Что скажет друг Боря, Иван Васильевич представить не успел. Потому что карандаш совершил святотатство. Протянутая рука монумента показалась ему, карандашу, слишком пустой. И он, карандаш, несколькими штрихами вложил в эту могучую правую руку пустую рюмку. Сразу лицо монумента приобрело живое воодушевленное выражение: "А-а, фигня все это! Наливай!"

Генерал, мигом опомнившись, отбросил грифельного предателя и, схватив резинку, стер всю руку центральной статуи. А потом еще мелко порвал листок, свалил ошметки в пепельницу и поджег. Вот почему еще Иван Васильевич не пошел в художники. Это дорога - к сумасшествию. Потому что у художников кисти, перья и карандаши имеют свойство становиться самостоятельными. Точно кто-то извне начинает двигать твоей рукой, и тогда она способна нагородить такое... Солдату проще. Он всегда знает, от кого и против кого исходит приказ.

Ноплейко посмотрел на часы: ну где же этот чертов Гном? Время поджимает, самолету вот-вот надо вылетать.

Нет, это удивительно, как четко и ясно мыслится и работается, когда у тебя есть четкая и светлая цель. Когда цель эта - процветание Державы, матери-Родины.

Ситуация беспроигрышная. Этот изменник Шеварднадзе, выдавший тех, кто стремился сохранить СССР и этим напугавший нестойких, сгинет. Уцелеть на этот раз, когда операция подготовлена с тройной перестраховкой, ему просто невозможно. Те, кто придут на его место, либо они будут слушаться и тихо-скромно опять проситься под крыло России, либо Грузия станет изгоем в международном сообществе. Как Ирак. Ни о каком НАТО, ни о какой перекачке через них нефти не будет и речи.

Если же, о чем смешно думать, но думать генерал обязан по должности, если вдруг что-то все-таки не заладится и предатель уцелеет, все равно САИП будет на высоте. Служба генерала Ноплейко представит неопровержимые улики, которые укажут, что вся эта авантюра - чисто грузинские, внутренние разборки. Но! В них окажется замешано некое УПСМ, в котором шибко умные собрались. Настолько умные, что не захотели прислушаться к его, Ивана Васильевича, рекомендациям. Потому и вляпались: их Голубков, по свидетельству прессы, отпускал намеки в адрес Грузии, его, Голубкова, боевик Мухин демонстрировал грузинским заговорщикам боевой снаряд, который сделан в НИИ, работающем под эгидой УПСМ, он же, Мухин, вылетел из Шереметьева в Грузию, и он же, Мухин, убит случайной пулей во время покушения.

Разумеется, человек, который раскрыл все это и тянет такой огромный воз, никак не может оставаться всего лишь генерал-лейтенантом. И он должен подчиняться напрямую самому президенту, а не какому-то штатскому куратору...

- Товарищ генерал? - мягко прошелестел из селектора голос адъютанта. К вам Гном.

- Ясно, пускай, - встрепенулся Иван Васильевич.

- Но он с четырьмя спецназовцами. Вооруженными!

- Да-да, я в курсе. Запускай!

Генерал встал, одернул китель и впился сумрачными на безбровом дряблом лице глазами во входивших.

Да, это были _бойцы_!

Высокие, мощные, двигающиеся с неукротимостью и плавностью непрошибаемых бесшумных бронемашин. А бесшумность всесокрушающей мощи особенно впечатляет. И - глаза! В глазах у них неукротимый дух, сияющая преданность, несокрушимая воля и жажда приказа.

Молодец Полянкин. Надо будет представить его к ордену, заслужил. Но и Катков молодец - каких орлов выбрал. Это не голубковские замухрышки вроде этого Мухи...

- Здравствуйте, хлопцы, - улыбнулся Ноплейко.

- Здра! Жла! Тва-генерал! - в три коротких выдоха рявкнули солдаты, вытянув шеи и расправив монолитные груди.

- Вольно! Готовы выполнить приказ? - Генерал любовался ими сквозь накатившую слезу, но счел нужным не скрывать своих чувств.

- Так точно, готовы! - браво отрапортовал старший, светловолосый красавец, серые глаза которого смотрели на генерала с неизъяснимым обожанием.

- Молодцы, сынки. - Смахнув слезу, генерал повернулся и подозвал бойцов к столу, на котором была развернута карта-схема.

- Вот что вам предстоит сделать. Сегодня, примерно в двадцать три тридцать, группа террористов предпримет попытку уничтожить некоего политического деятеля. К нам эта их акция отношения не имеет. В нее вам нельзя вмешиваться ни в коем случае. Ясно?

- Так точно!

