Миссис Маккиннон смотрела на меня так, будто никаких уточнений не требовалось.

Наверное, я выглядела потрясенной, поскольку ее лицо вдруг смягчилось и она поспешно добавила:

– Я упомянула об этом, разумеется, лишь для того, чтобы ты знала: порой не исключено и такое. Но тут все будет зависеть только от тебя. Если хочешь, можешь сразу отказаться от оказания услуг подобного рода.– Миссис Маккиннон помахала рукой.– Большинство моих клиентов нуждаются лишь в приятной компании и смышленой собеседнице. Эти требования ты можешь выполнить с легкостью, даже не сомневаюсь.

– Понятно,– сказала я.

Еще бы не понять. Миссис Маккиннон на старости лет организовала и возглавила агентство эскорт-услуг!

Неужели мир совсем сошел с ума?

В душе у меня вдруг шевельнулся странный интерес к происходящему, но я мгновенно задавила его. Все зависело только от моего слова. То есть ни о каких непристойностях говорить вообще не имело смысла.

– Должна подчеркнуть, Мелисса: речь во все не идет о чем-то предосудительном.– Для пущей убедительности миссис Маккиннон снова склонила голову набок.– Я всего лишь на время соединяю очаровательных молодых дам вроде тебя с мужчинами, которые сумеют по достоинству оценить твой шарм и твое обаяние и соответственно готовы за это заплатить. Что конкретно ты можешь предложить, решать только тебе самой.

Я медленно кивнула.

Как говорится, роковой женщиной я отнюдь не была, несмотря на комплименты, которыми меня столь щедро осыпала миссис Маккиннон. Думаю, и она прекрасно это понимала. Если уж даже своим бойфрендам я не предлагала полного комплекса удовольствий, то с клиентами ее агентства и представить себя не могла нигде, кроме как за ресторанным столиком.

Впрочем, право определять ход событий, насколько я поняла, предоставлялось мне. На настоящих свиданиях все обстоит гораздо сложнее.

– Понятно,– повторила я более уверенно.– Это все очень интересно.

– И я так считаю,– удовлетворенно кивнула старая учительница.– Интересно и справедливо, не правда ли?

Она достала из верхнего ящика стола стопку бумаг и протянула ее мне.

– Возьми, пожалуйста. Нет-нет,– сказала миссис Маккиннон, когда я начала быстро про-листывать документы.– Возьми домой и изучи внимательно. Если возникнут вопросы, позвони. Оставишь мне номер своего сотового?

Я продиктовала телефон и на всякий случай адрес электронной почты.

– Замечательно.

Миссис Маккиннон поднялась с кресла и снова протянула мне руку. Я почувствовала аромат ее духов. «Арпеж». Он окутывал ее легкой дымкой, но не заполнял собой все помещение. Капля тут, там и вот тут – для нахалов. Ни больше, ни меньше.

И почему я не вынесла столько же полезного с уроков латыни?

– Спасибо, что уделили мне внимание…

– Спасибо тебе, Мелисса,– ответила миссис Маккиннон, встряхивая мою руку настолько энер-гично, насколько позволяли правила хорошего тона.– Надеюсь, мы положили начало великому делу.

По пути домой я купила себе букет красных тюльпанов – отметить знаменательное событие. Цветы прекрасно поднимают настроение и служат женщине лучшим украшением Я шла и представляла себе, как здорово смотрюсь: элегантная молодая дама идет по городской улице, сжимая в руке букет. Откуда он у нее? Купила сама? Или получила от любовника? А может, тюльпаны вручил ей восхищенный цветочник, когда она проплывала мимо его магазинчика?..

Придя домой, я почувствовала, что голодна как волк, и набросилась на холодильник, будто безумная. Однако он оказался пуст, точно полки в «Теско» накануне Рождества. Нельсон покупал лишь натуральные продукты и, как только истекал срок их годности, тут же все выбрасывал.

На дверце он оставил для меня записку-напоминание: сегодня была моя очередь готовить. Неожиданно я подумала о том, что скоро смогу ходить в «Уэйтроуз» и делать покупки с легким сердцем.

От таких мыслей стало веселее.

Стараясь не обращать внимания на настойчивые требования желудка, вооружившись карандашом и листочками бумаги для записей – на случай, если возникнут вопросы,– я надела очки и села с кружкой Нельсонова мятного чая просмотреть образец договора миссис Маккиннон.

