Все остальное подбирали под стиль и цвет шатра. Я знала, что погода будет холодная, поэтому меню составила в основном из острых индийских блюд – рыбных, рисовых, с карри, другими пряностями,– чтобы гости не замерзли. Папа чуть не тронулся умом, когда узнал, что свадьба у Эмери будет в индийском стиле,– особенно посмотрев на счета.

Я взяла с собой папку с бумагами, уселась на один из золотистых стульев и принялась делать последние звонки – фотографу, поставщикам еды, музыкантам, которые должны были играть вечером,– и ставить в расписании последние галочки.

Удостоверившись, что все идет по плану, я отложила телефон и осмотрелась по сторонам.

Если и у меня будет когда-нибудь свадьба, я устрою что-нибудь в этом же роде. Если.

– Как пройти на кухню, красавица? – крикнул человек в белом халате.

Я встала со стула и пошла показывать дорогу.

Мама, бабушка и Эмери уже сидели на кухне, прикидываясь, что ведут за чаем девичьи разговоры, а фотограф – к счастью, именно та женщина, которую я заказывала,– снимала их с разных сторон. Мама была при полном макияже, на бабушке красовалась ярко-красная шляпа-тюрбан, немного подтягивавшая кожу лица, а Эмери надела солнцезащитные очки.

– Красивые очки! – воскликнула фотограф.– Смотрятся оригинально!

– Она забыла промыть контактные линзы,– сообщила мне бабушка.– Теперь выглядит, точно больной миксоматозом кролик. Глупышка.

– Где папа?

Я налила себе чаю, стараясь не попасть в кадр.

– Бог. Его. Знает,– произнесла мама сквозь лучезарную улыбку матери невесты.

– Не могли бы вы немного отойти в сторону? – попросила меня фотограф.

Раздался звонок в дверь, и я пошла открывать.

– Здравствуйте! Мои поздравления! Все готово для торжественного момента? – произнесла сладким голосом еще одна незнакомка с пышными волосами.

– Не совсем,– ответила я, раскрывая дверь шире, чтобы дама закатила в дом тележку с великим множеством приспособлений для наведения красоты.– Сюда, пожалуйста.

Я провела пышноволосую леди в кухню, где Эмери вручала маме букет, а та притворялась, что растрогана до глубины души. Вообще-то эти цветы я купила для Уильяма – он должен был подарить их маме позднее, по возвращении из церкви.

Я принялась раздавать памятки.

– Возьмите. Это список сегодняшних мероприятий с указанием места и времени, чтобы никто ничего не перепутал.

– Как предусмотрительно! А заучивать это не надо? – спросила бабушка.

– Послушайте, я вовсе не корчу из себя командира, но это единственный способ вас всех организовать,– объяснила я, немного смущаясь в присутствии фотографа.

– Мелисса! – проревел откуда-то сверху отец.– Мелисса?

– Чего еще? – жалобно пробормотала я, выходя из кухни.

Отец, облаченный в парчовый халат, сидел в кабинете, ел рогалики и пил кофе.

Выглядел он весьма хмуро. Как только я увидела его, то вмиг рассталась с мыслью о том, что папа собирался парой слов поблагодарить меня за проделанную работу.

– Мелисса,– произнес он, стряхивая с пальцев крошки.– По-моему, ты забыла мне что-то отдать.

Я протянула ему расписание.

– Очень смешно,– проворчал отец мрачно.– Но я не об этом. А о наличных.

– Они в моей комнате,– уныло пробормотала я.

Даже теперь в душе у меня теплилась слабая надежда: вдруг все это просто проверка? Вдруг, получив-таки деньги, отец скинет злодейскую личину и скажет: «Оставь все это себе, доченька»?

Впрочем, вряд ли такое могло случиться. Зря я надеялась на чудо.

– Заплатить за шатер можно и чеком,– осмелилась сказать я.– Вчера разговаривала с теми, кто его устанавливал. Очень приятные люди.

Несколько секунд отцовское лицо ничего не выражало, потом снова помрачнело.

– Деньги, которые ты вернешь, я собираюсь потратить вовсе не на шатер.

– А я подумала, именно на него…

– Мелисса, гостеприимство – удовольствие не из дешевых,– уклончиво сказал он.– Отец невесты не имеет права явиться на свадьбу с пустыми карманами.

Я внимательно посмотрела на него. Зачем ему понадобились наличные? К приему гостей все было готово.

– Будь добра, сходи и принеси мне деньги – рассеянно попросил отец, просматривая первую страницу «Телеграф».

Я поплелась в свою комнату, достала из сумки конверт и напомнила себе, что, по крайней мере, освобожусь от долга (почти).

Отдавая деньги отцу, я продолжала думать о независимости, которую обретала.

