[2] Кстати, интересно отметить, что неверное понимание библейского иврита послужило причиной того, что многие христианские теологи трактовали встречающееся у Иеремии имя Мессии "Господь справедливость наша" (и подобные имена у других пророков, как, например, Исайи 9:6"… и назовут имя его: Могучий Бог, Отец вечности, Властитель мира — советующий чудесное") как "доказательство" того, что у пророков Мессия якобы отождествляется с Богом, т. е. как намек на воплощение. На самом деле это имена, являющиеся определенными высказываниями о Боге, и они достаточно распространены в Библии. По сути, сами имена Исайя и Даниэль являются высказываниями о Боге ("Исайя": букв. "Господь — спасение мое"; "Даниэль": "Бог — Судья мой"). Более длинные подобные имена, из нескольких слов, тоже встречаются довольно часто. Например, Моисей (Исход 17:15) называет построенный им жертвенник "Господь — чудесное знамя мое", но никому еще не пришло в голову утверждать на этом основании, что Моисей отождествил жертвенник с Богом.

[3] См., например, Евангелие от Матфея (5:17), где Иисус говорит: "Я пришел не для того, чтобы отменить Закон [Тору] или Пророков… Истинно говорю вам: пока существуют небо и земля, ни одна буква не исчезнет из Закона…".

[4] Приведем один интересный эпизод, который может пояснить эту проблему. Один из выдающихся раввинов начала нашего века путешествовал по России и в поезде оказался свидетелем разговора между христианским миссионером и несколькими глубоко религиозными, но не очень образованными евреями. Евреи как раз высказали свою убежденность в правоте подхода еврейских мудрецов к вопросу о Мессии. "Если так, — спросил христианин, — то как вы можете объяснить то, что рабби Акива, один из величайших мудрецов Талмуда, вначале принял Бар-Кохбу (вождя еврейского восстания против римлян, 133 г.н. э.) за Мессию?" Евреи смутились и не знали, что ответить. Раввин, до тех пор не вмешивавшийся в разговор, повернулся к христианину и спросил: "А откуда Вы знаете, что Бар-Кохба не был Мессией?" "Это очевидно, — ответил тот, — Бар-Кохба погиб, не принеся освобождения". "Так примените этот ответ к своим собственным доводам об Иисусе", — предложил раввин миссионеру.

[5] Ниже (в главе 8) мы рассмотрим различия между еврейским и христианским подходами к проблеме "первородного греха".

[6] Перевод этот известен под названием Септуагинты, или "перевода семидесяти толковников". Сообщения о переводе содержатся в некоторых исторических памятниках древности, в частности в Талмуде (трактат Мегила 9а и др.). Согласно Талмуду, переведена была только Тора (Пятикнижие Моисеево), но не книги Пророков и Писаний. Принятый ныне в греческой православной церкви текст "Септуагинты", содержащий перевод всего Священного Писания, сделан в более позднее время и не является древней Септуагинтой.

[7] Следует отметить, что диспуты с евреями и в новейшее время рассматривались христианами как миссионерская деятельность с целью обращения евреев в христианство, а вовсе не как совместный поиск истины. Либеральный протестантский богослов (кстати, дружелюбно относившийся к евреям), Карл Людвиг Шмидт, откровенно высказал это евреям во время диспута с еврейским философом Мартином Бубером в 1933 году: "Евангельский богослов, которому приходится говорить с вами, должен говорить с вами как член церкви Иисуса Христа, должен стремиться говорить таким образом, чтобы передать еврейству послание Церкви. Он должен это делать даже тогда, когда вы бы не стали приглашать его делать это. Утверждение христианской миссии в разговоре с вами может иметь у вас несколько горьковатый привкус и рассматриваться как нападение. Однако такое нападение как раз и влечет за собой заботу о вас, евреях, — дабы вы могли жить вместе с нами как братья на нашей германской родине и во всем мире…"

[8] Типичным примером является "Диспут Нахманида", один из наиболее известных и хорошо документированных диспутов, имевший место в XIII веке в Испании. Отрывки из книги Нахманида, в которой он пересказывает ход диспута, см. в Дополнении в конце нашей книги.

[9] Следует напомнить, что написание слов "Дева" и "Сын" с заглавной буквы существует только в христианских переводах книги Исайи на греческий и другие европейские языки. В оригинальном еврейском тексте Библии этих заглавных букв нет, поскольку в иврите вообще нет заглавных букв. Написание с заглавной буквы слов "Дева" и "Сын" в евангелиях само по себе является христологической интепретацией библейского текста.

