- Язык? - спросил самый младший из нас по возрасту с позывным Николай.

- Русский. У основной группы - тоже.

Я не знал, что делать. То ли они не брали в расчет то, о чем подумал я, то ли майор, очевидно давно уже не проводивший инструктажей и поэтому настроенный по-лекторски, попросту забыл. А может, они ждут, замечу ли я. Ради, к примеру, проверки искренности моей готовности к сотрудничеству.

Но ведь я не совсем в себе пока, так что тоже должен бы упустить...

И еще непонятно: зачем они ставят меня вместе с Барсиком? Он словно специально демонстрировал мне еще багровеющий рваный рубец. Какой врач его пользовал, что даже немного не пригладил? Похоже, благодарности за то, что остался зрячим, он ко мне не испытывал. Вот недостаток оставления противников в живых. Один понимает, что его пожалели, и благодарен, а другой еще злее делается. Барсик явно был далек от благодарности. А нас на огневой рубеж вместе ставят. Нет, раз я зачислен в поросята - не выйти мне из этой роли. Ладно, попробуем все же высунуться.

- Разрешите, Чапай? - спросил я той модификацией своего голоса, которая ближе всего к писклявой немощи. Барсика, баб и начальство мне уже не обмануть, но для остальных образ занудливой малявки можно исполнить. Времени на то, чтобы успокоить дыхание, может не быть. А у нас с Барсиком два ПТУРСа, компьютер, аккумулятор, ПУ - пусковая установка, камера и личное оружие. Плюс условия пересеченной местности в темном лесу и сборка комплекса в потемках под кустом.

Наш Чапай машинально обернулся на Катка, но тот подчеркнуто с интересом уставился в карту, будто впервые ее видел. Давал майору шанс проявить свой командирский гений.

- Так. Хотите сказать, что вдвоем не справитесь?

- Почему? Справимся. Только к утру. - И уж чтобы совсем быть понятным, занудливо добавил: - Вероятно, объект за это время уедет.

Я не стеснялся поиздеваться над начальником, потому что хотел выглядеть для окружающих писклявым умником-занудой. Таких не любят, с такими общаться стараются поменьше и следят за ними только в силу общей необходимости. И если Лапиков вдруг решит проявить бдительность, по отношению к израненному недомерку она очень будет походить на мстительность.

- Дело в том, что первоначально ПТУРС должен был быть в основной группе, - зачем-то начал оправдываться хренов Чапай. - Так сколько, по-вашему, нужно людей?

- Для переноски... - Я начал поучающе загибать пальцы, едва удержавшись, чтобы не загундеть: "пегеноски". - Аккумулятор и камера - один человек, компьютер - второй, снаряды - третий, ПУ - четвертый. Для сборки и соединения, пока я буду наводить и вводить в компьютер абрис местности, понадобятся трое. Мне в переноске участвовать нельзя, чтобы потом руки не дрожали.

Никто не выглядит идиотски, как командир, который только что подробно изложил диспозицию, оказавшуюся ни к черту не годной. Раз Чапай оскандалился, то почти каждый - кроме дам, которые молчали с серьезными минами, - решил предложить свою версию. Полчаса шел базар о том, кому что нести, где кому стоять и что делать. Я по ходу дела подбавлял жару, внося раздор ехидством и занудством. Нет, кроме шуток. В какой-то момент мне даже стало обидно: такая операция и так бездарно организована. Музыканта коробит от фальши даже его конкурентов. Но, с другой стороны, люди, способные организовать покушение как следует, как правило, ими почему-то и не занимаются. Такой парадокс. Может, они и так, без покушений, счастливы? Но дрязги за столом - это еще сущие цветочки. Ягодок мои соратники вкусили, когда мы начали тренироваться подносить-подключать, вставляя разъемы на ощупь, как бы в полной темени. А ведь в реальности мало вставить, компьютер не баба, там еще и винтики нужно прикрутить. Тонкой маленькой отверточкой. В итоге, когда пришло время обеда, мои помощники были взмылены и злы на меня, как собаки. Солдатский ум короток. Он хоть и знает, что чем тяжелее в учении, тем легче выжить в бою, все равно к практической реализации этой мудрости относится без восторга. Готов довольствоваться простым "сойдет". Это интернационально. Вот почему противней сержанта-погонялы, в роли которого я выступал, человека нету. А Каток прохаживался по лужайке возле взлетно-посадочной полосы, где мы тренировались, смотрел, как я выслуживаюсь, и радовался. Только вот где, в какой стране этот аэродром, на какой он базе, российской или иностранной, я догадаться никак не мог. Да мне это было и без разницы. Кому бы ни принадлежали окружавшие базу горы не мои они были. Не мне и в их дележе участвовать.

Посторонних разговоров между нами почти не было.

Только Барсик, когда помогал выбрать в гараже аккумулятор, напомнил:

- За мной должок, Муха.