– Умница,– сказал отец, мельком взглянув на меня.

Он убрал конверт в ящик стола и закрыл его на ключ.

– Это все? – спросила я.

Отец оторвал глаза от газеты.

– Да, а что еще?

Я уставилась на него, страстно желая, чтоб он поблагодарил меня.

– Ступай, крошка.

Папа махнул рукой, давая мне понять, что я свободна.

Ненавидя себя за проклятую слабость, я отправилась назад в кухню.

Эмери сидела у стола: над ней корпела женщина-визажист. От сестры веяло боттичеллиевской безмятежностью, и в какую-то секунду я ей даже позавидовала.

Зазвонил телефон, и мне пришлось переключиться на дам, украшавших церковь цветами в обмен на щедрое пожертвование в фонд детских приютов. Папа еще и не подозревал, какие его ждут траты.

До половины первого все шло строго по моему расписанию: привезли заказы из ресторана, потом приехали и принялись настраивать инструменты музыканты, позвонил Нельсон и сказал, что они с Габи уже выходят. Я втиснула себя в убийственный корсет Милочки, готовясь облачиться в платье подружки невесты, а мама и бабушка, пока над ними работали визажист и парикмахер, даже стали обмениваться счастливыми воспоминаниями о собственных свадьбах.

Потом в гостиную влетел отец.

– Он не успеет! Не появится вовремя! Проклятье! Где Мелисса?

Я в ужасе вскочила с дивана у окна.

– В чем дело? Уильям? Господи! Только не говори Эмери.

– Да не Уильям! – выпалил отец.– Юрист! Он пообещал отправить добрачные договоры с курьером еще вчера!

– Ради бога, Мартин,– пробормотала бабушка.

– Эмери не выйдет за него, пока не появятся подписи в договорах! – продолжал бушевать отец.– Мелисса, отправляйся в город, возьми эти чертовы бумаги!

– Что?!

– Это не займет много времени. Приедешь в Лондон, забежишь за договорами – и сразу назад

Я уставилась на него, не веря собственным ушам.

– Да не переживай! – махнул рукой отец.– Впереди еще море времени. Церемония начнется не раньше чем через два часа. Шевелись! А то задержишь нас всех.

Все дальнейшее было похоже на кадры какого-то странного кино: вот я прямо в платье подружки невесты сажусь в бабушкину машину, мчусь в город, забираю конверт с документами у давящейся от смеха секретарши, еду назад, пробиваясь сквозь стада автомобилей на шоссе, едва не врезаюсь во встречный «рено», сворачивая с главной дороги на нашу улицу…

Кошмар все-таки закончился.

– Вот,– выпалила я, кладя конверт на кухонный стол перед мамой.

До приезда электромобилей оставалось полчаса.

Я осмотрелась по сторонам и неожиданно поняла, что в кухне больше никого нет.

– Эмери? – закричала я.– Бабушка?

На верхней ступени лестницы появилась Эмери в подвенечном наряде. Я замерла. Моя сестра выглядела бесподобно: длинное атласное платье, широкий пояс вокруг бедер – она была похожа на девушку времен короля Артура. Искрящийся водопад ореховых волос обрамлял спокойное лицо. Когда Эмери подняла руку, чтобы прикоснуться к короне из цветов на голове, на изящном белом запястье сверкнул бриллиантовый браслет.

– Эмери,– прошептала я,– да ты просто красавица!

Она улыбнулась, и в эту минуту даже ее рассеянность показалась мне царственной.

– Где визажистка? – спросила я.– Времени остается в обрез.

Мама подняла руку к губам.

– Черт возьми! Прости, дорогая.

– Хочешь сказать, что она ушла? – Уже почти не сомневаясь в этом, спросила я.

– Да, потому что очень спешила,– объяснила мама.– У нее сегодня еще одна свадьба.

Я стиснула зубы. Сцену устраивать не следовало – нельзя было портить день.

– Ладно,– пробормотала я.– Ладно. Накрашусь сама.

– Нет, детка,– сказала бабушка.– Позволь, это сделаю я.

К делу определенно подключился некто более влиятельный, чем наш отец: семейство Ромни-Джоунс благополучно собралось у церкви. Даже дождь не пошел. Лошадь и экипаж, предоставленные «Грин энерджи», смотрелись сказочно, местные жители бросали конфетти, и только двое гостей еще стояли в стороне, докуривая сигареты

– Подожди здесь,– велел отец.

Он выглядел великолепно. Его волосы лежали так идеально, что я подумала – а не воспользовался ли он услугами визажистки вместо меня.

– Как тебе идет эта накидка, Эмери! – воскликнула бабушка, когда отец направился к церкви.– Гораздо больше, чем в свое время – мне.