Фред нежно поцеловал Гвиннет в лоб и, одевшись, вышел из дома. Сквозь широкие окна она наблюдала за Фредом, спускавшимся к пляжу, до тех пор пока его не поглотила ночная тьма. Фред вернулся только на рассвете. Сказал Гвиннет, что просто гулял по берегу. Несчастная Гвиннет с горечью подумала о том, не встретил ли Фред во время своей прогулки где-нибудь английскую актрисочку. Но даже если и так, она не винила его.

"Я просто потеряю Фреда", - печально подумала Гвиннет.

Актриса была очень красива и очень, очень доступна...

Теперь, плавая на своем матрасе, Гвин решила, что так больше продолжаться не может, и в который раз задумалась, что, если она сможет позволить Фреду дотронуться до себя хотя бы раз, хотя бы раз почувствует его обнаженную кожу своей, все пойдет хорошо.

"Сегодня ночью. - Гвиннет прикусила пластиковый гребешок матраса. - Я постараюсь. Я больше чем постараюсь".

Она наденет то белое мини-платьице, которое отхватила перед поездкой в "Блумингсдейле": оно прекрасно обозначит грудь. Сделает прическу, выпьет побольше местного пунша и будет размышлять исключительно на похотливые и; непристойные темы. И тут непрошено, с болезненной четкостью, в голове возник образ голого Танкреди.

"Нет! - безмолвно закричала Гвиннет. - Нет!..

С отчаянной злобой она приказала себе:

- Думай о теле Фреда.

Оно стоит двадцати таких Танкреди.., тысячи..."

Ужин, сервированный на террасе, состоял из овощного салата и пива. Вечер был необыкновенно жарким и тихим. На западном горизонте медленно, но неотвратимо собиралась тьма. Между столиками пронеслась весть: "Погода портится".

Не обратив на предупреждение ни малейшего внимания, Фред, как обычно, собрал свои рисовальные принадлежности. В то время как Гвиннет, чувствуя, что начинает задыхаться в отяжелевшем воздухе, бессильно свалилась на кровать, чтобы немного передохнуть. Она даже не заметила, когда Фред ушел из коттеджа.

***

Гвиннет проснулась через час или два.

Все в комнате выглядело по-новому. Смутившись, она никак не могла понять почему. Из-за света, минуту спустя решила Гвин. Свет был какой-то не такой, несмотря на то что было не более четырех часов, на улице стояла темнота.

Неожиданный порыв ветра прошелестел по листьям пальм за окном, отчего у Гвин побежали по коже мурашки.

Она села. И сразу же увидела: то, что совсем недавно казалось предвестием сумерек, залило почти все небо чернотой.

Снова зашумели пальмы, на этот раз еще тревожнее. Вскоре Гвиннет услышала голоса, и перед ней на террасе возникли двое парней из прислуги.

- Миссис, мы хотели бы закрыть штормовые ставни.

Надвигается большой шторм.

Гвиннет с ужасом всматривалась, в, нависавшую над ее головой темную массу, радуясь, что она без контактных линз, иначе все выглядело бы еще страшнее, и тогда бы Гвиннет перепугалась совсем уже по-настоящему. Но и от того, что она увидела, у нее стало бешено колотиться сердце. От горизонта до горизонта вода под почерневшим небом вспенивалась мелочно-белыми бурунами, а среди массивных туч то и дело вспыхивали бело-голубые змеи молний. Гвиннет, которой еще не приходилось видеть такой зловещей погоды, с дрожью в голосе поинтересовалась:

- Это ураган?

- Нет, миссис, всего лишь шквал.;

Парни установили на окна Гвин массивные деревянные ставни и укрепили их тяжелыми стальными скобами.

Гвиннет сидела в комнате почти в полной темноте, прислушиваясь к раздававшимся то здесь, то там тревожным крикам и скрипу ставней, устанавливаемых на других домах, и ждала первого удара шквала.

Ураган мог начаться в любую минуту, а Фред сейчас один, где-то там бежит по проселочной дороге. О Боже!

Гвин рывком открыла дверь и побежала к пляжу. Он был безлюден. Машин на верхней дороге Гвин не увидела. Небо на востоке стало цвета потемневшей латуни, а серо-коричневые стволы пальм в неестественном освещении раскачивались, скрипя, словно новые кожаные ботинки.

Нет, Фреда ей ни за что не найти.

Гвиннет вернулась в дом как раз в тот момент, когда налетел первый шквал. Дом при этом зашатался, словно в нескольких метрах от него с грохотом промчался скорый поезд: доски, гвозди, болты протестующе заскрипели.

Всю свою жизнь Гвин боялась штормов.

На дворе грянул оглушительный раскат грома, и Гвин, вскрикнув, бросилась на постель в полной уверенности, что, мир уже раскололся надвое и в любую минуту ее ожидает смерть.

