— Одно из немногих оставшихся мне удовольствий, — объяснил старик шепотом и зашелся в приступе такого кашля, что я перепугался, не испустил бы несчастный дух прямо на месте.

Вернув разговор к вопросу о финансировании, я выяснил, что у него есть целых восемь фунтов, и предложил инвестировать капитал в выгодное дело.

Старик наклонился и принялся рыться в старом дубовом сундуке, откуда, среди прочего, достал толстый, обернутый в кожу том, вроде тех, о которых я впервые слышал в связи с этим слюнявым джентльменом. Подобрав и пролистнув несколько ветхих страниц, я сразу же вычислил относительную стоимость журнала. На вопрос о подлинности дед неожиданно озверел и извлек на свет божий антикварный мушкет размером с водяного быка. Я по-быстренькому ретировался, а отшельник вопил мне вслед, что никто не смеет обзывать его мошенником. Так мне попал в руки текст, который здесь я назвал «Путешествие „Игуаны“».

В журнале рассказывалось о некой морской экспедиции, страдающей полным отсутствием дисциплины. Ею руководил капитан Сэмюэль Лайт Себастьян, и она была организована Ист-Индской компанией, но говорили о ней редко, а если и упоминали, то принимались орать от раздражения или отпускали язвительные замечания.

Похоже, капитан «Игуаны» занимался только одним: бросал пустые бутылки в акул-молотов, которые, по его неоднократным заявлениям, постоянно над ним «глумились». Его методы управления характеризовались вялым безразличием и поразительным невежеством в области морского дела: он часто, к примеру, отдавал приказ «табанить нос к корме» — маневр, в случае исполнения которого корабль бы переломился на равные части и сложился сэндвичем.

После изучения журнала на многие вопросы ответов я так и не получил. Куда вообще держал курс корабль? Как он мог проделать полпути без балласта? Что было такого ужасного в ритуале аборигенов, отчего Себастьян и старпом потеряли сознание? И, самое интригующее, где капитан держал этот журнал? Он, похоже, с ним не расставался. Архивные записи не дают ответов — имя Себастьяна практически вычеркнуто из истории. Вернувшись в Англию в марте 1809 года, он был спешно понижен до звания «человека без средств, чести и работы», а уже через две недели снова вышел в море капитаном 54-пушечного корабля, который лорд Кокрейн[13] впоследствии изъял и намеренно взорвал, дабы поразить неприятеля обманным маневром…


27 мая. Зюйд-зюйд-вест. Отплыли из гавани Бристоля с попутным ветром. Представил себя и старпома Леггахорна команде, та развеселилась. Во время построения один матрос не переставая мочился за борт. Второй помощник Форфанг прервал мою речь, выкрикнув непристойность, команда разразилась смехом. Мораль на высоте.


28 мая. Зюйд-вест-вест. Сильный ветер. Леггахорн потерял шляпу и кинулся ей на помощь, семеро человек едва удержали его от прыжка за борт. Сказал юнге Бэтчу, что такое поведение извинить нельзя, после чего все восемь человек хорошенько по нам потоптались.


29 мая. Зюйд-зюйд-зюйд. Бурное море. Мистер Байрон постоянно поворачивается к штурвалу спиной и смеется, наблюдая за тем, как суетится команда, когда резко меняется курс. Леггахорн и я еле разняли Форфанга и боцмана, дерущихся у двери в кают-компанию, — второй помощник как раз бил меня головой о дверь, когда корабль захлестнула большая волна и унесла старпома и боцмана на носовую палубу. Все ругались как сапожники. Мистер Байрон заметил, что теперь мне есть о чем рассказать внукам.


30 мая. Зюйд-зюйд-ост. Снова хорошая погода — дождь прекратился, волны размером не с корабль. Боцман умер, ветер стих. Форфанг схватил меня за ногу и с громким воплем ударил о кормовую палубу. Все хорошо.


31 мая. Зюйд-зюйд-вест. Невероятный ливень, большие волны, похороны боцмана не задались, останки зашвырнуло обратно на корабль. Бизань-гик в лоскуты. Пошел спросить кока о повреждении корпуса, но у того хватило наглости ответить мне, что это не его дело. Поднял дух команды Форфанг, все еще празднующий вчерашнюю хорошую погоду. Послал старпома наверх понаблюдать за смешными облаками.


1 июня. Зюйд-вест-зюйд. Корабль приготовлен к шторму. Топсели убраны, стаксели подняты, бизань и стеньга тоже убраны. Команда дерется на палубе. За обедом Леггахорн рассказал поразительную историю о человеке, съеденном пантерой. Приказал выдать боцману семь плетей за стрельбу на палубе, но того смыло за борт.


