Сама Госпожа была одета в белое и серебристое. Тонкий шелк платья дополняли изящные украшения из белого золота и легкая накидка, опушенная мехом белого соболя. Ее гость, сидящий на противоположном конце стола, был в черном — длинная мантия, украшенная тонким темно-зеленым кантом, и тяжелая цепь из черепов, лежащая на плечах.

— Что-то случилось, Цогобас? — хрустальным голосом спросила Госпожа, увидев самого преданного, самого верного своего слугу.

— Я отыскал вашу пропажу, Госпожа! — Цогобас согнулся в поклоне, подбежал к столу и положил перстень из драгоценного нюра рядом с прибором хозяйки.

Кёр посмотрела на кольцо, когда-то подаренное ей барону Генри фон Пелму, с легким удивлением.

— Ты все же его нашел? Почему так долго, Цогобас?

Карлик деланно рассмеялся.

— О, получилась такая запутанная история — понимаете, рыцарь, которого вы одарили, умер, а наследство перешло его потомкам, а некромантка заперла череп в своей шкатулке, и никак не желала выпускать его из виду, но я все-таки его нашел, Госпожа! Вот он! Вы можете снова им пользоваться, когда захотите, — добавил карлик, заметив, что особого воодушевления при виде вернувшейся драгоценности хозяйка не проявляет.

— Что ты хочешь этим сказать? — холодно осведомилась Кёр. — Ты что, действительно предлагаешь мне воспользоваться перстнем из нюра?

— Ты предлагаешь своей хозяйке остаться без доступа к магической энергии, остолоп? — вкрадчиво осведомился мэтр Мориарти.

— Убери от меня эту гадость! — заявила Кёр. Она подцепила украшение кончиком вилки и отшвырнула его в сторону. Потом с извиняющейся улыбкой объяснила гостю: — Сама не знаю, почему вдруг я вспомнила о пропавшей безделице… Всё-таки его делали мои карлики, с какой стати я буду дарить ценность, сотворенную их руками, чужим людям?

— Вы абсолютно в своем праве, прекрасная леди Кёр, — согласился с хозяйкой Замка некромант. — Мне кажется, я даже могу объяснить, по какой случайности ваша память вдруг освежилась таким странным образом — одна из моих помощниц, ничего особенного, но весьма настырная дама, обладает истинным талантом по части придумывания неприятностей для тех, кого она считают нарушителями неписанных законов морали и нравственности. Кажется, именно у нее хранился череп, который ваш помощник столь ревностно стремился добыть; — Мориарти посмотрел на карлика. Тот съежился и с трудом подавил порыв спрятаться под скатерть. — Дама, которая передоверила моей помощнице этот череп, не расплатилась за волшебство, вот и оказалась проклята. Проклятие вызвало сотрясение Астральных Сфер, они, в свою очередь, освежили вашу память — и вот, ваш помощник получил поручение и каким-то чудом его выполнил.

Волшебник улыбнулся хозяйке Замка, очевидно, не догадываясь о том, что шрам, стянувший вниз угол левого глаза, превращает улыбку в демоническую маску. Кёр восприняла и объяснение, и улыбку так, как она воспринимала всё остальное в своей жизни — то есть холодно и равнодушно.

— Ты еще здесь, Цогобас? Не помню, чтобы я нуждалась в твоем присутствии, — проговорила Госпожа, возвращаясь к трапезе.

— Я… в смысле… но как же… в-в-ваше кольцо, Госпожа… Вы говорили, что… я… и как бы… — промямлил Цогобас, не решаясь заявить о своих действительных чаяниях и не смея отступать — грустная Джоя сидела рядом, у камина, поглаживая жесткую шкуру Альбиноса, и наблюдала за его бесплодными попытками вытребовать для нее право вернуться домой.

— Можешь забирать кольцо и делать с ним, что угодно, — шевельнула кончиками пальцев Кёр, ставя точку в разговоре со слугой. — Ты всё ещё здесь? Смеешь надоедать мне своим присутствием?

— Но… Госпожа, вы же обещали… — наконец, решился Цогобас.

— Я? Обещала? — Кёр начала сердиться. — Назови хоть одну причину, по которой я должна выполнять то, что обещала тебе, Цогобас! — в голосе Госпожи зазвенел лёд, запели набирающиеся сил зимние вьюги, и карлик счел за лучшее отступить.

