– А что ты умеешь делать? – спросила она.

– Прекрасно схожусь с людьми,– моментально сообщила я.– У меня отлично получается организовывать работу и улучшать условия труда. Предвидеть неприятности и своевременно их предотвращать. Еще я здорово веду разговор. Даже с самыми нудными и сложными собеседниками.

Да уж, было бы странно, если бы во мне не развились эти способности – после двадцати-то семи лет общения с папочкой…

Испугавшись, что Бобси угадает мои мысли, я добавила:

– Еще я быстро печатаю, отличаюсь предусмотрительностью и знаю толк в информационных технологиях.

– Предусмотрительностью? Ну конечно! – озорно подмигнула Бобси.– Ты ведь у нас дочь Великого махинатора!

У меня под мышками выступил горячий пот. Я повернула голову и взглянула на наше отражение в зеркале: вот Бобси с ее изящными изгибами и алыми губами, а вот и я с растрепанными волосами и пылающим лицом.

Какого черта я стою в туалете «Блуберда» и отвечаю на вопросы «Карандашной» Бобси Паркин? Слов нет, она стала красавицей, но ведь я не желаю найти работу в парикмахерской для пуделей и совершенно не хочу впутывать в разговор отца.

– Было приятно снова увидеться,– сказала я, распрямляя плечи.– Не буду больше тебя задерживать. Может, как-нибудь пообедаем вместе.

Бобси потерла нос знакомым мне жестом и почему-то стала похожа на лошадь.

– Да. Конечно.

Она раскрыла сумочку, такую крошечную, что было трудно определить ее назначение, но я сразу догадалась, что стоит такая штуковина целое состояние. У меня хватало денег лишь на то, чтобы одеваться элегантно,– модно и с шиком пока не получалось.

Порывшись в своем пижонском ридикюле, Бобси достала маленькую карточку и протянула ее мне.

– Слушай, если тебе нужна работа, свяжись с миссис Маккиннон.

Я подняла брови.

– Миссис Маккиннон? Учительница по домоводству? Из «Сент-Катал»?

Бобси кивнула.

– Позвони ей, скажи, что это я дала тебе ее номер.

– У нее что, агентство для тех, кто нуждается во временной работе?

Бобси улыбнулась. Она действительно будто превратилась в совсем другую девочку. Точнее, в женщину.

– Можно сказать, да.

На карточке значилось лишь «Хильдегард Маккиннон» и челсийский телефонный номер, что совсем сбивало с толку. Домоводство было моим любимым школьным предметом, а миссис Маккиннон – любимой учительницей. Обеспечить кого-либо работой она вряд ли могла, разве только человека, который мечтал посвятить себя организации вечеринок. Так, кстати, в основном жила моя мама.

Миссис Маккиннон была мастером очистки поверхностей от бактерий и первоклассным составителем особых меню – для мусульман, вегетарианцев, беременных и тех, кто не переносит лактозу; она знала и множество других секретов: к примеру, как съесть рака, не облизывая пальцев, или каким образом отклонить предложение о замужестве, никого не обижая. Я обожала ее уроки.

Она сама была сплошной загадкой. О мистере Маккинноне никто ничего не знал. Болтали, будто однажды он попросил бумажную салфетку вместо матерчатой, и супруга, недолго думая, дала ему отставку. Большинство девочек боялись ее, я же смотрела на миссис Маккиннон в немом восхищении, потому что чувствовала: под безупречной внешностью бушует жаркое пламя.

С другой стороны, именно она пробудила во мне страсть к шитью, потому что вечно отчитывала по поводу того, как неладно на мне сидит школьная форма, и велела в качестве домашнего задания ушивать ее.

Я только собралась спросить, каким образом премудрости миссис Маккиннон смогут помочь мне оплатить счет из «Бритиш телеком», как Бобси, поправив в восхитительных волосах заколку от Шанель, вышла из туалета.

– Ну и? – спросил Нельсон, как только я вернулась за столик.– Бобси это или нет?

– Да, она,– ответила я.

Нельсон сказал что-то по поводу лошадей, но я не расслышала, поскольку в эту секунду мой взгляд упал на появившуюся на столике бутылку «Крюга».

– Послушайте, не стоило так тратиться! Мне очень приятно, но это совсем ни к чему, честное слово! – задыхаясь от благодарности, пробормотала я.– Кто из вас…

– Нет, Мелисса, мы тут ни при чем,– странно улыбнулась Габи.– Просто подошел официант, поставил бутылку и сказал, что это для тебя.

– Для меня?

Мои брови сами собой поползли на лоб. Я попросила бармена прислать нам счет, а не шампанское.

