- Два скотча, одинарный и двойной, - сделал заказ Худ подошедшему официанту. Затем обратился к незнакомцу.

- Так как вас зовут?

- Артур Тейт. Сокращенно Туки. Туки Тейт.

Худу имя ни о чем не говорило.

Сняв шляпу, Тейт принялся машинально приглаживать ладонью жидкие волосы на одну сторону. Он сидел на самом краешке стула, как подранок. Нервно хрустя суставами сплетенных пальцев, он периодически посматривал на стеклянную дверь. Когда принесли выпивку, одним залпом осушил двойной скетч, оттопыривая мизинец.

- Почему вы не обратитесь в полицию? - спросил Худ.

Тейт тревожно качнул головой.

- Нам не стоит здесь оставаться. Вы мне не закажете ещё стаканчик?

Он сделал знак официанту. Худ выполнил его просьбу. Молодая парочка переместилась к дверям, чтобы поиграть в кегли, и Тейт вынужден был склоняться вбок, пытаясь не выпускать вход из поля зрения. Дважды он порывался что-то сказать и прерывал себя на полуслове, как будто ему хотелось поведать что-то важное, но никак не мог собраться с силами и выдавить из себя хотя бы слово. Принесли новую выпивку.

В это время по радио прозвучали сигналы точного времени и Худ вспомнил об информации, которую следовало передать.

- Мне очень жаль, мистер Тейт, но я вынужден вас покинуть. Весьма сожалею, что нам не довелось познакомиться в более приятной обстановке.

Тейт перевел взгляд с двери на Худа и в его глазах застыл ужас, а лицо начало подергиваться. Невероятным усилием воли он заставил себя прошептать:

- Сделайте одолжение, мистер Худ, не уходите. Побудьте со мной, прошу вас.

Худ задумался над его словами. Сообщение Вальдоку следовало оставить в посольстве до восьми тридцати. А передать по телефону такую информацию невозможно. Осторожно, как больному, объяснил он Тейту ситуацию.

- У меня есть неотложные дела, и время не терпит. Они займут не больше пятнадцати минут. Если хотите, потом я вернусь сюда.

Тейт не проронил ни слова, будто потерял дар речи. Он нащупал и с трудом прикурил новую сигарету. Потом кивнул.

- Ждите меня здесь, - Худ поднялся из-за стола. - Я вернусь через четверть часа.

На улице было довольно свежо. Худ прошелся по Фобур Сент-Оноре, заглянул в британское посольство и направился в западное крыло здания, где ему никто не смог бы помешать. Там он написал записку для Вальдока и оставил её у доверенного лица.

Пробираясь назад через толпы праздных зевак, гуляющих в районе фешенебельных магазинов, он глянул на часы. Пятнадцать минут истекли; он запаздывал.

В кафе все та же парочка продолжала игру в кегли перед самым входом. Худ с ободряющей улыбкой повернулся к Тейту, но вместо того за столиком сидел совсем другой человек - работяга-француз, читавший вечернюю газету и попыхивавший трубкой. Остальные столики на возвышении пустовали.

Худ посмотрел по сторонам. Тейта нигде не было. Он ощутил внезапный холодок в спине. В туалете Тейта тоже не оказалось.

Официант пожал плечами.

- Не знаю. Он ушел? Я его не видел.

Тут Худ обратил внимание, что это совсем не тот официант, что обслуживал их с Тейтом. Он подошел к кассирше. В ответ на её вопрос официант из зала крикнул:

- Жюль только что сменился.

Женщина покачала головой.

- Официант, обслуживавший вас, только что ушел. А на вашего друга я не обратила внимания.

От неё веяло спокойствием и уверенностью. Она вовсе не выглядела встревоженной и даже одарила Худа милой улыбкой.

Худ вгляделся в лица остальных посетителей бара. Заурядная внешность ничем не примечательных людей. Все в высшей степени обыкновенно, ничего особенного. Он вновь пристально посмотрел на работягу, попыхивавшего трубкой. На столике все ещё стояла пепельница, в которой тлела недокуренная сигарета, неумолимо превращающаяся в горстку пепла.

2

Верхушка клиновидного здания штаб-квартиры НАТО прорезала кроны деревьев Булонского леса. Под стенами её совершали чинный променад элегантнейшие парижские няни, выгуливая своих подопечных. Стареющие графини выводили своих пудельков, задиравших лапки на хромированные перила. С высоты здания самым настойчивым из бдительных сотрудников порой удавалось высмотреть в кустах сценки поинтереснее, особенно в сумерках. Место способствовало романтическим приключения.