- Я не настаиваю, можешь забыть.

- Не-ет, не забуду!

В общем, не расслабляйся, мол...

Дурачок, да у меня и так зуб на зуб не попадает.

Потом Майор, по возрасту и комплекции не иначе как капитан, а по повадкам - лихой каратист, спросил меня заговорщически:

- Тебе сколько посулили?

- Двести, - буркнул я, тоже опасливо оглянувшись.

Он кивнул, подтверждая, что и ему обещано столько же.

- Задаток дали? Теперь кивнул я.

- Думаешь, не обманут? - выпытывал он. Я пожал плечами:

- Я все равно приперт. Мне деваться некуда. Хватило ума не выдавать своего отношения к посулам Катка.

- А-а-а, - протянул Майор сочувственно и, явно желая похвастаться, спросил: - Хочешь посмотреть, ради кого я подписался?

- Хочу, - удивленно согласился я.

Но по-настоящему я удивился, когда он показал мне цветной снимок. На нем, с нежной улыбкой сорокалетнего ангелочка, позировала Девка. Сидела в расстегайчике, из-под которого выглядывал бюстгальтер, стянувший пухлые грудки. В сбруе ее бюст выглядел гораздо соблазнительнее, чем без. Но все равно Майор смотрел на снимок с каким-то слишком уж завороженным любованием. И тут до меня вдруг дошло: так он же на нее замкнут!

- Ну как она? - Майор с трудом оторвал глаза от снимка и посмотрел на меня так, что улыбка моя тут же стала восхищенной:

- Блеск! Богиня! Кто это?

- Так. Невеста. - Он, как ростовщик золото, засунул снимок в целлофановый пакет и спрятал за пазуху. - Такие женщины только раз в жизни встречаются.

- Так это она тебя послала сюда?

- Зачем? - Он всерьез обиделся. - Я сам попросил. Скажи, говорю, что мне для тебя сделать? Ей и объяснять не пришлось. Только пальчиком своим милым показала, я сразу все просек. На двести тыщ баксов куплю ей знаешь что?

- Что?

- А что она захочет, то и куплю! - И он заржал.

А меня озарило.

Я кинулся проверять, как там Барсик мается с винтиками у штепсельных разъемов компьютера, и между делом спросил:

- У тебя-то хоть снимок ее есть?

- А то как же! - гордо ответил он, и в самом деле походя своей безбровостью на много повоевавшего кота.

- Покажи?

- Ага, завидуешь? - Он ощерился и достал из-за пазухи уже знакомый снимок. Точно такой же, как у Майора.

Не знаю, что бы я с ним сделал, если бы на снимке оказалась При. Но это я понял только тогда, когда напряжение схлынуло. Обошлось. Далее я подошел к майору Лапикову. Вот захотелось мне все выяснить сразу, на месте, хоть убей.

- Товарищ Чапай, разрешите обратиться?

- Чего тебе? - На сегодня он был сыт моими обращениями по горло.

- Может, нам лучше на сборку кого-то из баб поставить? Чару или Куру? У них руки тоньше, пальцы ловчее и аккуратнее. Боюсь, Барсик всю резьбу винтикам сорвет.

- М-да? Не знаю, не знаю.

- Товарищ Чапай, а у вас ее фото с собой есть? - неожиданно выпалил я. И он знакомо ощерился. Вот удивительно одинаковый у них в эти мгновения был оскал. Будто их к нему специально приучали.

- А как же! Хочешь посмотреть?

- Так точно, хочу.

- Ну смотри. Только недолго.

Но смотрел, конечно, большей частью он сам. Уставился, как влюбленный кролик на сытого удава. Девка и в самом деле казалась на снимке сытой до отрыжки. Мне стало очень интересно, на кого же тогда замкнули ее саму? У Чары - Зои Катковой был снимок, естественно, Каткова, а у Куры - Ларисы тоже Девки.

Она, показав мне его, спросила, как у проверенного боевого товарища:

- Как думаешь, кого мочим?

- Ума не приложу, - поосторожничал я. И тут прорезался Чубчик, улыбчивый, казацкого вида парень, который до этого прислушивался к нам, пыхтя над установкой снаряда в направляющих. Родич Шмелева явно не учел, что собирать всю его музыку будут не посреди лаборатории. Сырая конструкция, сырая.

- Вазиани это, - кивнул он на полосу. - Старая запасная полоса. Основная, где наша база, - вон там, за горкой.

Мы переглянулись с Ларисой и уставились на Чубчика, давая понять, что название нам ничего не говорит. Плюс разношерстной команды в том, что каждого судьба по своему маршруту носила - суммарный опыт больше. А для Катка хорошо, что если исчезнут люди, - там, дома, никто между их исчезновениями связи не обнаружит. Чубчик, уловив наше недоумение, объяснил понятнее: