– Вы бы лучше поблагодарили Мелиссу за такую прекрасную свадьбу,– невозмутимо продолжал Джонатан.– Организацией в основном занималась она, но ее имени почему-то ни разу не упомянули, когда произносили речи. Ни разу.

– Мы не поднимаем шума из-за личных достижений,– пробрюзжал папа.– Скромность у англичан по сей день в цене. И потом, было бы некрасиво рекламировать достоинства незамужней средней дочери на свадьбе младшей. О них, уверен, и так болтали за каждым столом.

Я вся сжалась.

– А вам известно, какой огромной популярностью пользуется ее агентство? – спросил Джонатан.– Она даже печатает статьи в журнале!

– Я на советы Мелиссы не выделил бы и клочка бумаги.– Отец пренебрежительно усмехнулся.– Деловой хватки у нее не больше, чем у хомяка. Она вам еще не рассказывала? То есть вы, случайно, не делали вклад в развитие лыжных курортов, мистер Райли?

– Вообще-то,– произнес внезапно появившийся на пороге Нельсон,– Мелисса в своем деле преуспевает.

Отец вздрогнул, услышав волшебное слово «преуспевает».

– Что? Нельсон, у нас серьезный разговор! Неужели я не имею права побеседовать один на один с дочерью в собственном доме?

Я и сама не хотела, чтобы на меня орали в чьем-то присутствии и чтобы Нельсон бился в этой схватке вместо меня.

– Может, потом поговорим, Нельсон? – с мольбой в голосе спросила я.– Нам надо кое-что, гм, выяснить.

– Прости,– вежливо ответил Нельсон,– но я все же, отниму у вас еще немного времени. В последние дни тебя никак не поймать. Я хотел сходить с тобой куда-нибудь на ланч и кое-чем порадовать, но ты все бегала с делами. Не отвечала даже на звонки Габи. В общем, я просмотрел все сообщения, которые тебе пришли от Перри, и на их основании написал ему письмо. Он готов подписать документ о твоей доле в бизнесе.

– У него до сих пор свое дело? – От изумления я раскрыла рот. Когда Перри прекратил отвечать на мои электронные послания, я подумала, у него серьезные проблемы и денег мне не видать как собственных ушей.– Серьезно? Как ты его нашел?

– Мы с Габи провернули целую розыскную операцию. Ты просто не там искала,– добродушно сообщил Нельсон.

– Да?

Значит, вот о чем они переговаривались! А показать мне Нельсон собирался письмо от Перри!

– Мы убили на это несколько недель,– сказал он.– Однажды Габи даже пришлось разговаривать с Перри от твоего лица. Она сама это придумала, я ее не просил.

– Так вот чем вы все это время занимались.

Нельсон кивнул.

– Да. А заодно и поиском квартиры для Габи.

– Ступай! – Отец хлопнул перед Нельсоном в ладоши.– Ступай прочь! Я беседую с дочерью!

– Хорошо, хорошо,– пробормотал Нельсон, поднимая руки.– Кстати, вам не пришло в голову подарить Мел хотя бы букет цветов за то, что она все это организовала?

– Повторяю в последний раз: убирайся! – прогремел отец.

Нельсон снова поднял руки, но задержался на пороге и показал мне знаками: в случае чего я тут, поблизости.

– Итак, Мелисса,– зловеще низким голосом произнес папаша.– Будь хорошей девочкой и отдай мне деньги.

– Нет! – ответила я, собираясь с мужеством и расправляя плечи.– Нет. Джонатан верно сказал: ты еще поблагодарить меня должен. Я старалась изо всех сил, чтобы этот день стал одним из счастливейших в жизни Эмери, потому что люблю ее. Ты же не постыдился именно сегодня устроить грязную сцену.

Я сделала глубокий вдох. Папино лицо побагровело, жила на лбу снова задергалась.

– У меня в самом деле есть агентство,– произнесла я, постепенно повышая голос.– Я помогаю мужчинам, у которых нет подруги или жены, справляться с насущными проблемами. И зарабатываю деньги, потому что не желаю связываться с кем-нибудь вроде тебя, кто потребует стать его секретаршей, матерью, дочерью, любовницей и при этом будет дурачить меня и презирать! За услуги, которые я оказываю, клиенты мне очень признательны.

– Еще и платят! – прокричал отец.

–Это лучше, чем когда кто-то, доведя тебя своими проклятыми вечеринками до безумия, оплачивает потом счета за лечение в клиниках для алкоголиков и наркоманов! Или одаривает блядским бельем!

– Понятия не имею, о чем ты! – заявил отец, стараясь, чтобы его услышали Джонатан, Нельсон и все остальные, кто, может, подслушивал.

