь выйти из комнаты, и тут она заметила открытый дорожный сундучок няни и лежавшие на стуле вещи, приготовленные к отъезду в Саутгемптон. Она увидела маленький черный капор с лентами, завязывавшимися под подбородком, который Нэнни обычно носила зимой. Перчатки и сумочка ожидали свою хозяйку на столе.

Иола знала, что в сумочке лежал билет, который Нэнни купила заранее. Она вспомнила, как Нэнни рассказывала: «Я поеду вторым классом. А в Саутгемптоне меня должны встретить и отвезти на пристань. Я уже вижу, как поплыву на яхте. Мне никогда не приходилось путешествовать морем, и я жду от этого плавания необычных впечатлений».

Иола тогда спросила ее:

— А вдруг тебя укачает?

На что Нэнни ответила ей:

— Сомневаюсь. Когда я была еще ребенком, то очень любила кататься на аттракционе «Большое колесо», ежегодно устанавливаемом на ярмарке в Истли. Помню, что я выпрашивала, занимала и даже брала украдкой деньги, чтобы покататься на карусели. И меня никогда не укачивало, как других детей.

Как печально, что Нэнни так никогда не ступит на борт ожидающей ее яхты. Какое бы это было захватывающее путешествие!

«Я бы тоже была в восторге, если бы на мою долю выпало подобное приключение», — подумала Иола.

Вдруг девушка поняла, что должна сообщить сэру Вулфу Рентону о смерти Нэнни. Девочка будет ждать на яхте в Саутгемптоне, но, если Нэнни не приедет, кто же присмотрит за маленькой Люси?

— Надо послать сэру Рентону телеграмму, — решила Иола.

Наверное, ей следовало бы поехать в Истли и оттуда отправить телеграмму, но она опасалась, что кто-нибудь может узнать ее и сообщить отцу.

— Я не могу вернуться домой сейчас, — убеждала себя Иола, — сейчас, когда умерла Нэнни. Мне нужно время, чтобы все обдумать и приготовиться к трудному разговору с отцом о необходимости помолвки. А я сейчас не в состоянии это сделать.

Иола опять посмотрела на сумочку Нэнни.

Внезапно, как вспышка молнии, ее осенила отчаянная мысль: «Зачем посылать телеграмму? Почему бы мне не поехать самой в Саутгемптон и не предложить себя в качестве няни для Люси, по крайней мере, пока не будет найдена замена».

Все происходящее напоминало ей страницы прочитанных когда-то романов. Она выстраивала канву событий, которые вполне могли бы стать основой для хорошей книги. Она не станет никому сообщать, что Нэнни умерла. Потому что тогда наверняка захотят найти кого-либо постарше и опытнее.

Нет, она скажет, что Нэнни тяжело заболела, поэтому Иола могла бы заменить ее и пока присмотреть за Люси до выздоровления няни. В любом случае, когда они уже будут в море, то станет невозможным найти замену, а если сэр Рентон будет думать, что Нэнни приедет позже, то он не станет кого-либо искать на ее место.

— Я поеду, поеду вместо Нэнни, — решила Иола. — Если я покажусь слишком молодой, они все равно не откажутся от моих услуг, зная, что заключают лишь временное соглашение.

Решение Иолы было той соломинкой, за которую хватается утопающий. Какое-то время она все еще колебалась, обдумывая предстоящий шаг и нерешительно поглядывая на приготовленную одежду Нэнни. Иоле показалось, что это и есть тот единственный шанс в жизни, который сможет избавить ее от замужества с лордом Стоунемом. Опять вспомнились слова Нэнни: «Смелость города берет!»

— Я сделаю это! — громко сказала Иола, отгоняя прочь страх и сомнения.

Она повернулась к кровати, где лежала Нэнни. При слабом свете свечи Иоле показалось, что Нэнни улыбалась, видя нерешительность своей воспитанницы.

Взяв вещи Нэнни, Иола направилась в свою комнату. Через несколько минут она уже облачилась в одно из лучших серых платьев из шерсти альпаки, которое Нэнни предпочитала носить по воскресеньям. Прямого покроя платье с высокой застежкой-стойкой ладно сидело на ней. Посмотревшись в зеркало, она решила, что следует уложить волосы так, как показывала Нэнни накануне вечером. Зачесав волосы со всех сторон и туго скрутив их, Иола сделала пучок. Хотя прическа и получилась строгой, но старше от этого Иола выглядеть не стала.

— Возможно, капор подойдет для этой цели лучше. В нем я буду похожа на настоящую няню, —успокаивала она себя.

Быстро убрав в свой чемодан платье, которое только что сменила на платье Нэнни, она также спрятала свой плащ и маленькую соболью шапочку, в которой приехала в Литтл Уэйвуд.

«Свои вещи мне придется взять с собой, — подумала она, — на случай, если мне придется вернуться домой следующим поездом».

Если сэр Вулф категорически откажет ей в работе, то в любом случае она с удовольствием прокатится на яхте, на что уйдет по крайней мере неделя. За это время все можно было еще раз обдумать.