На седьмом этаже у окна своего кабинета стоял сэр Ричард Кэлверт, постоянный и полномочный представитель Великобритании в Атлантическом Союзе. На верхушках деревьев проклевывались первые зеленые листочки. Неподалеку возвышалась громада Монт Валери. Два коротких телефонных звонка заставили сэра Ричарда отвлечься от созерцания пейзажа и снять трубку красного телефона.

- Министр, сэр Ричард, - доложила телефонистка.

- Эй, Дик, - раздался знакомый голос. - Звоню тебе очень коротко, поскольку мне сейчас предстоят две встречи.

Однако беседа затянулась. Ричард Кэлверт довольно долго обсуждал с министром детали и несколько раз громко хохотал. Затем он повесил трубку. Наряду с даром непринужденного общения, у него было ещё одно весьма редкое качество - отсутствие мании величия. Внутренний телефон зазвонил, когда он делал пометки в блокноте.

- Звонит мистер Худ, сэр Ричард. Будете говорить?

- Ну конечно, - улыбнулся Ричард Кэлверт. - Чарльз, старина, сколько лет, сколько зим! Что ты здесь делаешь?

- Да вот проходил мимо. В общем-то, я торгую картинами.

- Картинами? - Ричард Кэлверт сразу осекся, зная, что по телефону не стоит уточнять.

- У меня есть Шарден, лакомый кусочек. Кстати, страшно непристойный.

- Почему бы тебе не ввести в искушение наши блистательные корпорации? Только вообрази себе те суммы, которые они нажили, продавая картины Ван Рога, Пикассо или кого-нибудь в этом роде, купленные лет тридцать назад за гроши.

- На картине изображена молодая женщина, демонстрирующая свой пухлый зад воздыхателю. Я просто вижу её в министерстве на Ломбард-стрит.

- И не говори... А ты как? Надолго к нам?

- Сегодня вечером отбываю. Решил просто передать мои добрые пожелания. Как Дези?

- Отлично. Я бы пригласил тебя на обед или просто пропустить по стаканчику, да нет ни минуты времени. На подходе целая серия встреч и совещаний на высшем уровне. Меня только что вызвали в Лондон.

- Не расстраивайся. Мы встретимся, когда я снова заеду в Париж.

Они поболтали ещё пару минут, и Худ стал прощаться.

Сэр Ричард набрал номер телефона своей секретарши.

- Завтра утром нам нужно быть дома, Элисон. Премьер-министр приглашает министра на выходные в свою загородную резиденцию.

- И вас тоже?

- Нет. Наша задача - подготовить документы. Судя по всему, повестка дня вполне конкретна. Нам предстоит пробыть там всего тридцать шесть часов. Берем все: протоколы последнего совещания, отчеты военных ведомств, секторов А2 и АЗ, доклад - обоснование и э-э...

- И дело Хэнзингера?

- Да. Сколько у нас копий?

- У нас одна. Всего их шесть. Дело возвели в ранг новейшего сверхсекретного космического проекта.

- Прекрасно, Элисон. Вы, как всегда, займитесь документами и билетами. Хорошо бы выехать восьмичасовым завтра утром. Кстати, шведы ещё не нашли мой плащ?

Плащ сэра Ричарда пропал в гардеробе шведского посольства.

- Нет. Они в смятении. Утверждают, что бессменно дежурили в гардеробе штатные сотрудницы посольства. Выдвигают версию, что кто-то из гостей по ошибке надел не свой плащ, и сейчас проверяют весь список приглашенных.

- Будем надеяться... Приступайте, Элисон, и пришлите ко мне мисс Паркинсон. Надо кое-что продиктовать.

3

Восхитительным утром Чарльз Худ прогуливался по рю де ля Пэ. Улица славилась своим блеском во всем мире. Ее знаменитость вытекала не от величественных пространств, и не от роскоши стоявших на ней особняков. Фасады зданий тут не поражали очарованием, ширина улицы не подталкивала прохожих расправлять крылья. Великолепие магазинов, предлагающих товары невиданной красоты и редкости, также не являлись причиной её известности далеко за пределами Франции. Все, что есть в этой улице - это какая-то неуловимая дымка французского шарма, неповторимая гармония и атмосфера чуда. А каким шиком веет от женщин, которых можно здесь встретить...

Этим утром особенно чувствовалось приближение весны, посылавшей своих предвестников в виде дуновений теплого ветерка и роя запахов пробуждающейся жизни. Худ шел за какой-то девушкой, наслаждаясь божественной грацией её движений, особенно в нижней части тела, плавной линией шеи и элегантной хрупкостью фигурки, на которой безупречно сидел костюмчик от Шанель.

Она задержалась у витрины магазина Картье. На черном бархате сверкало бриллиантовое колье с изумрудами. Он узнал это колье. Во времена правления Луи-Наполеона оно принадлежало Евгении. Взгляды Худа и девушки встретились в отражении.