Какого черта он прислал эту бутылку? Может, потому что я так долго рассматривала Бобси, а ему показалось, я положила на него глаз?

От стыда мне сделалось тошно. За кого он меня принял?

– Сядь, допьем шампанское, раз уж открыли бутылку,– велел Нельсон.– Потом подойдешь, поблагодаришь его и пожелаешь им обоим приятного вечера. Если хочешь, я даже заплачу за выпитое. Деньги вернешь, когда сможешь.

Как великодушно с его стороны! Нельсон зарабатывал больше, чем я, но отнюдь не столько, чтобы так шиковать.

– Ладно,– сказала я, соглашаясь с большой неохотой.– Но пейте вдвоем. Я и правда не могу.

Как только Габи допила остатки шампанского – ждать долго не пришлось,– я отправилась к столику Бобси и, залившись краской, произнесла благодарственную речь, стараясь при этом смотреть однокласснице прямо в глаза, дабы она прочла в них: мне очень неловко. На ее спутника я взглянула лишь мельком, из нежелания показаться невежливой, и тотчас сказала «нет», когда он с воодушевлением предложил заказать еще бутылочку и распить ее за их столиком.

Бедная Бобси, подумала я. Какой мерзавец. После всего, что случилось, настроения продолжить загул ни у кого из нас троих не было. Больше, чем когда-либо, мне хотелось провести остаток вечера на диване перед телевизором, угощаясь приготовленной Нельсоном курицей.

Мы с соседом решили отправиться домой пешком. Габи тут же заявила, что прогуляется с нами, чтобы протрезветь.

Меня слегка знобило, как это обычно случалось после коктейля. Нельсон отмалчивался, что вообще нагоняло легкий страх.

Габи взяла мою руку и на ходу стала дурашливо пихаться бедром. Я дюйма на четыре выше ее, поэтому решила не отвечать подружке тем же – вдруг еще свалится.

– Бедная Мел,– протянула Габи, как всегда позабыв о деликатности.– У тебя сейчас черная полоса в жизни, верно?

– Угу,– буркнула я.

– Ни работы, ни мужчины. Хорошо еще, что с тобой рядом Нельсон.

Если таким образом она хотела разговорить его, то усилия пропали даром.

– Надо почаще куда-нибудь тебя выводить,– сказала Габи, пожимая мою руку.– Да-да, правильно. Как-нибудь устроим девичник, закатим такое веселье, что весь город вздрогнет.– Свободной рукой она потрепала мои темные локоны.– А про Орландо забудь. Найдешь себе нового парня, и глазом не успеешь моргнуть. Он пришлет на наш столик шампанского.– Помолчав, она добавила: – И будет, конечно, помоложе сегодняшнего кавалера.

– Какая пошлость! – поморщился Нельсон.

– Действительно,– согласилась я.– Пошлятина.

– Пусть и пошло, зато выгодно. И потом, начать личную жизнь заново ты должна хоть с чего-нибудь.

Впереди меня ждала сплошная безысходность. От этой мысли заныло сердце. Мне удавалось весь вечер не вспоминать об Орландо, но Габи одним упоминанием о нем снова разбередила душевную рану. Кстати, ходить с ней в «Блуберд» я соглашалась в основном потому, что это заведение не ассоциировалось у меня с Орландо.

Мы всегда встречались в барах. Как только я отыскивала его глазами – в большинстве случаев он ждал меня у стойки, болтая с барменом,– мое сердце переворачивалось. Светловолосый, длинноногий, с полуулыбкой на губах – верный признак веселого нрава,– он походил на прекрасного принца с обложки детской сказки.

Знатоки утверждают, что время лечит все, даже разбитое сердце; я им не верила. Моему сердцу исцеление не светило. Мы с Орландо общались два года – то сходились, то расставались…

По большей части, впрочем, были в размолвке.

– А разве не таким же образом ты познакомилась со своим Орландо? – спросила Габи.– Он ведь тоже купил тебе шампанского.

– Да. Но у нас все было совершенно по-другому.

– Что значит «по-другому»? – сварливо спросил Нельсон, который всегда терпеть не мог Орландо.

Я закусила губу.

– Нас свела сама судьба. В нашем знакомстве не было и капли пошлости. Орландо подсел ко мне с шампанским и спросил, не желаю ли я выпить вместе с ним Он ужинал в тот вечер с матерью, но она как раз убежала по каким-то срочным семейным делам. Что я могла ответить? Шампанское выдыхалось…

Нельсон и Габи разразились хохотом, а я уставилась на них в полном изумлении.

– В чем дело?

– Обожаю, когда ты рассказываешь эту историю. Готов каждый раз помереть со смеху,– простонал Нельсон, вытирая глаза рукавом. – Надо же быть такой доверчивой!

