Некоторые несли с собой серебряные цилиндры, точь-в-точь такие, как в трюме «Винни».

Черная Элис не знала, заметили ли ее, прильнувшую к спине буджума за небольшим куском пластика… Но в одном она не сомневалась: если и заметили, то значения этому не придали.

Гости огибали бок корабля, направляясь вниз, по всей видимости, к тому шлюзу, через который вышла Черная Элис. Может, это торговая делегация, и они прибыли, чтобы договориться о покупке груза?

Впрочем, вряд ли для подобных бесед требуются посланники в количестве нескольких батальонов.

Брэдли хотела дождаться, когда скроется последний, но Ми-Го все прибывали. Васаби не отвечал. У Элис даже не было оружия, и рассчитывать она могла только на себя. Впопыхах собирая инструменты, она как попало рассовывала их по карманам и чехлам. Все было как в тумане. Лишь несколько секунд спустя Брэдли осознала, что глаза ей застилают слезы.

Соединительные кабели. Где эти чертовы соединительные кабели? Элис нащупала двухметровый кусок оптоволокона с подходящим разъемом. Один конец к консоли, другой — к скафандру.

— «Винни», — прошептала она, когда решила, что связь установлена. — «Винни», ты меня слышишь?

Биолюминесценция под ногами однократно мигнула.

Господь и маленькие рыбки…

Элис вынула лазерный резак и принялась за крышку регулятора. Васаби, вероятно, был уже мертв или умирал… Васаби, Пастырь и… Мертвы, если им повезло.

Потому что иначе их ждали контейнеры Ми-Го.

Элис надеялась, что Пастырь оказался среди счастливчиков.

— Хочешь уплыть? — шептала она «Лавинии». — Хочешь в Большую Пустоту?

Брэдли не знала, насколько хорошо буджум понимает человеческую речь, но огоньки вновь мигнули.

— А эта штука тебя не пускает. — Утверждение, не вопрос.

Наконец крышка поддалась, и взгляду Элис предстали «внутренности» регулятора. Чертова дрянь… Тело «Винни» задрожало, и наушники вдруг заполнил внезапный резкий звук: крики. Человеческие крики.

— Знаю, знаю, — бормотала Элис. — Через минуту они будут здесь… — И судорожно сглотнула, борясь с тошнотой. — Все равно я эту мерзость из тебя вытащу. И когда они уйдут, ты сможешь уплыть, хорошо? И прости меня. Я понятия не имела, что мы держим тебя…

Пора прекратить разговаривать, иначе ее наверняка вырвет… Нахмурившись, Элис взялась за нужные инструменты и принялась вытаскивать регулятор из нервного узла «Винни».

Новые звуки: голос, нечеловеческий. Плоский, жужжащий, пробирающий до костей.

— Мы не заключаем сделок с ворами.

И крик. Элис никогда прежде не слышала, как кричит капитан Сонг.

Брэдли вздрогнула, начала считать, чтобы выровнять дыхание. Когда ты в скафандре, самое худшее — это рвота. На втором месте гипервентиляция.

Дисплей ее шлема нуждался в настройке, изображение двоилось. Но Элис безошибочно определила знак, внезапно появившийся на экране: вопросительный.

«?»

— «Винни»?

Мучительные крики и еще один вопросительный знак:

«?»

— Черт побери, «Винни»! Ничего… Ничего, забудь. Они, м-м, собирают человеческие мозги. В контейнеры. В такие же, как в третьем трюме.

Огоньки мигнули однократно. Элис продолжила работу.

На дисплее появилось: «ЭЛИС». Пауза. «?»

— Что ж… думаю, меня ждет та же участь. Контейнеров они с собой захватили с избытком.

«Винни» мигнула, и последовало долгое молчание, пока Брэдли разрезала соединения и отвинчивала болты.

«ХОТЕТЬ, — спросила „Лавиния Уэйтли“. — ?»

— Хотеть? Хочу ли я?.. — Смех вышел недобрый. — Нет, вообще-то. Нет, я не хочу быть мозгом в канистре. Но, похоже, выбирать мне не придется. Даже если я отсоединю трос и улечу в космос, они все равно поймают меня. Сейчас они в таком бешенстве, что без труда это сделают.

С крепежными системами по краям регулятора было покончено; корпус отсоединился и уплыл в темноту. Элис недовольно поморщилась. Но процессор уплыл тоже, и остались только хирургические нити, толстый пучок оптоволокна и сверхпроводники.

«ПОМОЧЬ».

— Я делаю все, что могу, «Винни», — процедила сквозь зубы Элис.

Короткий двойной сигнал огоньков. «Лавиния» повторила: «ПОМОЧЬ».

И добавила: «ЭЛИС».

— Хочешь помочь мне?!

Утвердительный сигнал. «ПОМОЧЬ ЭЛИС».

— Очень мило с твоей стороны, но я сомневаюсь, что ты сможешь. В смысле Ми-Го ведь к тебе претензий не имеют, и я хочу, чтобы так и оставалось.