До чего все же греют генеральскую душу восторг и преданность в глазах солдата, готового выполнить любой приказ. Любой! - вот в чем секрет. Все эти контрактники, которые намерены служить за деньги, выбирая, какие приказы им кажутся законными, а какие нет, - готовые предатели. Солдаты удачи, мать их... Разве уговоришь такого лопатой радиоактивный графит кидать? Никогда, слишком много о себе понимать стали. Не случайно Ноплейко не жалел средств, чтобы его журналисты показали обществу, как глупы эти идеи о профессиональной армии и какие хреновые солдаты эти контрактники. Деньги им за службу. Вот вам шершавого! Служить будут вот такие, не замутненные рассуждениями, призванные со школьной скамьи, умеющие только слушаться, ребята.

- ...Мы имеем точную информацию: после данной акции эти террористы намерены напасть на ряд видных лиц российского государства. В частности и на меня, - скромно уточнил Ноплейко, внимательно следя за реакцией инструктируемых. Лица троих мгновенно окаменели и выразили неописуемый гнев, а четвертый, с темно-русой вьющейся шевелюрой и гордым носом арийца, воскликнул, не в силах сдержаться:

- На куски порвем мерзавцев! Головы вам сюда доставить?!

- Нет-нет, - добродушно ответил не обманувшийся в своих ожиданиях генерал. - Хотя... Нет, впрочем, не надо. Достаточно их просто ликвидировать. Но обязательно - всех! И пусть вас не смущает, что среди них окажутся наши сослуживцы подполковник Катков и майор Лапиков. К сожалению, они стали предателями.

- Жа-аль, - вздохнул кудрявый, - может, хоть их головенки вам привезти?

- Нет-нет. Это - лишнее. Самолет вас ждет. - Он снова привлек общее внимание к карте-схеме. - Он зайдет вот над этой, считающейся заброшенной полосой, на которой притаились террористы и откуда они собираются улететь. Вы десантируетесь вот здесь. Там приготовлен транспорт. Займете позиции в парке - вот здесь, здесь и здесь. Видите? Ваши позиции отмечены на карте красным, а террористы - синим. Дождетесь, когда они сделают свое дело, а потом с минимальным шумом, то есть тихо, ликвидируете их всех. Особо обращаю ваше внимание: всех до единого. При этом тела Каткова, Лапикова и лейтенанта Курбановой - вот на всякий случай их снимки - возьмете с собой и отвезете вот сюда, на взлетную полосу. Особо не мудрите, но трупы постарайтесь расположить так, будто эти трое прибыли, чтобы помешать террористам, но стали их жертвами. Все ясно?

- Так точно!

- Вопросов, сомнений нет? - счел свои долгом еще раз проверить генерал.

- Никак нет!

- Молодцы, ребята! - Генерал набрал в грудь побольше воздуха, отчего его тонкая шея, торчавшая из слишком широкого мундира, стала похожа на соломинку, опущенную в коктейль из хаки и орденов. - Когда мы приступали к ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, то никто из нас не спрашивал, чего нам может дать Родина. Каждый из нас думал только о том, чего он может дать Родине! И вы, я верю, достойные продолжатели дела тех, кто, не щадя себя, не обращая внимания на радиацию и вопли клеветников, собой, своими телами заслонили мать-Родину от беды. Так, уверен, случится и на этот раз!

- Служим! Това! Генералу! - дружно, грозно, хотя и не по уставу ответили бойцы.

Доселе скромно молчавший Гном-Полянкин поспешил подойти и шепнул на ухо Ноплейко:

- Товарищ генерал, они же обработаны на вас, на ваш портрет. Поэтому и служат именно вам, понимаете?

- Ara, - польщенно вспомнил Иван Васильевич. Что ж, это приемлемо. В конце концов, он ведь служит Родине, так что в конечном счете ребята такие же патриоты, как и его чернобыльцы. Только лучше. Эти-то не станут потом ходить и ныть, выклянчивая себе пенсию побольше. - Раз вопросов нет приступайте в выполнению приказа!

Бойцы, как заводные, разом сделали кругом и четко, но бесшумно инфильтровались из кабинета в приемную. Когда дверь за ними закрылась, Ноплейко несколько секунд растроганно смотрел им вслед, а потом повернулся к Гному:

- Кто еще из лично преданных этой Девке и Каткову у нас остался?

- Сама Девка, - ответил Полянкин. - Она замкнута на Каткова. И еще двое боевиков-шестерок, которые замкнуты на нее.

- Но вы уверены, что мы уже можем добиваться надежной "привязки" без всякого секса? - спросил генерал.

- Нет, не уверен, - ответил Михаил Федорович. - Эти четверо редкостная удача. Мне удалось их отобрать из двух десятков добровольцев, предоставленных подполковником. А если Каткова не будет, где я возьму исходный материал?