– И я не смешиваю все это с чувствами! – Я махнула перед отцом пальцем. Он вроде бы испугался, и я махнула еще раз.– Если бы получала взамен любовь, с удовольствием помогла бы человеку и бесплатно! Пока же любви нет, честно беру за услуги деньги. Стыдиться за меня тебе не из-за чего. Начальную сумму, если хочешь знать, мне одолжила бабушка. Она нашла мою идею замечательной!

Отец рассмеялся.

– Не сомневаюсь! Крашеная старая шлюха.

– Ты это о ком, Мартин? – На верхней ступени лестницы показалась бабушка.– О теще старого развратника?

– Долго ты там пряталась, чертова ведьма? – прокричал отец.

Бабушка неторопливо и грациозно сошла вниз.

– Ну и словечки у тебя, Мартин,– заметила она с горечью.– Каждый день удивляюсь, что дочь такого грубияна и крикуна так хорошо воспитана.

– Понятное дело, от кого Мелисса унаследовала проститутские замашки,– презрительно смеясь, ответил отец.– Интересно, достигнет ли она в итоге тех же высот, что и ты, Дайлис?

– Что, прости? – Бабушка остановилась на предпоследней ступени, возвышаясь над хихикающим зятем.– Мелисса не проститутка, я тоже. Платишь за услуги этих девиц только ты, ты и твои дружки.

– Вранье! – рявкнул отец, бросая по сторонам быстрые взгляды.

Я почти ничего не слышала. Стояла в ошеломлении и раздумывала, неужели элегантная бабушка – само воплощение женственности – когда-то была… проституткой… Могла ли?..

– Бабушка,– сказала я с громко бьющимся сердцем.– О чем он, черт возьми, толкует?

Бабушка обвела меня долгим, исполненным царственного достоинства взглядом. В полумраке она смотрелась бесподобно: кожа белая, как фарфор, плавно изогнутые брови. Эх, если бы и я так выглядела в восемьдесят лет!

– Ну же, Дайлис,– язвительно произнес отец.– Расскажи ей, чего молчишь?

Бабушка неожиданно улыбнулась, не зло, скорее лукаво, но ее губы слегка дрогнули, обнаруживая раздражение.

– А почему бы и нет? Стыдиться мне совершенно нечего. Твой отец намекает на то, Мелисса, что в течение нескольких лет задолго до появления на свет твоей мамы я жила в чудесном доме в Мейфэре с одним очень известным джентльменом.– Она вытянула длинную белую руку.– Имени называть не буду. У нас был уговор вроде тех, что заключаешь с клиентами ты: я в ту пору еще не желала выходить замуж и становиться матерью, а ему хотелось, чтобы рядом была обаятельная женщина, которая ничего не требовала бы и могла составить приятную компанию. Я замечательно проводила время. Он тоже.

– Равно как и многие другие,– иронически вставил отец.

– Не перебивай, Мартин.– Бабушка на него даже не взглянула.– Это была не любовь, мы оба знали. Когда же во мне зародилось чувство, все изменилось. С тем человеком мы продолжали дружить до самой его смерти. У меня множество прекрасных воспоминаний. И мне ни капли не стыдно, хотя твой отец старательно пытается что– то подобное поселить во мне.

– А-а,– негромко произнесла я.

Теперь все становилось понятным. Намеки, старые фотографии, все эти роскошные одежды…

– Я ужасно тобою горжусь, Мелисса,– сказала бабушка.– Мы все гордимся. Ты очаровательная, практичная молодая дама, гораздо более самостоятельная, чем Эмери и Аллегра, и намного более достойный человек, чем все мы, вместе взятые. Умеешь видеть в людях лучшее – нам надо бы брать с тебя пример. Только научись себя ценить!

– Сама ведь знаешь, как я ненавижу хвалиться…– растерянно пробормотала я.

Бабушка легонько потрясла мои руки, и на ее запястьях застучали браслеты.

– Попробуй измениться. Настала пора. Ты всегда была доброй, внимательной и умной – пришло время использовать свои таланты в полной мере.

– И как же это мы раньше не додумались, что из нее выйдет отличная куртизанка,– сказал отец.– Впрочем, я всегда подозревал: какие– то способности в ней определенно есть.

– О, ради бога, Мартин, закрой наконец, рот! – велела бабушка.– За целую жизнь я не услышала от тебя ни одного толкового высказывания. А унижать Мелиссу больше не позволю! Детка,– произнесла она, снова поворачиваясь ко мне,– ни при каких обстоятельствах не закрывай свое агентство. У тебя дар помогать людям, пожалуйста, продолжай в том же духе.

Я посмотрела сначала на нее, потом на Джонатана, потом на отца.

Лицо бабушки светилось одобрительной улыбкой.

На Джонатана сцена явно произвела серьезное впечатление.