– Я как раз ходил в туалет,– произнес Нельсон оправдывающимся тоном, будто считал себя обязанным каким-то образом предотвратить появление «Крюга» на нашем столике.

До меня вдруг дошло. Со мной подобное уже случалось. Существует жуткий тип мужчин, которым кажется, будто за бутылку шампанского они могут купить внимание дамы – и не только внимание. Я всегда отсылала такие подарочки назад.

Нельсон стиснул зубы.

Габи благоговейно поглаживала бутылку пальцем и выглядела несколько подавленной. Никто из нас не мог себе позволить такую роскошь, как «Крюг», а ведь он – лучшее утешение, когда на душе скребут кошки.

Признаться честно, необходимость соблюдения правил хорошего тона раздражает порой даже меня.

Но, кто же прислал шампанское? И могла ли я его оставить?

Я осторожно осмотрелась и увидела, что отец Бобси лучезарно мне улыбается. Его красная физиономия готова была треснуть от самодовольства.

– Посмотрите-ка,– сказала я, поворачиваясь к Нельсону и Габи, но почему-то не чувствуя облегчения.– Шампанское прислал отец Бобси.

Как мило. Должно быть, она рассказала ему, что у меня неприятности. Насколько внимательные люди – и она и он!

– Ты уверена? – спросила Габи с сомнением.– У нее какой-то недовольный вид.

Что верно, то верно. Бобси говорила о чем-то с весьма пасмурным выражением лица.

– И с чего ты взяла, что он ей отец? – добавила Габи.– Лично я не вижу ни малейшего сходства.

– Гм… В самом деле,– согласилась я.– Может, это ее дядя. Или друг семьи? Так или иначе, он поразительно щедрый.

Только я собралась подойти к доброму дяде, чтобы поблагодарить его, как Нельсон чрезвычайно язвительно спросил:

– Интересно, каким манером он узнал о твоих неприятностях, если вы с Бобси болтали в туалете? Неужели о твоем сокращении уже написано в «Ивнинг стандард»? Или папочка у Бобси телепат?

Не успела я толком обдумать слова Нельсона, как Габи приняла командирское решение и стала ловко открывать бутылку.

– Габи!

– Да ладно тебе, Мел! – Она быстро наполнила бокалы.– Порой девушке просто необходимо побаловаться шампанским – независимо от того, кто за него платит.

В моей душе шла мучительная борьба.

– Но ведь Бобси…

– Боже праведный, Мелисса! – негодующе воскликнул Нельсон.– Всем и каждому в этом зале яснее ясного, что он ей не отец, одна ты веришь в эту чушь! Сама посмотри, как он гладит ее потной лапой по коленке.

Ай-яй-яй… Так оно и было.

Ну и ну.

– Кто же он тогда? – требовательно спросила я.

– А мне откуда знать? – криво улыбнулся Нельсон.– Скорее всего, это ее бойфренд… впрочем, определение «бой», мальчик, к нему не очень– то подходит.

– Спонсор,– со знанием дела сказала Габи.– Богатенький папик.

Я старалась смотреть не прямо на Бобси и ее любовника, а немного в сторону, чтобы видеть их боковым зрением, но взгляд упрямо возвращался к ним, и я решила вообще отвернуться, пробормотав:

– Господи.

– А, по-моему, правильно делает эта твоя Бобси,– заявила Габи, снова наполняя свой бокал.– И я бы не отказалась от поклонника, который купал бы меня в «Крюге»… Аарон, когда речь заходит о шампанском, становится настоящим скрягой, хотя в данный момент, скажем прямо, не бедствует.

– Надеюсь, ты заметила, что сами они пьют белое вино? Наверное, поэтому у Бобси такая кислая мина,– сказал мне Нельсон.– Может, хватит глазеть на них с разинутым ртом? Такое ощущение, что ты увидела аварию на дороге.

Я придала своему лицу скучающее выражение, но вряд ли сумела скрыть, что потрясена до глубины души.

Нельсон и Габи всегда подшучивают над тем, как часто вполне обычные вещи повергают меня в шок. Наверное, все дело в том, что я воспитывалась в некоторой изоляции от мира: отец не желал, чтобы о бесчисленных скандалах, связанных с ним, знала семья, и ограничивал нас в просмотре телевизора и чтении газет. А у матери хватало своих забот, которыми она никогда не делилась с дочерьми.

В любом случае у меня не укладывалось в голове: как же так, человек пришел на свидание с Бобси, а шампанское прислал мне! Омерзительно!

– Я не могу это пить! – заявила я, отодвигая бокал.

Габи схватила его, быстро осушив свой.

– Как хочешь.

– Пойдемте отсюда.

Я надела пальто и стала обматывать шею шарфом.