Автор книги ответил вроде бы на все такие вопросы - так, только в некоторых мелочах остались кое-какие неясности. В общем, мы получили о будущем очень полное представление, словно сами совершили путешествие на сто лет вперед. И тут вдруг Алеша Кувшинников сказал:

- Ведь, наверное, сто лет назад вот так же, как сейчас о двадцать втором веке, фантасты могли писать о двадцать первом столетии, о нас с тобой?

- Конечно, - пробормотал я, удивленный такой неожиданной мыслью, и углубился в самые тайники своей памяти - нет, ни одной старинной книги, чтобы старинный автор представлял себе нас, я вроде бы ни разу в жизни не видел. А ведь точно - должны были быть такие книги на самом деле. Алеша Кувшинников был, наверное, прав, и где-нибудь можно было их отыскать. А Алеха, воодушевленный и загоревшийся этой своей идеей, уже принялся развивать такую мысль дальше.

- Давай найдем хоть одну такую книгу! Ведь это страшно интересно: узнать, какими нас представляли сто лет назад. В чем-то они да и ошибались, а? А может, и угадали?

На следующий день, едва окончились занятия, мы пошли в нашу школьную библиотеку - невысокий зеленый домик в углу школьного сада. Там мы попросили библиотекаря подобрать нам несколько старинных фантастических книг, выпущенных, скажем, лет сто назад, и речь в которых шла бы о нашем времени.

Библиотекарь на наших глазах повозилась с кнопками автоматического каталога, и на видеоэкране вспыхнуло полтора десятка фамилий фантастов прошлого и названия книг. Через несколько секунд конвейер доставил из подземного книгохранилища аккуратную стопку книг разного формата и объема, мы сложили эти старинные пожелтевшие книги в портфели, пошли домой и окунулись в чтение с головой.

Занятные вставали перед нашими глазами с пожелтевших страниц картины, очень! Люди XXI века много чем занимались в тех книгах. Например, летали с планету на планету в Солнечной системе. Но не просто летали, не так, как это делается теперь на самом деле. Потому что приключений в тех книжных полетах было в сто раз больше, чем выпадает их в действительности нашим космонавтам. Сколько там было сражений с различными чудовищами, населяющими Марс или Венеру - от описаний их застывала в жилах кровь!

Еще в книгах часто строили машины времени разных конструкций и отправлялись на них в путешествия во времени в ту или обратную сторону, чтобы опять-таки переживать в этих путешествиях сквозь века еще более невероятные приключения. Вообще люди из тех книг были очень умными, знали тысячи разных вещей и редко в чем-нибудь сомневались. И жизнь в целом была куда интереснее и заманчивее, чем есть теперь на самом деле.

На взрослых героев, впрочем, мы не так уж обращали внимание, хотя, конечно, все было интересно, но главным образом мы искали в тех книгах другое: какими писатели прошлого представляли нас, не взрослых, а пока еще школьников?

И нашли и про это - в одной книге главными действующими лицами как раз были школьники. И когда мы по очереди читали эту книгу вслух, я, конечно, сравнивал ее героев с нами.

С молчаливым и серьезным Сашей Чиликиным, на которого всегда и во всем можно было положиться. Со скромной и смущающейся на каждом шагу Леночкой Голубковой. С Катей Кадышевой, очень хорошей, справедливой и красивой. С Алехой, с незадачливым Толиком, - вообще с десятками известных мне людей из разных классов нашей школы, да и с самим собой тоже. А прочитав книгу до последних страниц, мы с Алехой пришли вот к какому выводу: нам до тех книжных школьников было здорово далеко!

Школьники, какими представлял их писатель прошлого века, были все, как на подбор, настоящими вундеркиндами, запросто решали самые сложные задачи, какие только находились в учебниках (учебников, впрочем, в тех книгах не существовало, они прочно были заменены разными там говорящими и запоминающими устройствами, и я написал слово "учебник" лишь по привычке у нас-то они были, хотя и совсем не такие, как в XX веке: учебники XX века я видел в школьном музее). Да и вообще вокруг книжных школьников было непомерное количество разных машин и механизмов, нам с Алехой даже стало завидно. А самое главное - они, те школьники, всегда точно знали, что делали, цели у них были ясны, и они твердо шагали к их осуществлению.

Мы с Алехой Кувшинниковым пошли и рассказали обо всем Галактионычу. Он здорово посмеялся, выслушав наш рассказ.

Алеха спросил - что же, писатель, значит, ошибся, представлял нас лучше, чем мы есть на самом деле? А мы, выходит, его надежд совсем не оправдали, разве что Андрюша Григорьев не дотягивает до книжного идеала совсем чуть-чуть?..

