2

Рой пропустил девушку в квартиру и закрыл дверь. Джеральдина посмотрела себе под ноги и скептически заметила:

— Надеюсь, здесь роскошных ковров не наблюдается?

— О, нет. Домохозяйка не слишком переживает за комфорт собственных жильцов. В строгости держит.

Девушка шагнула в центр комнаты и на мгновение замерла. Вот теперь все в ее руках. Больше нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее, и она воспользуется этим, будьте уверены!

Рой мягко заметил:

— Тебе не о чем волноваться, Огонек. Здесь ты в безопасности… от жизни.

Не может быть, чтобы первый встречный оказался таким проницательным. Откуда ему знать, что она бежит именно от своей жизни?

— Красивая комната.

— Неплохая. Только солнце здесь светит от рассвета до заката.

— Мне это нравится. А тебе?

— Вообще-то не слишком. Я из тех мужчин, кто предпочитает сумерки.

— А еще — черный кофе и кожаные куртки. Ой, я забыла твою куртку в машине.

— Не страшно, попозже заберу. Кстати, она на тебе неплохо смотрелась.

Джеральдина бросила быстрый взгляд на своего спасителя. Сейчас его мужественное лицо уже не было таким жестким и пугающе суровым. Похоже, дома он расслабился и сейчас выглядел необыкновенно привлекательным мужчиной. Или ей просто хочется так думать? Приятнее сознавать, что перед тобой не дикий тигр, а домашний котик. Это как-то безопаснее.

Джеральдина медленно прошлась по комнате, рассматривая ее. Потом заглянула в небольшую кухоньку, где уже орудовал Рой.

— Помочь тебе, рыцарь?

— Не в чем помогать. Единственное, что у меня есть, это кофе. Уже варю.

— О, какой роскошный запах!

— Это потому, что я сам жарю кофейные зерна.

— Где это ты научился?

— Все ко…

— Кто?

— В смысле, мне часто приходится оставаться на работе до глубокой ночи, так что только кофе и спасает.

— А чем ты занимаешься?

— Всем понемногу. Иногда банковскими счетами, иногда автомобилями, иногда розыском людей.

— Значит, работа временная?

— В общем, можно сказать и так. Как раз сейчас у меня временная работа в этом городе.

Джеральдина мечтательно вздохнула.

— Мне всегда казалось, что это лучший вид работы. Разные города, разные люди. Никакой рутины.

— А ты, Огонек, должно быть, устала именно от рутины?

Она в последний момент вспомнила, что помнить этого никак не может.

— Наверное. Не помню. С другой стороны, почему бы мне терять память? Видимо, не хотелось больше помнить то, что надоело до чертиков.

Рой разлил кофе по большим кружкам.

— Знаешь, амнезия забавная штука, насколько я знаю. Иногда выпадает один день, иногда — вся прошлая жизнь. У кого-то это из-за травмы, у кого-то из-за шока. Кстати, возвращается память тоже по-разному. Бывает достаточно одного невинного слова или взгляда. Я хочу сказать, не стоит сильно волноваться, сестренка. Память к тебе обязательно вернется, нужно только подождать.

Джеральдина почувствовала приступ вины. Рой пытается ее утешить, а она нахально врет ему в глаза. Под ресницами неожиданно защипало, и девушка отвернулась, пытаясь скрыть нежданные слезы. Никогда в жизни она не плакала из-за мужчины, вернее, из-за такого отношения мужчины к ней.

Рой потянулся к ней и чокнулся с ней кружкой с кофе.

— Не грусти, Огонек, Выпьем за новую жизнь.

— И за сухую одежду.

— О, дьявол! Ты же промокла до нитки.

Он с неожиданным смущением отвел глаза, и Джеральдина вдруг заметила, что мокрое платье так плотно облепило ее грудь, что темные соски были хорошо видны сквозь нее. Дыхание девушки участилось, она прошептала, стараясь скрыть смущение:

— Я скоро высохну… Ты ведь тоже промок.

— Мне-то что, а вот ты можешь простудиться.

— Я не такая хрупкая, как кажется!

— Не забудь, я ведь держал тебя на руках.

— Я помню.

И будет помнить всю жизнь!

После недолгой паузы Рой пробормотал:

— В ванной есть халат. Переоденься, а я развешу твою одежду.

Она напряглась. Халат на голое тело…

— Не бойся меня, Огонек.

— Я знаю, что могу доверять тебе, Рой. Иначе я бы здесь не оказалась.

Разумеется, таким, как Рой, можно доверять. Именно это ее бесило больше всего.

Ведь данное обстоятельство означало только одно: если она чего-то хочет от этой ночи, ей придется самой взять инициативу в свои руки, а если так — какими глазами она посмотрит на него утром?

— Где ванная?

— Вот дверь. Халат висит с другой стороны.