«СЪЕСТЬ ЭЛИС».

Брэдли едва не отпилила себе пальцы резаком.

— Э… «Винни», э-э-э… Что ж, пожалуй, это лучше, чем стать мозгом в канистре. — Или задохнуться в скафандре, улетев в космос и так и не дождавшись Ми-Го.

Двойной световой сигнал. Но Элис не понимала, в чем ошибка. «СЪЕСТЬ ЭЛИС» — выглядело весьма недвусмысленно.

«ПОМОЧЬ ЭЛИС», — настаивала «Лавиния».

Брэдли согнулась в три погибели, выковыривая остатки схем регулятора из нервного узла.

«СПАСТИ ЭЛИС».

— Слопав меня?! Слушай, я знаю, что происходит с тем, что ты ешь, и это не лучший…

Она прикусила язык. Потому что действительно знала, что происходит с пищей «Лавинии». Абсорбация. Фильтрация. Переработка.

— «Винни»… ты считаешь, что сможешь спасти меня от Ми-Го?

Утвердительный сигнал.

— Съев меня? — повторила Элис. Необходимо удостовериться, что догадка верна.

Утвердительный сигнал.

Брэдли вспомнила зубы «Лавинии».

— Скажи мне, о какой части меня мы тут говорим?

«ЭЛИС», — ответил буджум. Последний пучок оптоволокна отправился в свободный полет. Трясущимися руками Черная Элис отключила соединительный кабель от скафандра и отшвырнула подальше. Может, попав в атмосферу какой-нибудь планеты, он станет для детишек инопланетян падающей звездой.

Надо решить, что делать.

По сути, выхода только два. Первый — вернуться в шлюз и узнать, берут ли Ми-Го пленных. Второй — спуститься в пасть «Лавинии».

Черная Элис не питала надежд относительно первого.

Она повернула голову, чтобы в последний раз посмотреть на сверкающую черную бесконечность космоса. Что ж, ничего другого не остается. Потому что если она поняла «Винни» неправильно, то худшее, что с нею приключится, это смерть. А это в сто световых лет приятнее, чем возможные предложения Ми-Го.

Черная Элис Брэдли любила свой корабль.

Она спускалась по левому борту, и «Лавиния» сопровождала ее огоньками, сгибала лопасти, расчищая путь. Элис обошла каждый глаз «Винни», и каждый подмигнул ей. А потом показалась пасть буджума, полная великолепных зубов.

— Пусть будет быстро, ладно, «Винни»? — только и сказала Элис и шагнула внутрь своего левиафана.


Осторожно продвигаясь между острыми как бритва зубами, Элис понимала, что смешно в ее положении беспокоиться о дырке в скафандре. Зев «Винни» напоминал скорее кристаллическую пещеру. Здесь не было ни языка, ни нёба — только отполированные, перемалывающие пищу камни. Которые, к удивлению Элис, не сомкнулись над ее головой. Такое впечатление, что «Винни» задержала дыхание.

Что-то вроде того.

Буджум внутри сиял или подсветил себя, чтобы Элис было комфортнее. Чем дальше, тем мельче и реже становились зубы, показался туннель. Глотка, решила Элис. Я внутри «Винни».

И тогда стены сдвинулись, и ее проглотили.

Запертая в жестком скафандре, она чувствовала себя пилюлей, пока пульсирующее давление перистальтики проталкивало ее по пищеварительной системе. А потом давление усилилось многократно, удушающее, жестокое… Резкая боль. Хруст ломающихся ребер. Раздавленные легкие.

Кричать в скафандре тоже противопоказано. С разорванными легкими Элис все равно не смогла бы сделать это как следует.


элис.

Она парила. В теплом мраке. Глубина, купель… Ей было хорошо. Покалывание между лопатками напоминало легкий лучевой ожог.

элис.

Кажется, ей знаком этот голос. Она попыталась ответить; рот заскрипел, зубы заскрежетали.

элис. говори здесь.

Она повторила попытку. На этот раз не ртом.

Говорить… так?

Вспышка живительного тепла позади. Она… шла по течению. Плыла. Чувствовала потоки на своей коже… Что-то со зрением. Она моргала и моргала, но все вокруг как в калейдоскопе…

Впрочем, смотреть было не на что, кроме звезд.

элис говори так.

Где я?

съесть элис.

«Винни». Голос «Винни», а не просто символы на дисплее шлема. Живой голос, с эмоциями и особенными нотками, и с эхом, ведь «Винни» огромна…

Ты съела меня, — сказала Элис и поняла вдруг, что оцепенение — это не следствие шока. Границы ее тела стерты и очерчены заново.

!

Согласие. Облегчение.

Я… в тебе, «Винни»?

=/=

Не отрицание. Скорее указание на неверность формулировки. Черная Элис ощущала тепло космоса, мимо проплывала огромная, щедрая звезда. Стремительные волны ее гравитации, и гравитации ее спутников… Элис огибала их, осязала их… И неслась все быстрее и быстрее прочь.