Ответила на поцелуй я лишь спустя пару мгновений, когда пришла в себя.

– Джонатан…

– Мелисса.

Джонатан запустил одну руку в мои волосы, а другой принялся гладить меня по спине. От его горячего дыхания и поразительной уверенности мои внутренности таяли, как шоколад в фонтанчике.

– Мартин!..– завизжала Бобси.

Невероятным усилием воли я отстранилась от Джонатана. У папочки, как ни у кого другого, получается убить прекрасные чувства.

– Джонатан, пожалуйста, прости меня…

Я закусила губу и пошла на визг Бобси.

Разыскать негодников не составило большого труда: отец и Бобси стояли у розового сада. Он размахивал мобильным телефоном и держался за щеку, на которой краснел след от пятерни, Бобси сжимала в руке коричневый конверт.

– Что происходит? – строго спросила я.

Оба резко повернули головы.

– А-а, Мелисса,– сказал отец таким тоном, будто мы все собрались здесь выпить по коктейлю.– Это Элеонора, помнишь ее? Работает шлюхой. И изредка – шантажисткой. Времени не хватает: она слишком любит свою профессию, посвящает ей всю себя,– добавил он, бросая на Бобси злобный взгляд.

– Шантажисткой?

Я в легкой панике уставилась на бывшую одноклассницу, но та была слишком занята – отчаянно пыталась отобрать у отца мобильный.

– Именно! – Папаша без труда уклонялся от нападений.– Элеонора полагает, будто национальная пресса жаждет узнать грязные подробности наших с ней встреч…

– Не встреч, Мартин! – перебила Бобси.– Тех жутких вещей, к которым ты меня принуждал…

– Довольно! – проревела я, вскидывая руки.– Не желаю ни о чем знать!

– Я всего лишь собираюсь позвонить родителям Элеоноры, сообщить сногсшибательную новость,– невозмутимо объяснил отец.

– Только попробуй,– прошипела Бобси.

– Тогда верни деньги!

– Не дождешься!

Папаша стал рассматривать телефон.

– Мелисса, подскажи-ка, эту кнопку надо нажимать? А, да, кажется, все верно.– Он с милейшей улыбкой взглянул на Бобси.– Твоя мама все еще адвокатствует или работает в суде?

– Отдай телефон! – заверещала Бобси.

– В нашем мире за все приходится платить – уж этому-то политика меня научила,– процедил отец сквозь стиснутые зубы.

– Вот я и беру с тебя десять тысяч фунтов за все твои извращения,– парировала Бобси.

– Десять тысяч фунтов?! – вскрикнула я.

Иными словами, я лезла из кожи вон, чтобы папочка заплатил Бобси за то, что она слизывала сливки с его сапог для верховой езды или бог его знает за что.

– Дай сюда! – прорычала я, выхватывая конверт из руки Бобси.

Недолго думая, я отобрала и телефон у отца.

Оба смотрели на меня, вытаращив глаза.

– Моему терпению настал предел! – выпалила я, грозя пальцем.

– В таком случае, Мартин,– тотчас нашлась Бобси, смерив меня отнюдь не красящим леди взглядом,– открою тебе еще один секрет.

– Какой секрет? – ровным голосом спросил отец, продолжая смотреть на меня.

Я сразу поняла, что ему уже все известно.

– Твоя примерная дочь…– начала Бобси.

Но папаша соображал быстрее. Проворно подскочив ко мне, он обхватил меня рукой.

Я мгновенно сунула конверт в лифчик.

– Хочешь добавить еще одну гнусную выдумку в свой поганый список, Элеонора? – прогремел он.– В нашей семье нет секретов. Если ты вздумала заявить, что Мелисса замешана в твоих грязных делишках, спешу тебя разочаровать, моя дорогая. Она всего лишь провела маленькое расследование – хотела помочь отцу выпутаться из твоих гадких сетей, правда ведь, доченька?

– Э-э… да,– промямлила я.

Лицо Бобси исказилось, будто ее только что лягнула лошадь.

– В общем, ничего такого, о чем мне давным– давно не поведала Мелисса, ты рассказать не сможешь. Советую больше не унижаться. Итак? Все вопросы решены, можно вернуться на праздник! – Отец помолчал.– А тебе, Элеонора, наверное, пора домой. Если хочешь, я позвоню твоему отцу, попрошу приехать за тобой.

Бобси, давясь слезами, резко развернулась и зашагала прочь. Но поскольку гравия на этом участке было довольно мало, пошатнулась на высоких каблуках и зацепилась подолом за невысокий розовый куст: платье задралось, представляя на наше обозрение крепкий наездничий зад.

Папа повел меня в противоположную сторону, но не к шатру, а в дом.

– Куда мы? – спросила я.