Но Галактионыч стал тут почему-то очень серьезным. Он долго разглядывал Алеху, словно перед ним был вовсе не Алеша Кувшинников, знакомый с ним, с Галактионычем, с самого первого класса, а кто-то другой.

- Нет, - сказал Галактионыч и повторил очень твердо: - Нет! Тот писатель представлял вас хуже, чем вы есть на самом деле. Случалось, сказал Галактионыч, - фантасты забывали о том, что какими бы не становились в мире наука и техника, человек-то всегда остается человеком. А мальчишка, - сказал Галактионыч, - всегда остается мальчишкой, в каком бы веке он не жил, и какими предметами не была бы наполнена школьная программа. Ему, чего бы он ни знал и ни умел, еще только предстоит открыть для себя мир взрослых. И в двадцать четвертом веке, - сказал Галактионыч, и твердость его исчезла, он вдруг весело моему приятелю подмигнул, - и в двадцать четвертом веке наверняка будет существовать какой-нибудь Алешка Кувшинников, придумщик и фантазер, и вся разница будет в том, что его придумки окажутся на уровне двадцать четвертого века. А тот писатель, добавил Галактионыч потом, - не так уж перед вами и виноват. Очень трудно представить себе будущее, но представлять его обязательно надо, поэтому и делалось всегда много подобных попыток. И многие важные события в истории случались именно потому, что люди хотели заглянуть в будущее.

Слова Галактионыча мы тщательно обсудили - когда закрыли за собой дверь учительской и остались вдвоем. И решили, что учитель, пожалуй, прав. Но все-таки осталась на душе какая-то незаметная зависть - уж больно легко книжные школьники разрешали все проблемы, какие вставали на их жизненном пути. Раз, и готово - у нас-то не всегда было так же. Впрочем, и проблем у тех школьников не так уж много было... И я не зря так долго рассказывал про ту историю, случившуюся уже год или два назад, - теперь-то мы с Алехой вспомнили об этом снова. Потому что снова позавидовали тем книжным школьникам: мы-то ведь опять запутались в своих делах так, что, казалось, никакого выхода не найти.

Академики стали задумчивыми. Проблема захватила нас целиком, даже Леночка Голубкова морщила лобик в несколько раз сильнее, чем обычно. Желание управлять человеческой радостью укрепилось в сердцах членов "Биссектрисы" окончательно. Над проблемой думал каждый. И раз в неделю, по субботам, мы тайно собирались в нашем классе и докладывали о том, что каждый из нас успел уже придумать.

Окна класса наглухо зашторивались. Во-первых, для того, чтобы никто не мог видеть нас с улицы, во-вторых, если быть откровенным, - чтобы наши глаза не дразнило озеро, раскинувшееся у самой школьной стены, да еще не отвлекали внимания разноцветные фигурки футболистов, то и дело врывающиеся на тот участок футбольного поля, который тоже был виден в окно. В нашей школе, как и везде, учились пять дней в неделю, суббота и воскресенье отводились отдыху и спорту. По субботам школа была удивительно пустой, нас встречали и провожали только автоматические машины для уборки, производившие в этот день во всех закоулках школы особую недельную мойку.

Через три недели в шестом "А" безнадежно упала успеваемость. Леночка Голубкова, успевшая было исправить свою последнюю двойку по физике (ох уж эти законы Кувзьмина-Исаченкова!), получила сразу две по истории. Алеша не смог взять простейшего интеграла. Труба, о котором Галактионыч сказал как-то, что язык у него подвешен, как ни у кого, получил двойку на уроке литературы. Вдобавок даже сам наш уважаемый Президент впервые поплыл по астрономии. И не один, а вместе с Катей Кадышевой.

Несколько двоек по разным предметам получил и я, но вряд ли стоит рассказывать об этом подробнее. Вдобавок ко всему Толик Сергеев, очень задумавшись над проблемой и переходя при этом улицу, на наших глазах едва не попал под троллайн - прямо против школьных ворот. Когда он ступил на проезжую часть, улица была пустой. Ее можно было перейти раз десять туда и обратно. Водитель троллайна, не спеша совершавший свой маршрут, наверное, увидел Толика за сотню метров до остановки. Но Толик заметил водителя лишь в тот момент, когда машина затормозила прямо перед его носом - до последней секунды водитель надеялся, что Толик уступит дорогу. И лишь с Андрюшей Григорьевым ничего не случалось, и в школе он по-прежнему отвечал на любой вопрос с точностью метронома и аккуратно получал пятерки.