2 июня. Норд-норд-ост. Говорил с Форфангом в каюте о морали и приличествующем офицеру поведении, но качающийся фонарь ударил его по голове, второй помощник расстроился, стал бегать за мной, поймал и с громким хохотом принялся бить головой о стол. Я решил завтра развлечь себя партией в шашки. Леггахорна заметили на канатах брам-стеньги. Он выкрикивал непристойности.


3 июня. Норд-норд-вест. На камбузе беспорядки из-за нехватки еды. Внизу взорвалась одна бочка, и случился целый потоп рома, матросы, распихивая друг друга, ложились прямо на пол, пускали пузыри и отчаянно ругались. Леггахорн и я прогулялись по палубе в плащах и сапогах. В конце концов сели поиграть в шашки. Те тут же исчезли, едва мы открыли коробку. Борьба переместилась в кают-компанию, когда туда начали подниматься люди.


4 июня. Норд-норд-зюйд. Рискнул подняться наверх с корабельным псом, тот слетел за борт, когда я выпустил его размяться. Джон Танни говорит мне, что это плохое начало для путешествия, когда не знаешь, где кончается корабль и начинается море. Его еле слышно из-за шума волн. Я согласился смеясь. Матрос оскорбился и ушел.


5 июня. Зюйд-зюйд-норд. Недостаток мяса и провизии, который нельзя объяснить. Проверяю грузовые книги. Новый боцман — Пайпер. Форфанг споткнулся на кат-балке и пришел в ярость, сломав ногу.


6 июня. Зюйд-вест-ост. Нам недогрузили провизии. Собрал команду на палубе сообщить новости, но даже сам себя не слышал из-за грома и волн. Форфанг швырнул бочку мне в лицо. Харкер непрерывно мочится за борт.


7 июня. Вест-вест-норд? Леггахорн учил команду танцевать хорнпайп[14] — семеро оказались за бортом. Поговорил с Бэтчем об обязанностях юнги, но его лишил сознания обвалившийся потолок. Новости о провианте заставили Берринджера возопить: «Ну, парни, нам крышка, чтоб вас всех черти драли». Не могу не восхититься его дипломатическим талантом.


8 июня. Сегодня прогуливался по палубе, наблюдал за тем, как подтягивали задний грот. Паркинс и остальные ругались, стараясь перекричать ветер и дождь. На борт задуло черепаху. Она ударила Леггахорна, который в это время хохотал, опершись об ограждение правого борта. Дурное предзнаменование.


9 июня. Беспокоюсь о корабельном докторе, который взошел на борт, уже больной тифом. Ему пришлось сразу уйти в каюту, и теперь за ним ухаживает Леггахорн. Все еще штормит. Бэтч решил отобедать с нами, кок приготовил черепаху. Несколько членов команды украли ее ласты и, привязав их к ушам, исполнили демонический ритуал. Ответственных отправил драить палубу, но их смыло за борт. Назначил заупокойную службу, но ее смыло за борт. Теперь все сидят внизу, кроме Харкера, мочащегося за борт.


10 июня. Прекрасное утро. Спокойное море. Полным ходом идет починка такелажа. Голубое небо и попутный ветер. Форфанг в восхитительном расположении духа, несмотря на сломанную ногу. Старпом поет на палубе. Десять человек упали за борт.


11 июня. По-прежнему хорошая погода. Мистер Байрон, с каменным выражением лица, привязал себя к штурвалу. Где-то около полудня Форфанг ударил старпома, который стоял, пребывая в замечательном настроении, на полуюте. Второй помощник не раскаялся. Джон Танни попытался выбросить его за борт, но тот вырубил его канатом. Все хорошо.


12 июня. Заставил команду чинить паруса. Надо запастись водой. Отвел Бэтча к лееру и поговорил с ним о море. Показал, как дразнить акул-молотов.


13 июня. Поговорил с Форфангом о его поведении, тот взял доску и попытался меня ударить, крича и пуская пену, когда Леггахорн вытолкнул его из каюты. Я отполировал свой фарфор.


12 июня. Боцмана сожрал второй помощник. Смеялись.


15 июня. Хорошая погода. Паруса и Форфанг надулись. Место положения неизвестно. Матросы или усердно работают, или спят, или потонули. Только Харкер, кажется, не перестает мочиться за борт.


16 июня. Берринджер вычислил, что если следовать прежним курсом, принимая во внимание течения, то в конце пути его ждет смерть. Бреясь на свежем воздухе, Форфанг напомнил мне о быке-гордене[15] крюйс-брамбакштаги, который серьезно повредило штормом, и неловко ухватив меня за ногу, попытался рывком перебросить через леер правого борта. Идем вперед, ветер постоянный. Леггахорн в трюме присматривает за починкой потолка.