И Шарль Трепон, зажав в руке алмаз, бросился на Северный вокзал, откуда как раз отправлялся поезд.

Приехав в Кале, он не сразу кинулся к невесте.

В невменяемом состоянии какое-то время бродил по пригородным дюнам, пытаясь привести в порядок мысли, пытаясь что-то решить. Появился у Антуанетты только сегодня, вот только сейчас, и признался ей во всем.

Нет, она, Антуанетта, полагает - Шарль пока еще не решил, что делать, потому и снова сбежал как полоумный. От неожиданности сбежал, панике поддался. Если бы вдруг вот в это разбитое окно влез какой разбойник, да что там, три разбойника, Шарль бы не испугался, уж он бы с ними справился, ведь он знаете какой сильный и храбрый! Но увидев влезающую в окно молодую, изящно одетую даму, явно аристократку, бедняга окончательно спятил. Этого его нервы не выдержали, и он, не рассуждая, бежал куда подальше. Если бы вы, уважаемая мадемуазель, влезли бы хотя с пистолетом в руке или там с ножом каким...

- Надо было прихватить дедушкин мушкет, - пробормотала Юстина. Как-то я об этом не подумала. Впрочем, может, оно и к лучшему. Только вот зачем он бежал? Ведь это глупо. Ас алмазом что Шарль сделал?

Антуанетта не смогла дать твердого ответа.

- Н-не знаю, - с запинкой ответила она. - Кажется, сюда он приехал с ним. А сейчас и не знаю...

- Вы полагаете, Шарль вернется?

- Н-не знаю, - жалобным голоском повторила Антуанетта и опять принялась плакать. - Возможно, решит не возвращаться. О Боже, Боже, а ведь через два месяца должна была состояться наша свадьба!

Пришлось Юстине вновь утешать бедняжку, теперь уже с помощью не эмоциональных, а рациональных аргументов. В числе их был и такой: Шарль не покинет навсегда девушку, владевшую его тайной, обязательно напишет, обязательно вызовет к себе. А невеста пусть к тому времени, успокоившись, убедит парня пораскинуть мозгами и поступить разумно. Ведь об алмазе знает множество людей, ее, Юстинина бабушка, видела его собственными глазами, из-за этого алмаза разыгралась не одна трагедия, возможно, видел и еще кто-то, о ком она, Юстина, не знает. Алмаз - величайшая драгоценность и в то же время и величайшая опасность.

Надо хорошенько подумать им обоим, Антуанетте и Юстине, чтобы как-то убедить молодого человека поступить по-умному.

Видя, что постепенно француженка успокаивается, Юстина решила задать вопрос:

- А куда он мог сбежать, не знаете?

- В Англию! - всхлипнула Антуанетта. - Хотя и считает - лучше бы в Америку, но я в Америку не хочу! Так ему и сказала. А до Англии отсюда рукой подать, мог сговориться с нашими рыбаками, они бы его и захватили. Высадили бы в удобном месте...

Ну правильно. Высадится в удобном для него месте, полиции его не найти. Исчезнет вместе с алмазом. Через какое-то время устроится на работу. В ювелирную фирму, ведь Шарль по профессии ювелир, на своем рабочем месте разделит камень на несколько частей, продаст, разбогатеет, приобретет необходимые документы и устроит свою жизнь, как захочет.

Вот какие мысли вихрем пронеслись в голове панны Юстины.

- А английский он знает? - поинтересовалась она.

- Знает, хотя и не очень хорошо.

И тут мысли Юстины потекли в другом направлении. В Англии находился Джек Блэкхилл, предлагавший ей руку и сердце, которые она, Юстина, намерена была принять. У Юстины был адрес Блэкхилла. А у Блэкхилла был адрес Юстины. Отправляясь к отцу, она и не предполагала, что окажется у бабушки в Нуармоне. Если какие письма и пришли на ее имя в Пшилесье, так и останутся там ждать ее возвращения. А Шарль мог отправиться в Англию... В Англию... Что ж, значит, и ей следует отправляться в Англию вслед за этим ювелирным придурком!

И Юстина мгновенно решилась, старательно от самой себя скрывая факт, что в Англии ее намного больше интересует молодой лорд, чем алмаз. Молниеносно приняв такое решение, Юстина столь же молниеносно рассудила: ехать в Англию ей запретят.

Родные запретят, даже бабушка наверняка не разрешит, если у нее просить разрешения. Вывод: не надо просить! Ни о чем не надо спрашивать, а просто выслать телеграмму с сообщением - отправляюсь в Англию. И дело с концом. Деньги она получит от лондонского поверенного их семьи. Ах, да, для этого требуется выданное отцом поручение. Нет, не отцом, а матерью. Значит, надо отправить телеграмму и в Пшилесье. Паром в Англию...

