По большому счету Фернану всегда нравились именно такие: сильные, здоровые, горячие в любви женщины. Хрупких, изящных аристократок он побаивался, любят они мужчинами вертеть, да и недостаточно выносливы, чтобы получать удовольствие в постели по полной. Но конкретно эта девица, Идалия Александра, его раздражала. Все, что должно было бы понравиться, злило.

Да и вела она себя как-то не так. Вместо того чтобы откинуть мантилью и воздать должное выставленным яствам, она ее только чуть-чуть приподнимала, отправляя в рот крошечные кусочки хлеба, намазанного паштетом, а вина и вовсе не стала пить.

Такое чувство, что она просто выжидала положенное приличиями время, потому что ровно через час поднялась, извинилась и ушла. Канцлер вскочил и бросился за ней. Затем вернулся и расслабленно плюхнулся на свое место.

— Можешь отдыхать, все завтра. А сегодня пьем и едим за помин души этих несчастных, герцога и его беспутного сыночка. И еще: может, я спятил, но тебе с женой повезло гораздо больше, чем мне. Завидую.


***

После ухода молодой хозяйки поминки пошли своим чередом и скоро превратились, как водится, в развеселую пьянку, о формальном поводе которой после пятой рюмки уже не вспоминают.

Фернан ненавидел такой способ времяпрепровождения, поэтому тоже довольно скоро ушел в отведенные ему покои. Это оказалась небольшая удобная спальня с отдельной ванной комнатой и огромным балконом. Осмотрев предложенное помещение, он саркастически хмыкнул. Балкон был бы преимуществом в летнее время, сейчас оттуда тянуло холодом, который не мог перебить жар из камина. Не очень, по мнению хозяйки, важный гость получил не самую лучшую комнату. Пришлось забыть про ванну, нагреть кровать магией и нырнуть под пуховые одеяла. Вот они были великолепны.

Фернан еще спал, когда в дверь постучался слуга. Он принес теплую воду для умывания и передал просьбу канцлера зайти к нему, как будет готов. Слуга вызвался проводить мага через полчаса.

Фернану и самому было интересно, как разместили второе лицо в государстве. Он поторопился встать и привести себя в порядок. Затем прошествовал за своим провожатым по переходам и лестницам в покои совсем другого толка.

Стефана поместили на втором этаже, в то время как Фернана загнали чуть ли не на четвертый, под крышу. Вместо одной спальни канцлеру предоставили покои из трех комнат: спальни, гостиной и кабинета. Заметно было, что в помещении давно никто не жил, но содержалось оно в отменном порядке. А главное здесь было тепло.

Канцлер встретил его в халате за столиком, на котором был сервирован завтрак на двоих. Он приветствовал мага словами, весьма далекими от привычного «доброго утра».

— Ну наконец-то! Садись, подкрепись. Сегодня у нас трудный день.

Фернан учтиво поклонился и занял место напротив своего покровителя.

— В чем же трудность этого дня?

Будут оглашать завещание, а затем я объявлю волю императора. Ты можешь предсказать реакцию этой девицы? Я не берусь. Тут может быть что угодно, от великой радости до истерики. И на любое проявление надо адекватно отреагировать.

Фернан пожал плечами.

— Вряд ли она сильно обрадуется.

— Да? У тебя такое же чувство? Вот и я подозреваю, что на шею она тебе не кинется.

— До сих пор она молчала, может, будет молчать и впредь?

Канцлер заговорил так, как будто обсуждал очередную выходку кого-то из членов имперского Совета.

— Я бы на это не рассчитывал. Обычно идея замужества девушек, особенно старых дев, увлекает, но в этом конкретном случае у меня серьезные сомнения. Возможно, она станет противиться монаршьей воле: у девиц чувство самосохранения гораздо слабее, чем у мужчин.

Фернан живо представил себе вариант такого сопротивления:

— Она может начать визжать и драться?

Он полагал, что Стефан его высмеет, но тот только головой покачал:

— Все может статься. Если у девочки не все в порядке с головой…

Вот про это Фернан совсем забыл. Она же дура! Такие на все способны. А ему на ней жениться. Кстати, а когда? Сейчас у невесты траур.

