***

Зато вечером того же дня Крыське было что рассказывать. Собрались мы у меня вчетвером, потому что легко поймали по телефону и Анджея, и Павла. Наконец эти двое встретились. Сначала довольно недоверчиво присматривались друг к дружке, потом подозрение улетучилось, оба расслабились, повеселели и воцарилась теплая, непринужденная атмосфера, которой весьма способствовало ироничное и веселое описание Крыськиных злоключений.

Я выставила на стол все, что было в доме, - вино, пиво, коньяк и отлично замороженное шампанское. После чего без лишних слов водрузила на стол алмаз.

Боже, слов нет, чтобы описать, как приятно было положить на стол то, что не имеет права существовать, чему нет равного на свете, от чего просто глаз не оторвешь, что цены не имеет и сразу ставит тебя в разряд не только богатых, а просто неимоверно богатых людей! Положить такое на столе и небрежно позволить любоваться. И небрежно произнести: ах, это наше, фамильное. Наследство, доставшееся от предков...

И что бы мой обожаемый дурачок потом ни придумывал, заподозрить меня в том, что я вышла за него из-за денег, никак уже не сможет. Что бы ему ни нашептывали злопыхатели, в том числе и эта паршивая Иза.

Вспомнила об Изе, и мое торжество достигло апогея. Ее же кондрашка хватит, когда она узнает об алмазе! Вряд ли такое вообще переживет. Только Изюни мне и не хватало для полного счастья. Крыське же его доставили грабители-неудачники, так что обе мы буквально плавились от счастья.

Крыська никак не могла успокоиться, вспоминала все новые подробности происшествия.

- На ихнюю пушку мне было наплевать, - захлебываясь от смеха, рассказывала она. Никто ее не перебивал, никто даже вопросов не задавал. Гости молчали, остолбенело уставившись на нашу фамильную драгоценность. Держали меня, не пускали, а поскольку я от смеха совсем ослабла, для держания одного хватило. А я и не вырывалась даже. А будь алмаз у меня, они вот (кивок в сторону мужчин) никогда и не увидели бы такого. Впрочем, боюсь, переоценила я твоего Павла, на Анджее сразу поставила крест, чего от него требовать, на Павла же понадеялась, а, похоже, зря. Впрочем, не будем слишком требовательны...

Тут Павел пришел в себя, должно быть, дошли до него Крыськины слова.

- Это алмаз! - открыл он Америку. Услышав наш веселый смех, совсем не обиделся, а деловым голосом повторил:

- Это алмаз. Я немного разбираюсь в камнях. И имею представление об алмазных аукционах. Наши девушки...

Тут он неуверенно перевел взгляд с Крыськи на меня. Мы с ней предусмотрительно оделись по-разному, ради такого случая. А кроме того, Крыська все еще хихикала, никак не могла успокоиться. Думаю, именно по этому признаку Павел сразу же определил, кто из нас Кристина, а кто я. Установив наши личности, Павел душевно успокоился и смог все внимание уделить алмазу.

- Сам бы его купил, да где мне, - заявил он. - И вообще, откуда у вас такой?

Вот и настало время обо всем рассказать, и, как ни странно, для этого нам и часа хватило. Немного, если учесть, что по ходу повествования мы предъявляли вещественные исторические доказательства.

Оба слушали затаив дыхание. Даже Анджей. Хоть и фанатик, но не дурак, хватило ума должным образом оценить потрясающую историю, закончившуюся потрясающей находкой. Павел же, человек деловой, сразу взял быка за рога.

- У меня несколько соображений, - сказал он. - Желаете?

- Глупый вопрос, - тотчас же вежливо ответила Кристина.

- Итак, первое: желтую сумку, или, как вы ее называете, саквояжик, в обязательном порядке и как можно скорее вернуть потомкам его владельца, тем самым выбить из их рук оружие - юридические обоснования судебного иска. Где он?

Я сразу сообразила - Павел спрашивает о саквояжике, а не о владельце.

- Остался в замке Нуармон, - смущенно призналась я. - Мы уезжали в жуткой спешке и напрочь забыли о нем. Остался в моей спальне, наверное, на полке в шкафу.

- Если до сих пор еще там лежит... Так вот, потомкам владельца вручить его с шумом и треском, при свидетелях и под расписку. Второе: широко обнародовать историю камня, делать это документально обоснованно с привлечением экспертов. Журналистов привлекать не придется - сами сбегутся, почуяв сенсацию. Третье: застраховать драгоценность, пока сам не знаю где. Четвертое: положить его в банковский сейф...