Вдруг дверь с грохотом растворилась. Гвин увидела слепящий сиреневым светом прямоугольник проема и снова закричала. Затем дверь с тем же грохотом захлопнулась. Раздался новый раскат грома, и с неба водопадом хлынул ливень, заглушая все звуки шумом водяного смерча. И тут снова отворилась дверь, и вспышка молнии высветила черный силуэт, тяжело перевалившийся через порог в комнату. Волосы и одежда человека прилипли к телу.

- Святые угодники! - воскликнул Фред, весело хохоча. - Разве это не грандиозно? Какой великолепный шторм!

Гвиннет бросилась в объятия Фреда и прижалась к его насквозь промокшей одежде.

- Фред! Ты жив! Я подумала, что ты там погибнешь, что тебя может убить молнией!

Фред прижал Гвин к своему холодному мокрому телу.

Монотонно хлопала терзаемая порывами ветра дверь. Стиснутая объятиями Фреда, Гвиннет, дрожа, впилась пальцами в промокшую рубашку.

- Успокойся. - Улыбнувшись, Фред слегка отстранился от Гвиннет. - Дай мне сбросить шмотки. Умереть я еще успею.

Он свалил промокшую одежду в кучу прямо на пол.

Через открытую дверь Гвиннет видела вспышки горизонтальных, словно следы трассирующих пуль, молний. Жаждущие руки Фреда коснулись груди Гвиннет. Она почувствовала, как решительно они рванули материю рубашки, и услышала мелкий дробный стук падающих на пол оторванных пуговиц.

А вслед за этим голос Фреда:

- Давай же, нам нельзя упускать такой случай.

Фред снова прижал Гвиннет к себе, руки его страстно ласкали Гвин. Гвиннет пронзило острое чувство желания от прикосновения одной обнаженной плоти к другой. И хотя она еще оставалась несколько скованной, оцепеневшей, сопротивление, постоянно парализовавшее разум, ослабло. Гвиннет почувствовала, что тело больше не подчиняется рассудку, впервые за долгие годы Гвин ощутила свободное желание.

И вдруг она услышала приглушенный, доносящийся словно издалека голос Фреда:

- Не думай. Ради всего святого, ни о чем не думай! Дай этому случиться.

Гвиннет потерялась в пульсирующей; чувственности, лишь отрывками соображая, что ноги ее обвили худые бедра Фреда, что его губы впились в ее. И он очень глубоко в ее плоти, так легко, так естественно открывшейся под его натиском.

Гвин чувствовала сильные упругие толчки, и они вовсе не были страшными или опасными - просто тепло и сладко...

- Получилось! - пробормотал Фред почти полчаса спустя. - Это было здорово! - И беспокойно переспросил:

- Ведь здорово было?

- Да, - сонно мурлыкнула Гвин, прижимаясь к плечу любимого. - Здорово. Было просто замечательно.

- В бурю у меня всегда получается. Это у меня в крови.

Гвиннет приподнялась на локте и, всматриваясь в лицо Фреда сквозь паутину спутавшихся волос, поинтересовалась:

- Что?

- Оба мои брата были зачаты во время бомбежек Лондона. Мамаша, видишь ли, испытывала особое возбуждение, когда начинались авианалеты. Как только она слышала вой сирен и гул приближающихся самолетов, в глазах у нее вспыхивало какое-то безумное веселье. И страшно возбуждалась, как только начинали сыпаться бомбы.

- В самом деле? - Гвиннет испытывала опустошенность, потерянность и сильное желание спать. - Ты-то откуда знаешь?

- Так гласит семейное предание.

- Забавно, - не удержавшись, хохотнула Гвин.

- Ничего странного. Все вполне естественно.

- И коли у тебя нет возможности часто подвергаться бомбежкам, их заменяет шторм?

Гвин закрыла слипавшиеся глаза и откуда-то уже издалека, из навалившегося сна смутно услышала:

- А почему бы и нет?

***

Прошел час. Может быть, два.

Фред свесил длинные ноги с края кровати.

- Сейчас вернусь. Только дверь закрою.

Гвиннет увидела длинные красные полосы, разукрасившие спину и ягодицы Фреда, и удивленно захлопала ресницами.

- Святые небеса, Фред, это что, я сделала?

Изогнувшись, Фред осмотрел свою спину и рассмеялся:

- Больше вроде и некому.

Гвин могла бы высказать предположение, но промолчала.

"В любом случае у актрисочки больше не будет ни малейшего шанса повторить подобное", - с удовлетворением подумала она.

Шторм кончился. Сквозь щели ставней пробивался серый свет. Дождь дробно и настойчиво стучал по железной крыше.

Фред встал на колени в постели рядом с Гвин и, улыбаясь, принялся разглядывать ее от макушки взъерошенной головы до пальчиков ног с бронзового цвета педикюром.