Он задал этот вопрос Стефану и получил насмешливый взгляд:

— Да, император об этом не подумал, пришлось мне позаботиться. У меня для вас график подготовлен. Сейчас помолвка в узком кругу, а через полгода свадьба.

Фернан было приободрился: за полгода много воды утечет, возможно, удастся что-то изменить или сам император передумает. Но канцлер тут же добавил в этот мед дегтя.

— Раз ты у нас маг, помолвка тоже будет магическая.

А вот это было неприятно: магическая помолвка возможности расторжения не предусматривала.


Глава 2

С канцлером Стефаном Эстеллисом графом Арундельским у Фернана Савенского сложились, как он думал, неплохие отношения. Вернее сказать, он был бесконечно благодарен графу за то положение, которое занял. Ведь это именно граф отыскал его в Девяти Королевствах, уговорил поступить на службу императору, продвинул до должности личного мага Сильвестра IV и продолжал ему покровительствовать. Хотя иногда Фернану хотелось проклясть графа за все его благодеяния.

Долгое время Фернан наивно считал Стефана не только покровителем, но и другом. Дурак! Дружба возможна лишь меж равных, а считать себя равным потомственному аристократу, когда родился от неизвестного отца и женщины, служившей кухаркой по трактирам. Став старше, Фернан понял, что благодетель и благодетельствуемый друзьями не являются по определению.

То, что они вообще встретились, можно было считать как подарком судьбы, так и её насмешкой. Но на самом деле это была неизбежность, продиктованная самой историей империи и существования в ней магов.

В империи магам жилось несладко от самого её основания. Первый император Игитарий почему-то решил, что за этими пройдохами нужен глаз да глаз и велел их всех поставить в узкие рамки закона и определить на государственную службу. Посадить на жалованье, дать разряды, ограничить где только можно и следить, как бы они чего не нарушили. Вольности, принятые в Девяти королевствах, он у себя не потерпит. Результатом стало то, что маги из империи побежали бегом. Этот вольнолюбивый народ не захотел брать под козырек, когда тупым чиновникам взбредет в голову что-то у них требовать. Еще меньше нравилось магам ограничивающее законодательство. Ну, запрет на некоторые виды магии — это куда ни шло, понять можно. Они и в своем сообществе их ввели. Но запрет на магические услуги населению? Это уже полный бред и беспредел. Маги ломанулись прочь из империи.

Их, конечно ловили, но поймать сильного мага может только еще более сильный, да и то не наверняка. Подключать к этому войска оказалось просто идиотизмом. Когда при попытках схватить очередного беглеца стали гибнуть лучшие воины империи, охоту на магов прикрыли как не оправдавшую себя. В результате сколько-нибудь сильных и умелых магов в империи не осталось.

А ведь имперская магическая школа когда-то не уступала Валариэтанской, о чем свидетельствовали оставшиеся в королевской библиотеке книги. И все это рухнуло в одночасье.

Все что либо из себя преставлявшие маги перебрались в более лояльные к ним Королевства. Даже ведьмы не захотели остаться, кроме некоторых, заключивших выгодные браки с богатыми и именитыми гражданами империи. Но такие ведьмы свою сущность скрывали. Остались только те, для кого государственная служба была единственным в жизни способом прожить, не нищенствуя: слабые маги, знахари и знахарки, ведуны и так далее.

Сначала это людям показалось замечательным: они почувствовали, что государство из защищает. Магов традиционно боялись, а их отсутствие сочли благом. Люди были готовы отказаться от магических зажигалок и охранять амбары посредством кошек, лишь бы не иметь дело с колдовством. Они были убеждены, что кроме знахарей им никакие волшебники не нужны.

Так было ровно до того момента, как начали отказывать старинные артефакты, созданные в доимперские времена. Рвались охранные плетения, истощались заговоры на урожай, незаговоренные оружие и инструмент тупились и ржавели… Когда это были единичные случаи, происходившие с частными людьми, с ними удавалось что-то сделать, хотя бы закрыть глаза, но неприятности начали расти как снежный ком.

С каждым годом объём и скорость нежелательных явлений становились всё больше.

В царствование деда нынешнего императора своими силами с отказами имевшихся в империи магических систем уже не справлялись.

Венцом этого процесса стало обрушение государственной портальной сети.