Держался учитель прямо, ходил всегда быстро, голос у него был звучный и совсем не старческий. Даже волосы его были не седыми, а так - только слегка седоватыми. Удлинять человеческую жизнь научились в конце прошлого века, как раз, когда Галактионычу исполнилось семьдесят. И Галактионыч стал одним из первых людей на Земле, кому решили удлинить жизнь, а для этого, конечно, надо было быть достойнейшим из достойнейших.

Вряд ли действительно можно было найти второго такого учителя. Если он начинал вести первый класс, то вел его до окончания школы, преподавая в классе все предметы сразу, от самых простых до самых сложных. И все знал в совершенстве. Но даже не это было главным в Галактионыче. Когда-нибудь я пойму, что в нем было главным.

В нашем городе Галактионыч работал с первого года его существования уже пятьдесят лет. И чуть ли не половина города называла себя его учениками. И Юрий Попов тоже был его учеником! Я прекрасно помню тот день, когда знаменитый капитан, лицо которого знают во всех странах мира, пришел в школу к Галактионычу, сел за стол, за которым сидел когда-то, и они стали вспоминать с учителем голы, забитые им в футбольном первенстве школы пятнадцать лет назад. И Галактионыч прекрасно помнил чуть ли не каждый из этих голов! И наверное, точно так же он знал и помнил все и о нас.

Он научил нас читать и писать, дифференцировать и интегрировать, всего не перечислишь. Мы знали Галактионыча шестой год, а казалось - знали всегда, просто не могли представить, что было время, когда мы еще не были с ним знакомы.

Ему можно было рассказать о чем угодно. Время у него находилось для каждого из нас, как бы он ни был занят. Часто мы приходили в его маленький домик на городской окраине, где в трех комнатах были собраны вещи, при виде которых замирали наши сердца. Несколько осколков от бомб, разорвавшихся на улицах Москвы в последнюю большую войну. Первый камень с Венеры, привезенный Галактионычу в подарок одним из участников экспедиции, бывшим его учеником. Тридцать томов сочинений другого его ученика, ставшего знаменитого писателем. Может быть, писателя из него тоже сделал Галактионыч.

И вот теперь у нас впервые заводился от Галактионыча секрет.

Экстренное заседание Академии получилось коротким. Перемена кончилась, и в класс каждый момент мог войти Галактионыч. "Биссектриса" постановила следующее:

1. Немедленно начать работы по созданию Установки Всемирной Радости путем увеличения мощности уже существующей индивидуальной Установки Радости.

2. Назначить для этого внеочередное третье заседание Академии по субботам, не допуская на него никого из посторонних. По понедельникам и средам вместе с Галактионычем заниматься на заседаниях своими обычными делами.

3. Как только Всемирная Установка Радости начнет действовать и если опыты окажутся положительными, посвятить во все наши дела Галактионыча.

Последний пункт был принят единогласно. Его, немного поколебавшись, предложил Президент. И после этого все на какое-то время замолчали, а потом Труба что-то хотел сказать, но тут же все подняли руки, и я тоже, конечно, поднял. Ведь рассказать об этом Галактионычу было совсем другое дело, не то, что еще кому-нибудь.

Потом мы еще немного поговорили до конца перемены. Хотелось, чтобы и в самом деле на Земле всегда была радость, хотелось, чтобы это время наступило скорее, раз мы можем это сделать.

Я стер с доски запись схемы. Доска погасла. В класс вошел Галактионыч, и начался следующий урок. Должно быть, в нашем поведении было что-то необычное, потому что не раз Галактионыч оглядывал пристально весь класс, словно собирался нам что-то сказать или о чем-то спросить. Но каждый раз, видимо, раздумывал.

7

Этого и следовало ожидать - первая попытка увеличить мощность разработанной мной Установки Радости до всемирного масштаба, была предпринята третьим членом системы МКС Толиком Сергеевым - почти сразу после того исторического момента, когда наш шестой "А" решил взять на себя управление настроением всей Земли. Попытка не удалась, и это опять-таки никого не удивило: ведь каждый из нас знал Толика достаточно хорошо. В классном журнале он числился под тринадцатым номером.