Смысл написанного оказался настолько расплывчатым, что через десять минут я толком уяснила лишь две вещи: агентство старой учительницы называется «Шарм» и зарегистрировано не по тому адресу, где располагался офис миссис Маккиннон. Впрочем, эта деталь меня не особенно смутила – слишком много я повидала на своем веку договоров в риэлтерских фирмах.

Удивление вызывало другое, к примеру целая страница о требованиях, предъявляемых к внешнему виду сотрудницы агентства. Очевидно, у миссис Маккиннон работали не только бывшие ученицы – нам не стоило напоминать, что платье должно сидеть безукоризненно, что под него надо надевать подходящее нижнее белье, что не следует носить украшения из золота и волосы должны быть уложены безупречно.

Дальше миссис Маккиннон рекомендовала выбрать себе для работы другое имя, «чтобы ни на минуту не забывать о собственном очаровании и быть все время в приподнятом расположении духа». Мне предложение сразу понравилось: я вдруг почувствовала, что с помощью нового имени смогу избавиться от неприятностей, преследовавших Мелиссу Ромни-Джоунс.

Далее следовало: «Оставьте дома житейские заботы по поводу муниципального налога или необходимости вылечить зуб. Станьте на время ужина другой женщиной – неиссякаемо бодрой, безгранично обаятельной!»

Общую сказочную картину слегка портила строгая оговорка: «В целях личной и юридической безопасности настоящие имена запрещается открывать при любых обстоятельствах. Нарушившую это правило, ждет незамедлительное увольнение из компании «Шарм».

Ниже имелся огромный перечень тем, имен и прочего, касаться которых в разговоре миссис Маккиннон настоятельно не рекомендовала.

В конце подробно объяснялось, где именно в шикарных лондонских ресторанах располагаются туалеты.

Мне становилось все более интересно: а сколько же за все это обаяние платят? Когда я перешла к соответствующему разделу, у меня, что называется, глаза на лоб полезли. Неудивительно, что клиент Бобси мог позволить себе рассылать направо и налево по столикам шампанское. И что сама Бобси выглядела теперь так, будто над ней работал стилист Гвинет Пэлтроу.

Господи, подумала я, да ведь такими темпами запросто можно в ближайшее время вернуть долг папаше!

Я откинулась на спинку стула и представила себе, какое это будет огромное облегчение. Невероятно. Наконец прекратятся ехидные замечания, понятные лишь ему и мне, и разглагольствования о моей дурости, от которых делалось нестерпимо тошно. Самым смешным во всей ситуации казалось то, что заработать деньги на погашение долга я могла при помощи всего-то «никчемных способностей», которые в маме отец принимал как должное, а в моих сестрах считал лишь средством найти подходящих мужей. Получить благодаря этим умениям прибыль выдавался шанс мне, незамужней Мелиссе!..

Мои губы сами собой растянулись в улыбке. Да, решила я, смакуя разливающееся по сердцу приятное волнение. Пожалуй, стоит воспользоваться этой возможностью.

К тому же у меня имеется несчетное множество платьев для коктейля, которые висят себе в шкафу совершенно без дела. Я шила каждое по какому-то особому случаю, а надевала не по назначению и всего по разу.

К разряду красавиц я никогда себя не причисляла, однако, по мнению Габи, была «что надо», хоть не имела привычки болтать с незнакомцами в баре, но с секретарской работой справлялась вполне неплохо.

Я немного смутилась, подумав о необходимости сидеть целый вечер под оценивающим взглядом незнакомого мужчины, но напомнила себе, что это тоже будет работа. Так или иначе, в прошлом в подобных ситуациях я оказывалась не единожды. И потом, ужинать одной, даже в лучших ресторанах, гораздо тоскливее.

Еще раз, вообразив себе, с каким невиданным ликованием я вручу отцу чек, я мгновенно отбросила остатки сомнений. Порой приходится просто закрывать на что-то глаза и делать то, что нужно.

На последней странице договора миссис Маккиннон многословно объясняла, на благо чего служит деятельность ее агентства. Доводы казались убедительными, даже вдохновляли. Отдельные предложения напоминали о чем-то знакомом – создавалось впечатление, будто они взяты из некой школьной песенки.

Когда я дошла до строчки «За улыбку и добро денег не берут, но они лучше лекарств от тоски спасут», вспомнила: точно, пели мы такую песню в школе…