— Не в обиду вам будь сказано, моя прекрасная леди Кёр, — мурлыкающе произнес мэтр Мориарти, — вот за что я люблю свою отрасль магии, так это за то, что слуги со мной не спорят. Хотя и в вашем Искусстве, — спохватился некромант, — есть много замечательных заклинаний… Но вернемся к нашему разговору. Итак, как я уже рассказывал раньше, после того, как мне повезло пережить коварное покушение Кадика ибн-Самума, я вдруг понял, что могу растратить всё свою жизнь на мелочи. Эксперименты, исследования, внутренние и внешние дела королевства — вся эта рутина в лучшем случае сделает меня волшебником известным, но я-то хочу стать великим! А единственный путь к величию — уничтожить всех своих врагов. Поэтому я прибыл сюда, в ваш великолепный Замок: я хочу предложить вам сотрудничество в одном интересном мероприятии.

— Вот как? — Кёр встряхнула вино в хрустальном бокале, показывая вежливый интерес. — Продолжайте, мэтр. Не уверена, что соглашусь, но хотя бы послушаю. Мой великолепный Замок, — в словах волшебницы прозвучала едва заметная нотка иронии. — имеет существенный недостаток: в нем редко случаются по-настоящему захватывающие события.


Джоя выскочила из теплой, уютной лаборатории на галерею, соединяющую башню с центральной частью Замка. Слезы, выступившие на ее глазах, мгновенно замерзли, едва лица девушки коснулось ледяное дыхание царившей в Кёр-Роэли стужи.

— Джоя, Джоя! — окликнул ее Цогобас.

Она повернулась и увидела карлика — несчастный, хмурый и нахохлившийся, будто мокрая курица, тот стоял в двух шагах, не решаясь подойти.

Джоя сделала глубокий вдох, справилась с подступающими слезами и ответила.

— Я в порядке. В конце концов, она действительно не обещала, что тут же вернет меня обратно в Талерин. Кёр обещала, что подумает — мэтресса Далия называет подобные речевые тонкости казуистикой. Так что… я сама виновата, что верила в чудеса.

Цогобас скривил рот в подобии грустной усмешки, подошел и пожал тонкие пальчики девушки.

— Где ж еще и верить в чудеса, как не в Кёр-Роэли? Не переживай. Мы что-нибудь придумаем, чтобы ты вернулась домой. Обещаю.

Ветер разогнал тучи, и галерею озарил свет трех лун — Черной, Серебряной и Золотой.


Примечания к IX–XV главам

(33) "Лунный амулет", также как и "волчье счастье" — артефакты, позволяющие оборотню не зависеть от фаз Луны. «Лунный» артефакт действует как полная Луна, т. е. позволяет превращаться дуаморфу в животное; "волчье счастье" используется для того, чтобы сохранять разум в состоянии превращения. "Лунные амулеты" можно купить в любой магической лавке, а "волчье счастье" делается на заказ, потому что его действие зависит от целого ряда индивидуальных факторов. Согласно условиям Состязаний, "лунные амулеты" разрешены к использованию.

(34) «Потухшая» саламандра — естественный гибрид пустынного варана и огненной саламандры, см. Бестиарий и примечания

(35) Другие миры есть, это все знают. Странники-из-другого-мира, иначе говоря, переселенцы — явление редкое, но встречающееся.

(36) Стихотворение Веры Мирошниченко.

(37) Гуцинь (гу-цин), аль-удд — восточные струнные инструменты. Аль-удд (удд) — восточная лютня, прообраз гитары (по крайней мере, так считают историки нашего мира)

(38) Считается, что горные тролли — отличающиеся плотными, угольно-черного цвета, образованиями на нижних лапах, агрессивнее равнинных собратьев. См. Бестиарий и Примечания

(39) См. "Труп в Библиотеке"

(40) На самом деле, Фриолар выучил иероглифы, за которыми скрывались — «кот», «слуга», "хороший слуга", "ерунда на всякий случай".

(41) В частности, хочется отметить исследования почтеннейшего Абу-Бухарии, историка из Аль-Тораза. Несчастный ученый схвачен за попытку исследовать останки древних цивилизаций, которые обнаружил под основанием гарема эмира Джавы (да правит он триста лет!) и сейчас ожидает решения своей участи в тюрьме. Вы можете поддержать усилия просвещенной общественности Эмирата спасти Абу-Бухарию от казни, пожертвовав золото для будущей взятки! Ваши пожертвования направляйте по адресу: герцогство Пелаверино, г. Бёфери, Бурдючная улица, дом 9, господину Мильгроу.

(42) Огори-иэ — заклинание магической школы Пенталиакнос. Дословный перевод — "Сторожевой Пес"

(43) И, как всегда, забыли захватить с собой луки, стрелы, коней, егерей, собак… Хорошо, что охота происходила в малой музыкальной гостиной — по крайней мере, никто не потерялся. А на большой арфе никто и играть-то толком не умел, сломалась — невелика потеря…