Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир

Хочешь стать как Нелли? Избегай монотонности, стереотипов и серости.

Оглушительные и долгие овации изрядно смутили меня. Вокруг стояла огромная толпа и разглядывала меня с изумлением и любопытством. Мой босс, Джозеф Пулитцер, издатель The New York World – газеты, в которой я работала с 1887 года, поглядывал с довольной улыбкой. Затем воскликнул: «Вы понимаете, насколько популярны? Вы уже были лучшим репортёром Америки, а теперь установили новый рекорд!» Я кивнула, и он продолжал: «Понимаете ли вы, что превзошли даже своего литературного соперника, Филеаса Фогга, легендарного героя книги Жюля Верна „Вокруг света в восемьдесят дней“?»

На этот раз я пожала плечами. Мне было сложно поверить в происходящее, настолько это казалось невероятным и поразительным. Как мне удалось объехать вокруг света, невзирая на все предубеждения против женщин? Как у меня хватило смелости путешествовать одной, да ещё заявиться домой к самому Жюлю Верну и взять у него интервью? Как я не побоялась пойти против общественных устоев? Наверное, я сумасшедшая – а может, просто слишком амбициозная, пылкая и настойчивая для своего времени. Я ощущала в себе большую силу – больше, чем океан, – которую не могла выразить словами.

Тем временем мистер Пулитцер продолжал: «Миллион человек приняли участие в организованной мной лотерее, чтобы угадать дату вашего возвращения в Нью-Йорк! Вы сделали нашу газету чрезвычайно популярной! Вы, Нелли, – это сама стихия! Скажите, как вы себя чувствуете после того, как проделали путь в 40 000 километров вокруг света и выиграли пари?» «Спасибо, хорошо», – ответила я. «Вы хотели бы что-то сказать людям?» Я подумала несколько секунд, и они показались мне самыми долгими за всё путешествие. Толпа затихла в ожидании. Затем я набрала воздуха и, обращаясь ко всему миру, заявила: «Моё путешествие, которое может совершить любая женщина с энергией и стремлением, задумано как некий ответ Эразму Вильсону, редактору первой газеты, в которой я работала, когда мне был всего 21 год. Тогда мой коллега спрашивал себя, для чего существуют девушки, и заключил, что они созданы, чтобы стряпать, шить и растить детей. Ну, вот вам и ответ, Эразм: мои успехи и я сама».


Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир
Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир

Руаль Амундсен

Полярный исследователь

Борге, Норвегия, 1872 г. – Баренцево море, 1928 г.

Первый человек, достигший Южного полюса и побывавший на обоих полюсах

«Сегодня 14 декабря 1911 года», – сказал Олаф. Мы, пятеро участников экспедиции, сидели в палатке, а за её стенками простиралась Антарктида. Мы очень устали, но ощущали гордость, ведь наше грандиозное предприятие увенчалось успехом.

«Этот день войдёт в историю. Как ты думаешь, Руаль?» – спросил Хельмер.

«Если мы сможем рассказать всем о нашем успехе – тогда да, конечно, – добавил Сверре, – но у нас нет беспроволочного телеграфа, и мы не можем связаться с миром…»

Я посмотрел им в глаза, затем кивнул. Да, мы покорили Южный полюс! Флаг Норвегии, моей страны, реял над нашей палаткой, но всё же тут было о чём подумать. Я понимал, что наша победа в Антарктиде ещё ничем не подтверждена. Нас чуть было не опередил наш самый сильный соперник – британский путешественник Роберт Фолкон Скотт.

Если бы я знал, что нас разделяет лишь 35 дней пути, то ещё больше опасался бы, что нас постигнет неудача в одном шаге от цели. И немедленно решил, что закончу свою книгу об экспедиции – ту, что я начал в 1910 году. Я назову её «Южный полюс», и она станет свидетельством нашего покорения Антарктиды.

«Приключения – результат плохого планирования».

Ещё ребёнком я хотел стать первым человеком, побывавшим на Северном полюсе. Это была моя единственная мечта! О Южном полюсе я и не думал. Многие годы я неустанно тренировался, чтобы закалить тело и характер. И всё же несколько лет назад другой полярный исследователь опередил меня: в 1909 году Роберт Эдвин Пири из США достиг Северного полюса. Он стал первым и забрал себе всю славу.

Эта неудача научила меня тому, что для достижения поставленных целей порой недостаточно больших усилий и самопожертвования, также нужен хорошо продуманный план.

Тогда же я понял, что могу сделать вид, что моя экспедиция ставит перед собой чисто научные цели и не предполагает никакого соперничества. В действительности же мне очень хотелось поставить рекорд – таково было моё намерение.


Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир

Я обновил свои знания об Антарктиде – прочёл множество книг, в том числе Шеклтона, и задумал разделить экспедицию на две части. Сначала мы поплывём на «Фраме» – судне, бывавшем в арктических и антарктических экспедициях. Затем пересядем на четверо саней, которые будут тянуть 52 собаки, а помогать мне будут лишь четыре человека.


Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир

Таким образом мы сможем двигаться быстрее. Никто не сможет догнать нас, даже Скотт!

Олаф, казалось, прочёл мои мысли: «Интересно, какое лицо было у Скотта, когда он получил нашу телеграмму, Руаль… Что он сказал тогда?»

«Ах да, эта телеграмма… „Позвольте информировать вас, что «Фрам» направляется в Антарктиду. Амундсен“. Послать её с Мадеры, архипелага в 545 километрах от африканского побережья, – это была гениальная идея!»

«Почему вы скрывали свои истинные намерения даже от нас? Мы узнали обо всём чуть раньше Скотта, – проговорил Сверре. – Только капитан „Фрама“ знал, что ваша истинная цель – Южный полюс». «Я не мог идти на риск и допустить вторую неудачу, – отвечал я. – Сам Шеклтон в 1909 году был всего в 180 километрах от полюса, но не дошёл».

Время развеяло все страхи и сомнения.

Успешный поход на Южный полюс, где нам удалось опередить Скотта на 35 дней, принёс мне славу и оживил старую мечту об Арктике. В течение следующих лет я несколько раз предпринимал попытки достичь Северного полюса на гидропланах, но безуспешно.

Наконец, 12 мая 1926 года я летел над Арктикой с Линкольном Эллсвортом – американцем, который финансировал моё предприятие, и итальянцем Умберто Нобиле, который построил и пилотировал дирижабль N1 «Норвегия».


Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир

Хочешь стать как Руаль? Учись планировать свои дела и не допускай, чтобы последнее слово оставалось за непредвиденными обстоятельствами.

С дирижабля мы сбросили на полюс три флага: норвежский, американский и итальянский. Они символизировали наш тройственный союз в этом полёте.

«Вы с Умберто остались большими друзьями, не так ли? – спросил Линкольн два года спустя, незадолго перед тем, как я улетел на борту аэроплана «Латам-47» на поиски потерпевшего крушение в Арктике дирижабля Нобиле. «Нет, вообще-то мы не разговаривали после того путешествия в мае 1926 года». – «Поэтому теперь ты не афишируешь свою помощь? Мы даже не уверены, что он ещё жив… Ты берёшься за очень рискованную задачу, без всякой гарантии успеха».

Да, я помню, что тогда сказал Эллсворту: «Ты помнишь, Линкольн, как там красиво, в высоких широтах? Разве я могу отказаться ещё раз увидеть всё своими глазами?»


Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир
Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир

Эрнест Генри Шеклтон

Исследователь

Килки-хаус, Ирландия, 1874 г. – Грютвикен, Южная Георгия и Южные Сандвичевы острова, 1922 г.

Моряк, бросивший вызов ледяной стихии

«Никакой корабль не может пересечь море льда! Даже „Эндьюранс“. Пора уже посмотреть фактам в лицо и признать очевидное», – сказал я Тому Крину, моему второму помощнику.

«Капитан Шеклтон, мы уже всё пробовали. Даже целыми днями обкалывали лёд кайлами… И что же „Эндьюранс“? Вместо благодарности он сдаётся», – хрипло ответил он. Том опустил взгляд, и из-под его века покатилась полузамёрзшая слеза.

Я потрепал его по плечу, затем погладил четырёх щенков, которые ходили за ним по пятам. Они родились несколько месяцев назад, во время долгого морского перехода. Кроме 79 ездовых собак, на борту были 45 новозеландских овец и разнообразная провизия.


Изображение к книге 20 великих исследователей, изменивших мир

Лорд Уинстон Черчилль торопил нас, и 1 августа 1914 года мы отплыли из Плимута с благословения короля Георга V. В качестве подарка он вручил мне британский флаг и выразил надежду, что мы привезём его обратно – по возможности живые и здоровые.

Экспедиция, которую я задумал, должна была поднять престиж британской короны, да и мой собственный. Мы собирались первыми пересечь Антарктический континент от моря Уэдделла до моря Росса, что составляло примерно 2800 километров.

К тому времени я участвовал в нескольких экспедициях, но эта должна была стать решающей: мне исполнился уже 41 год, и я вложил все надежды, устремления и мечты в «Эндьюранс».

«В конце концов, трудности – это всего лишь то, что нужно преодолеть».

Когда мы праздновали наступление 1915 года, компанию нам составляли тюлени, пингвины и антарктические ветра, достигавшие скорости более 130 километров в час. При этом волны были выше 10 метров, а температура – минус 40 градусов по Цельсию. А теперь? Да, я не мог оторвать глаз от своего трёхмачтового корабля: часть его ещё возвышалась над снежно-белым паковым льдом, но высокие торосы, перевитые голубыми и серыми прожилками, буквально расплющивали его. Он стонал и трещал, деревянные части ломались под напором льда, и «Эндьюранс» был похож на погибающего великана.