- Не в наших же банках, - не выдержав, перебила Павла Кристина. - Из любого нашего банка он таинственным образом улетучится, а в сейфе останется лежать имитация. Будто не знаете!

- Согласен, поэтому полагаю - его следует увезти во Францию. Все началось с француза, так что логично. А если желаете его продать...

- Не желаем! - вырвалось у нас обеих легким вздохом.

- Я так и думал. Но притвориться можете, что хотите продать? Ручаюсь, несколько предложений сразу получите. А для вас удобный предлог демонстрировать алмаз направо и налево. Объедет мир, как, скажем, перуанское золото. И сам на себя заработает, ведь за показ можно большие деньги брать.

И опять не выдержала Кристина:

- А во время какого-нибудь показа его свистнут.

- Никто не станет его красть. Смысла нет, да и трудно будет это сделать. Ведь о безопасности алмаза позаботятся лучшие страховые компании мира, так что организация кражи обойдется слишком дорого, а возможность продать - равна нулю. Если свистнут и на части разделят, продавать будут по частям, тогда не окупятся даже расходы на похищение. Разумеется, следует считаться и с тем, что похитители или украдут камень по заказу, или потребуют от вас выкупа, а ведь всем известно - у вас ни копейки.

В моей уютной гостиной вдруг повеяло холодом. Все сокрушенно молчали. Среди присутствующих лишь Павел располагал средствами.

И я сразу представила себе дальнейшее развитие событий: всю оплату охране, все требования вымогателей, все взятки защитникам правопорядка все придется оплачивать Павлу. В такой ситуации я бы на месте Павла ни за что на мне не женилась, ведь я становлюсь опасной для окружающих. Затем буйное воображение услужливо подсунуло другую картину: фанатик Анджей поднимается и совершенно мертвым голосом объявляет, что не вправе рисковать святым делом - своей работой, не может подвергать ее такому риску и опасностям. Станет держаться от Кристины на порядочном расстоянии, побоится прикоснуться к ней даже раскаленной кочергой. После чего неловко откланяется и покинет нас. Павел последует его примеру. Возможно, выходя, сообщит мне адрес какого-нибудь эксперта. И в ушах отчетливо раздался дьявольский хохот Изюни...

Достигла я своей цели, ничего не скажешь.

А вообще, сколько стоит мир, был ли хоть раз случай, чтобы алмаз принес счастье своему владельцу?

И я увидела, замерев, как Анджей поднимается со своего стула.

- Вот уж никогда не предполагал, что влюблюсь в бомбу с часовым механизмом! - весело произнес он. - По-моему, самое время открыть шампанское. Разрешите? А что касается моего мнения, дамы и господа, я заранее одобряю любое решение, какое вы примете.

Не успела я во всей полноте осознать сказанное им, как послышался голос Павла:

- В создавшейся ситуации придется тебе, Иоаська, сразу же переселиться ко мне. У меня имеется сейф, и это решает дело. Никаких возражений и слышать не желаю! А завтра осторожно прощупаю алмазную биржу, шепну кому следует пару слов, пусть заинтересуются. Чем раньше, тем лучше. И посоветую хорошего парижского адвоката, уж он сумеет заняться вашим алмазом со знанием дела.

- Что вы сказали? - дрожащим голосом переспросила Крыська. И я поняла - в своем воображении она видела то же, что и я. - Выходит, вы все-таки собираетесь жениться на нас?

Анджей счел нужным уточнить:

- Каждый на одной.

И он все внимание сосредоточил на бутылке с шампанским, осторожно двигая пробку. Бутылка долго лежала в ведерке со льдом, теперь с нее капало на пол.

Занимаясь бутылкой, Анджей рассеянно добавил:

- Я, конечно, говорю за себя... Надо же, плотно сидит!

Кристина глупо упорствовала:

- Но ведь мы же стали опасными. Связываться с нами - рискованно.

- Немного риска делает жизнь лишь интереснее.

- Я тоже на одной, - быстро сказал Павел и ткнул пальцем в мою сторону. Надо же, не перепутал! - Вот на ней, если не ошибаюсь. Да ты что делаешь, зачем же над пепельницей, такое отличное шампанское!..

И он бросился на помощь Анджею.

С сердца свалилась свинцовая тяжесть, блаженство разлилось по всем членам. Я обратила растроганный взгляд на сверкающий среди бокалов алмаз. Ведь, в конце концов, только эта бесценная глыба заставила поверить, что Павел меня действительно любит. Как и Анджей Крыську.