- А сегодня отправляется еще какой-нибудь корабль в Англию? торопливо поинтересовалась Юстина.

Исполненная готовности всячески способствовать погоне за женихом, Антуанетта поспешила вытереть слезы и взглянуть на часы, тикающие над комодом.

- Через полтора часа, - ответила она. - Вы еще успеете. А вдруг.., полиция? Что будет, если вмешается полиция?

- Ничего страшного, - как можно спокойнее ответила Юстина. - Ведь Шарль же не убивал Гастона. А сбежал просто по глупости. То есть, я хотела сказать, не подумав. Полиции мы все сумеем объяснить, а про алмаз не скажем.

Антуанетта не задумываясь согласилась с таким проектом, и обе девушки торопливо выбежали из дома. На пристани Юстина написала две телеграммы и отослала горничную отправлять их на почту.

Ничего не понимающая и тем разъяренная до крайности горничная неохотно подчинилась. Антуанетта подождала, пока ее новая знакомая писала телеграммы, потом проводила ее к кассе парома, где Юстина приобрела два билета в первом классе. Сопровождаемая Антуанеттой, панна Пшилесская поднялась на борт парома. Поскольку тот уже отправлялся, она отдала второй билет мадемуазель Гиббон для передачи опаздывающей горничной, и девушки распрощались.

Злая как черт, горничная, оставшись одна, внимательнейшим образом прочла обе телеграммы, прежде чем их отправить. Это ей ровным счетом ничего не дало. В телеграммах барышня просила у родителей денег - обычное дело, понятное и не вызывающее никаких подозрений. Это в телеграмме, адресованной родителям. Интереснее была телеграмма графине де Нуармон. Написана вроде бы шифром, вникнув в который, горничная с изумлением догадалась, что ее госпожа кого-то преследует.

Вот это сенсация! Горничная сразу сопоставила события: смерть виконта де Пусака при весьма загадочных обстоятельствах, спешный отъезд панны Пшилесской в Кале... Выходит, ее госпожа гналась за убийцей? И вот теперь скоропалительный отъезд в Англию и просьба денег у родителей. Все это чрезвычайно подозрительно, жутко таинственно, и она, горничная, жива не будет, если не дознается, в чем тут дело!

Горничная ломала голову, а время шло, и когда, отправив телеграммы, она явилась на пристань, паром с ее госпожой на борту уже находился в открытом море.

Вот так получилось, что Юстина отправилась в Англию без денег, без багажа и без горничной. Впервые в жизни панна Пшилесская оказалась одна-одинешенъка среди чужих людей. Впервые, ибо нельзя ведь считать те случаи, когда она отправлялась в далекие прогулки верхом в окрестностях родного поместья. Тогда ей не нужны были ни деньги, ни тем более горничная, пригодился бы разве что мальчик с конюшни. Да и не была она одинокой в родной стороне, ведь окрестные помещики знакомы...

***

Второй билет первого класса не был использован. Разъяренная горничная наотрез отказалась дожидаться следующего парома и вообще мчаться за море, поэтому Антуанетта Гиббон проводила ее на вокзал, ткнула пальцем в поезд, отправляющийся в Париж, и на этом закончила заботиться о горничной. У нее и своих забот хватало.

Первым, что бросилось в глаза вернувшейся домой Антуанетте Гиббон, был малюсенький саквояж сбежавшего возлюбленного. Выпрыгнув из ее нежных объятий прямиком в окно, помощник ювелира забыл про саквояж. Впрочем, даже если бы и помнил, не успел бы прихватить. Вид проникшей через окно молодой аристократки произвел на беднягу такое ужасное впечатление, что тот себя не помнил, не говоря уже о саквояже. Даже в самом начале XX века аристократы для проникновения в дома пользовались все-таки дверями. Более жуткого впечатления Юстина не произвела бы, даже влети она в комнату через дымоход. А когда человеком овладевает паника, тут уж не до багажа.

Саквояж - единственное, что осталось от возлюбленного, - вызвал в душе безутешной Антуанетты новый взрыв чувств и потоки слез. И она поступила, как любая другая нормальная девушка в ее положении: упав на колени рядом с саквояжем, она нежно прижала к груди эту бесценную вещь, единственное, что осталось на память о Шарле. Разумеется, ей и в голову не пришло заглянуть внутрь.

Было бы кощунством заглядывать, было бы оскорбительным для памяти о возлюбленном, для их безграничной любви. Прижимая к груди бесценное сокровище, осыпая его поцелуями и потоками слез, девушка твердо решила хранить его как зеницу ока, как память о Шарле. Вот только где хранить? Самым подходящим местом был бы алтарь в храме, более достойного хранилища она выдумать не могла.