– И вовсе я не доверчивая! – ощетинилась я.– Спроси у Квентина. Ни одного агента из офиса и близко к себе не подпускала!

– Плохо старались.

Не успевшая протрезветь Габи фыркнула, и оба снова покатились со смеху.

Я не поняла, что их так веселит, но ничего не сказала. Так или иначе, сейчас они наконец-то были заодно.

Но честное слово: я отличалась редким благоразумием. Хьюи не раз хвастал, какие жуткие вольности позволял себе с предыдущей помощницей, со мной же он так не мог, даже не пытался пудрить мне мозги.

Я пошла вперед, предоставив друзьям возможность нахохотаться всласть. Не то чтобы я не умела посмеяться над собой, просто в этот вечер была совсем не в том настроении. Пожалуй, никогда еще жизнь не казалась мне настолько безотрадной: все шло наперекосяк и ничто не радовало.

Когда меня уволили из юридической фирмы, мою беду разделил Орландо; когда он заявил, что уходит, я с головой ушла в организацию на работе праздника по случаю Дня святого Валентина. Теперь у меня не было ни того ни другого, к тому же приближалась свадьба Эмери и предстояло чаще, чем за все время моей самостоятельной жизни, общаться с собственным семейством, что огорчало и даже чем-то пугало.

Наверное, я бы запила, но это грозило серьезной опасностью. Во хмелю я превращалась в подобие знойной Софи Лорен: соблазнительно закатывала глазки и начинала раскачивать бедрами. Сейчас все это мне было ни к чему.

У меня за спиной послышались торопливые шаги Габи и Нельсона.

– Подожди же,– тяжело дыша, проворчала Габи.– Куда так гонишь?

– Прости, Мел. Мы не хотели тебя обидеть.– Нельсон обхватил меня рукой за плечи.– А знаешь, сзади ты смотрелась точь-в-точь как Мэрилин Монро, когда она шла по платформе в «Некоторые любят погорячее».

– Спасибо,– сказала я, поблагодарив его больше за тепло сильной руки, нежели за комплимент.

– Сама злишься, а шажки делаешь мелкие– мелкие,– добавил он.

Габи взяла меня под руку с другой стороны.

– Не сердись,– сказала она.– Просто нам хочется, чтобы ты была счастлива. Ты этого за-служиваешь, потому что печешься о благополучии всех окружающих… Может быть, ради разнообразия позаботишься и о себе? – Она прижала мою руку к своему бедру.– Поставь-ка личные интересы выше общественных. Поступают так истинные леди или нет – какая, к черту, разница?

У меня задрожали губы, и я даже не старалась это скрыть. Потому что до смерти устала делать вид, будто всем довольна. Во всяком случае, перед Габи и Нельсоном можно было не выпендриваться, а признать, что дела мои неважные. Хотя бы этому стоило порадоваться; порой не обращаешь внимания на то, как тебе жмут туфли, и, только скинув их, позволяешь себе поохать над волдырями и ссадинами.

Итак, первый плюс я нашла. Оставалось отыскать еще два.

– Смотри, Габи, такси,– сказал Нельсон, указывая на машину с оранжевым фонарем.– Может, поедешь домой? Еще успеете сходить с Аароном в другой бар – продолжить вечер.

Габи в нерешительности глянула на меня. Я догадывалась, что она собралась к нам в гости – отведать Нельсонова угощения, а заодно построить ему глазки. С другой стороны, было всего девять часов. Аарон как раз вернулся домой с полными карманами денег. Они проводили весьма немного времени вдвоем… впрочем, порой мне казалось, что Габи это вполне устраивало.

Затруднение разрешил Нельсон, махнув таксисту рукой. Машина подъехала к нам.

– Куда? – спросил водитель.

– В Милл-Хилл,– ответил Нельсон.

Не успела Габи сказать хоть слово, он открыл перед ней дверцу.

Моя подруга крепко обняла меня.

– Оставляю тебя на попечение заботливого Нельсона,– шепнула она и скорчила гримасу, изображая неземную страсть.

Когда такси тронулось с места, Габи послала нам из окна пьяный воздушный поцелуй и крикнула:

– Не грусти, Мел! Все образуется!

– Ты так думаешь? – печально пробормотала я, провожая машину взглядом.– Ох, как я в этом сомневаюсь…

– Конечно, все наладится, дурочка,– сказал Нельсон, снова обнял меня за плечи, и мы пошли дальше.– Просто научись оценивать себя по-настоящему. Я говорю не только о работе.

– Догадываюсь, на что ты намекаешь, но я и так знаю себе цену,– возразила я.– Запросы у меня отнюдь не маленькие!