— Спасибо.

Джеральдина отдала ему кружку и отправилась в ванную.

Здесь было тепло и уютно. Синий и кремовый кафель, ослепительно белый фаянс, приятный запах.

Девушка повертелась перед зеркалом, расстегивая молнию. Переступила сползшее с плеч платье и задумчиво оглядела свое отражение. Маленькие груди, узкие бедра, осиная талия — ничего удивительного, что Рой принял ее за подростка.

Под платьем у нее не было ничего. Акция протеста для любящего брата. Хоть это ему не удалось проконтролировать. Впрочем, на сегодняшнем обеде Джеральдина вполне могла появиться и совершенно голой — никто бы и не заметил, настолько все были заняты делами бизнеса.

Как сделать так, чтобы Рой… захотел ее? Никаких светлых идей в голову не приходило. Надо по примеру ее отца подчиниться слепой фортуне. Папа всегда был немножечко игроком. Джеральдина пожала плечами и сняла халат с вешалки на двери. Мягкая белая ткань нежно обволакивала тело, и Джеральдина почувствовала себя еще уютнее.

Никогда в жизни ей не удавалось испытать чувства настоящего комфорта. Может потому, что ей никогда не давали расслабиться. От Джеральдины с самого детства требовали совершенства во всем, и она привыкла к этому, подчинилась, как подчинилась полному диктату своей родни и правилам высшего света.

Мягкий поношенный купальный халат был совершенно неприемлем в доме, где она росла. А он обнимал ее так нежно, словно опытный любовник… Он, этот старый халат, согревал ее и дарил чувство безопасности и покоя.

Пояс халата дважды обвился вокруг девичьей талии, и Джеральдина хихикнула, глядя на себя в зеркало. Маленькая картофелина в большом белом мешке.

Боже, но как в этом показаться на глаза Рою? Она-то думала о шелковом тонком халате, коротком и сексуальном, разжигающем воображение партнера, а в этом одеянии…

Господи, девочка, о чем ты думаешь?

Она торопливо вытерла всклокоченные волосы полотенцем, чувствуя, как ее охватывает паника. Будь в ванной окно, она удрала бы, не задумываясь.

Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть на месте и схватиться за поясок халата.

— Эй, Огонек, ты там в порядке?

— Д-да… все нормально.

— Может, тебе помочь? Я могу войти?

— Нет, не надо. Я выхожу.

Она набрала полную грудь воздуха и стремительно вылетела из ванной.

И врезалась прямо в грудь Роя, успевшего к тому времени расстегнуть мокрую рубашку. Джеральдина уткнулась носом в эту могучую грудь, инстинктивно вскинув руки, чтобы отстраниться, однако вместо этого замерла, почти бессознательно проводя пальчиками по буграм мышц, по жестким кольцам волос на груди. Опомнившись, она вскинула голову и пролепетала:

— Ты раздеваешься?

— Между прочим, промокла не только ты!

Надо было бы отойти, но Джеральдина не могла этого сделать. Никакая сила не могла оторвать ее сейчас от мужчины, которого она знала неполных два часа. Секунду спустя, руки Роя легли на ее плечи, и она была потрясена их тяжестью и силой. Только не смотреть ему в глаза!

— Ты… теплый.

— Ты тоже. Черт, какой у тебя ротик!

— Ка… Какой?

— Как раз такой, какие мне нравятся больше всего на свете.

— Какие?

— Такие, как у тебя.

Его губы оказались мягкими, теплыми и нежными. Джеральдина даже не знала, что у мужчины могут быть такие губы. Минуту спустя Рой со вздохом отстранился от нее.

— У тебя губы пахнут земляникой. Хочется съесть.

— Что же тебя останавливает?

— Я обещал позаботиться о тебе. Нельзя пользоваться случаем. Ты в беде.

— Я не в беде! То есть, это не относится…

— Пошли в гостиную. Кофе остыл.

Он повернулся и отправился в комнату, не замечая, каким яростным взглядом провожает его девушка.

Нельзя так с девушками! Нельзя поцеловать их вот ТАК, а потом пригласить пить кофе. Нельзя заметить, что губы у них пахнут земляникой, а потом спокойно постелить им на диванчике.

Это нечестно!

Все поколения Бриджуотеров одобрительно кивали Джеральдине с небес. Бриджуотеры всегда брали то, что хотели.

Джеральдина Бриджуотер хотела Роя!

Рой прекрасно понимал, что играет с огнем. Так нельзя поступать. Это в высшей степени глупо, непрофессионально и непорядочно. Нельзя было ее целовать.

Если честно, ее и пускать в дом было нельзя, а еще нельзя было дразнить и проверять. Правда, он искренне надеялся, что, разозлившись, девушка все вспомнит, но поцелуй… К тому же теперь ему и самому будет нелегко успокоиться.