[10] "Девственница" на иврите — 'бетула' (см.: Левит 21:3; Второзаконие 22:19; Иезекииль 44:22; Йоэль 1:5). Если бы Исайя имел в виду именно необычайный факт рождения ребенка у девственницы, он бы, несомненно, употребил именно это слово.

[11] Эту же ошибку мы находим в греческом переводе Исайи, в котором слово 'алма' переведено как 'партенос', то есть 'девственница'. Как уже указывалось выше, в Септуагинту (наиболее старый и авторитетный перевод Святого Писания на греческий) Книга Исайи не входила, и ее перевод на греческий был сделан позже и неизвестно кем. Этот перевод сохранился только в христианской традиции — и, по-видимому, прошел редактирование в нужном христианам направлении.

[12] Отсюда большинство комментаторов делает вывод, что мальчик по имени Иммануэль, долженствующий быть знаком Божественной воли, — не кто иной, как сын самого Исайи, а его мать, жена пророка Исайи, — та самая 'алма', о которой говорится в пророчестве.

[13] И.А.Чистович. История перевода Библии на русский язык. СПб, 1873. История с переводом Библии Г.П. Павского приводится нами по статье Б.Хаскелевича "Переводы Библии".

[14] Разумеется, это не значит, что в этом смысле неевреи "ниже" или "хуже" евреев. Это значит, что, как мы уже сказали, к евреям предъявляются более строгие требования, которые проистекают из того, что существуют различия в уровне Откровения Бога евреям и другим народам мира. Ни христиане, ни мусульмане не отрицают того, что евреи первыми приняли религию монотеизма, к которой другие народы пришли только через тысячи лет. Все они согласны с тем, что евреи — единственный народ, получивший прямое Божественное Откровение. Это должно заставить нас задуматься об особой еврейской ответственности, ибо, поскольку евреям больше дано, с них больше и спрашивается.

[15] Отметим, что в конкретных исторически сложившихся формах христианского культа элементы идолопоклонства присутствуют в гораздо более явном виде, нежели в "чистой" христианской теологии и философии. С точки зрения еврея, явным идолопоклонством является, например, поклонение "Деве Марии" ("Матушке-заступнице"), ангелам (ср. существующий в православном церковном календаре особый праздник "поклонения Михаилу архистратигу и всему воинству ангельских сил"), поклонение и молитвы святым ("свечка Николаю-чудотворцу") и т. п.


Раздел II
ЭТИКА ИУДАИЗМА И ЭТИКА ХРИСТИАНСТВА

4. ИСКАЖЕННОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОБ ЭТИКЕ ИУДАИЗМА В ХРИСТИАНСКОЙ КУЛЬТУРЕ

Одной из основ христианской культуры является представление, что христианство — это принципиально новый шаг в этическом развитии человека. Ниже мы постараемся проанализировать, так ли это.

Прежде чем обсуждать различия между этикой иудаизма и этикой христианства, рассмотрим ряд моментов, в которых они сходятся.

Многие люди, воспитанные в лоне европейской культуры, знакомы с этическим учением иудаизма только по Евангелиям. Вследствие этого у них зачастую создается совершенно неверное представление как о еврейской религии в целом, так и о еврейской этике. Попробуем понять, как это происходит.

4.1. Иллюзия полемики. Высказывания Иисуса часто имеют полемический характер: он как бы опровергает известное его слушателям учение "еврейских мудрецов" и предлагает взамен новые этические концепции. Однако на самом деле многие из этих идей уже существовали и были достаточно развиты в иудаизме. Параллели к призывам Иисуса мы находим во множестве в Устной Торе, в Мишне, Талмуде [17] и в самой еврейской Библии. Однако у читателя, не знакомого с еврейской традицией, создается впечатление, что Иисус сказал нечто совершенно новое, прежде неизвестное. Вот только несколько характерных примеров.

В "Нагорной проповеди" Иисус говорит (Матфей 5:27–28):

Вы слышали, что сказано древним: "Не прелюбодействуй". А я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем.

Полемический характер фразы создает у читателя впечатление (на самом деле совершенно ложное), что иудаизм заботится только о "чистоте действий", а христианство — также и о "чистоте помыслов". Трудно, однако, предположить, что Иисус предлагает действительно приравнять "вожделение в сердце" к разврату и назначить за мысли о прелюбодеянии то же наказание, которое, по закону Торы, следует за распутство. Скорее он хочет усилить запрет, предостеречь людей даже от малейшего приближения к нарушению заповеди. Однако, такой подход не нов. Иисус использует здесь классический прием иудаизма, с помощью которого Учителя, образно говоря, расширяли и ограждали пространство, примыкающее к пропасти греха, чтобы люди останавливались на дальних подступах к нему. В Притчах Соломона сказано (23:26):