Такой ученик есть, наверное, в каждом классе - был и во все времена. Ученик, с которым вечно что-нибудь происходит. Если на дом задают выучить по литературе стихотворение, он по ошибке учит другое, как правило вдвое или втрое длиннее заданного. В школьные сочинения он любит вставлять такие неожиданные обороты, что когда учитель читает их потом вслух, то, если верить тому, что смех продлевает жизнь, жизнь класса удлиняется лет на двести-триста. Он аккуратно приходит в школу в те дни, когда занятия в ней отменяются. Не раз можно увидеть, как он спотыкается в таком месте, где споткнуться просто невозможно, и когда это все-таки происходит, просто глазам не веришь. Год назад, в день рождения Толика, мы подарили ему разыгранный нами шуточный спектакль "История его жизни", записанный на видеоленту. Это придумал, конечно, Алеха. И он же исполнял главную роль. В большой тайне от Толика мы собирались в нашем классе по вечерам и долго репетировали, отрабатывая каждый сюжетный ход. Там был эпизод, когда Толик должен войти в школьную дверь. И в течение нескольких мгновений он успевал упасть в лужу, оставшуюся после ночного дождя, уронить в лужу портфель, споткнуться на пороге и снова упасть, уронить портфель второй раз и т.д., и кроме того с крыши прямо на ногу Толику падал кирпич.

Запись спектакля потом размножили - так, чтобы копия была в нашем классе у каждого. И если у меня случается какая-то неприятность, я смотрю этот спектакль заново.

В тот день Толик пришел в школу радостный и возбужденный. По его круглому лицу блуждала загадочная улыбка, и на первой же перемене, когда Галактионыч ушел из класса, мы не выдержали, обступили Толика, требуя объяснений.

- Эврика! - радостно сообщил нам Толик и сбивчиво и путано стал излагать нам суть предложения.

Миллиард! Именно во столько раз увеличится мощность Установки Радости, если внести в ее схему те изменения, которые он предлагал. Академики слушали внимательно, но сумрачно: каждый из нас с первых же слов Толика понял, что такой вариант, даже если он и возможен, требует увеличения размеров Установки до размеров, примерно, всего нашего города. Нам же по понятным причинам требовались габариты самые компактные.

На этом последнем, ускользнувшем от Толика обстоятельстве, внимание его остановил Президент. Толик махнул рукой, запнулся на полуслове, и огорчился так явно, что нам даже стало перед ним немного неудобно.

Пять дней спустя существенное изменение в схему внес Андрюша Григорьев. Он не улыбался и не сиял. Выражение его лица было деловым и озабоченным. Он немного повозился с моим прибором прямо на наших глазах на очередном субботнем заседании Академии. Из прибора он изъял несколько деталей, а на их места вставил несколько новых. чуть-чуть повернул ручку, и мы почувствовали прилив радости в десять примерно раз больший по сравнению с прежним максимальным уровнем, до которого довел работу Установки я.

- Так я и думал, - удовлетворенно сказал Андрюша, вырубая действие Установки, и неторопливо пустился в объяснения: туда-то мы поставили то-то, там-то заменили тем-то...

И снова все получилось таким простым и гениальным, как и все, исходившее от Андрюши, что нам оставалось только слушать и удивляться.

А еще через день маленькое, совсем почти незначительное изменение внес в схему Алеша, и после этого мы застряли на одном месте. Не очень хорошие были эти дни. И они заставили меня еще один раз вспомнить один давний случай.

Началось все с какой-то фантастической книги, автор которой писал о том, как будут жить люди через сто лет после нас. Мы с Алехой проглотили ее в полдня, а потом крепко задумались, представляя - а как, в самом деле, будут жить сто лет спустя? Какие будут на Земле города, как будут одеваться люди XXII века, о чем они будут говорить друг с другом, во что верить и что им будет нравиться?

Ну и, конечно, возникло много других вопросов. Например, здорово ли изменятся за сто лет футбольные правила? Как будут учиться в XXII веке школьники, будут ли у них еще учителя или учителей заменят разные обучающие машины? Какие будут предметы - уровень развития науки и техники шагнет ведь далеко вперед, чтобы успеть за веком, придется составлять иные школьные программы, не то, что у нас?..