– Подальше от любопытных глаз,– тихо ответил отец, улыбаясь проходившим мимо гостям.

Я с ужасом осознала, что мои беды еще не закончились.

Мы вошли в холл с украшенным цветами камином. Едва закрыв за собой дверь, отец повернулся ко мне с искаженной от ярости физиономией.

– Дай сюда деньги! – потребовал он.

– Нет! – заявила я, прижимая к груди руку.

– Дай деньги! – повторил папаша с угрозой.

– Нет,– затерлась я.– Они мои. К тому же я только что спасла тебя от шантажистки, разве не так?

– Бог мой, Мелисса! Да я из-за тебя чуть со стыда не сгорел! Мне всегда казалось, что ума тебе недостает, но такого и представить не мог! Какого черта ты играешь в эти глупые игры? Моя дочь – и живет в идиотском выдуманном мире!

У меня задрожали губы.

– Откуда ты узнал?

– Ха! Неужели ты думала, что до меня не дойдут слухи?

Мы уставились друг на друга. От страха у меня кружилась голова, но деньги я твердо решила оставить себе. Я честно их заработала. У отца на лбу вздулась и пульсировала вена. Казалось, его вот-вот хватит удар.

– Между прочим, для шлюхи ты одеваешься слишком безвкусно,– добавил он.– Тебе никогда не приходило в голову, что для таких платьев у тебя не те ноги? У Элеоноры хоть ляжки крепкие.

– А ты у нас великий ценитель! – закричала я в ответ.– Превратил бабушкину квартиру в подобие ипподрома – молодых кобылок там, во всяком случае, бывает не меньше!

Пусть я говорила и не вполне связно, это был первый в жизни раз, когда я хоть и тряслась от страха, но отважилась открыто вступить с отцом в спор. Ярость, впрочем, заглушала во мне даже страх.

– Да как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! – заревел отец.– После всего, что я для тебя сделал! После бесчисленных жертв, которые я принес семье, у тебя хватает наглости связывать мое имя со своими мерзкими похождениями!

От подобного лицемерия у меня перехватило дыхание. Я прекрасно понимала, что отец несет чушь, но, несмотря на это, какая-то часть меня съежилась от испуга.

– На что ты тратишь свою жизнь, Мелисса? А? Прожигаешь ее, это при твоих-то возможностях! Смешно вспоминать, как ты разглагольствовала о карьере и независимости.– Отец расхохотался.– Впрочем, это тоже своего рода карьера – определяется количеством мужиков.

Меня затошнило. Ноги на высоких каблуках вдруг ослабли. В эту минуту сбоку от меня кто– то кашлянул.

Отец резко повернул голову. Я даже не желала знать, кто вошел.

– Какого черта вам нужно? – требовательно спросил отец.– Неужели не видите: мы раз-говариваем?

– Извините, сэр,– прозвучал в ответ спокойный голос.– Я нечаянно подслушал и обязан потребовать: возьмите свои слова обратно.

Проклятье! Джонатан.

– А кто вы, простите? – осведомился отец.

– Меня зовут Джонатан Райли, я один из клиентов Мелиссы,– более вежливо, чем в нынешних обстоятельствах можно было вообразить, ответил Джонатан.– Пользуюсь услугами ее агентства.

– И как я сразу не догадался! К своей работе она, как видно, подходит крайне серьезно,– проворчал папаша.– Клиентов притащила за собой даже на свадьбу сестры. Проститутка с повышенным чувством ответственности. Молодец, Мелисса, нечего сказать!

– Я еще и друг жениха,– сказал Джонатан.– И попрошу вас не называть Мелиссу проституткой. Она совсем не такая.

Я смотрела то на одного, то на другого, гадая, к чему приведут речи Джонатана в духе «Унесенных ветром».

– Серьезно? – Лицо папаши смягчилось, не предвещая ничего хорошего – я знала по опыту.– Расскажите-ка поподробнее,– нараспев попросил он.– Буду страшно рад, если пойму, что ошибался. Не каждый ведь день узнаешь, что твоя дочь продает себя.

Джонатана, слава богу, перемена тактики не сбила с толку.

– Вы очень глубоко ошибаетесь. У Мелиссы агентство, она помогает клиентам справляться с жизненными трудностями. Ни в одной другой конторе ни здесь, ни в Штатах я не видел, чтобы к делу подходили столь же разумно и по-доброму,– сказал он.– У нее вовсе не эскорт-услуги, как вы, наверно, подумали. Мелисса что-то вроде няньки, только для взрослых мужчин. Она талантливая и находчивая бизнес-леди. Можете по праву ею гордиться.

Отец, по-моему, даже немного растерялся, и Джонатан воспользовался моментом, чтобы сделать шаг вперед. Папа, стоявший на фоне причудливого украшения из цветов, был вынужден взглянуть гостю в глаза.