Потап облизал обветренные губы, прикидывая, как подступиться к новой цели, когда эта самая цель влетела во внутренний дворик их университета. С увесистым черным рюкзаком с десяткой, а то и двадцаткой разноцветных значков самых невообразимых форм и размеров на нем. В темно-синих джинсах, такого же цвета джинсовой куртке, расстегнутой и закатанной по локоть, в черном топе с аккуратным треугольным вырезом, девушка наращивала скорость, лихо перепрыгивая через оставшиеся после «высококачественного» ремонта тротуарной плитки ямки и выбоины и свободной рукой пыталась собрать густые роскошные волосы в пучок.

И то ли Егор за три года обучения так сильно привык к неприметно-серому образу, не допуская мысли, что Смирнова может быть красивой. По-настоящему красивой. Не обращая на нее внимания из-за более броских представительниц универской фауны, обвешанных модными «Пандорой» и «Сваровски». То ли Вика похорошела за прошедшее лето настолько, что Потапов готов был признать: пари из обыкновенного обязательства грозило перерасти в нечто более занимательное.

Парень тряхнул головой, свыкаясь с новыми чудными мыслями, неторопливо отлепился от автомобиля, напоследок пробежавшись пальцами по шестиугольной радиаторной решетке и вызвав у столпившихся неподалеку первокурсников множественные восхищенные вздохи и неконтролируемое слюноотделение при виде потрясающего сочетания силы, мощи и агрессии.

– Восьмиступенчатая коробка передач!

– Четыреста пятьдесят лошадей под капотом!

– Машина – зверь! – авторитетно подытожил невысокий брюнет в расстегнутой на несколько верхних пуговиц коралловой рубашке, заправленной в слишком узкие, по мнению Егора, джинсы.

«Лучше б они теорию так штудировали», – беззвучно буркнул себе под нос Потапов и, оставив за спиной горячо обсуждавших достоинства ауди первогодок, нырнул в высокую каменную арку. Чтобы через пару минут приветственно помахать укоризненно взирающему на него охраннику и двинуться к ближайшему кофейному аппарату, снабжающему обучающихся бурдой, лишь отдаленно напоминающей ароматный крепкий напиток, сваренный из только что смолотых зерен.

– Потап! – тяжелая клешня легла Егору на плечо, едва не заставив его выпустить из рук коричневый пластиковый стаканчик с молочной пенной шапкой.

– Пашка, млять! Я на тебя колокольчик повешу, – пообещав обиженно засопевшему другу, Потапов примостился на подоконнике – допивать утреннюю дозу радости сомнительного качества и ждать начала следующей пары.

– Потап! – это неунывающее чудовище было непоколебимо в извечном желании достать парня до печенок и действовало на нервы похлеще, чем домоправительница его отца Клавдия Рудольфовна. Построившая горничную, повара, садовника, двух кошек-британок и даже своенравного питбуля Рамзеса, но обломавшая острые ядовитые зубы о непутевого сына Потапова Виктора Викторовича. – А давай ты мне свою ласточку сразу отдашь, а? Я всего-то неделю на ней погоняю и верну в целости и сохранности.

Здравый смысл вкупе с безграничной любовью к верному средству передвижения в унисон воспротивились такому кощунственному предложению, заставив Егора скептически сощуриться. Ну а дерзкий азарт так и вовсе вскипятил горячую кровь, подталкивая к скорейшим активным действиям. Благо, что знакомый затылок мелькнул в толпе высыпавших из аудитории одногруппников, притягивая к себе взгляд цепких серых глаз. Вынуждая блондина резко соскакивать с насиженного места, пихать недоумевавшему Веселовскому стаканчик с остатками ванильного капучино (по крайней мере, так гласила полустертая выцветшая наклейка на автомате) и, расталкивая нерасторопных студиозисов, протискиваться вслед за Викой Смирновой. Чтобы усесться позади нее. За вечно пустующую вторую парту, вопреки укоренившейся привычке подниматься на тесно забитую такими же троечниками и прогульщиками, как сам Потапов, галерку.

Эдакий образчик примерной девочки и всезнающей зубрилки, Вика не сошлась ни с кем из потока, будучи принципиальной в вопросах списывания и подготовки домашнего задания. Смирнову не любили за ее резкие высказывания, завидовали налаженному контакту с большинством из преподавателей и осуждали. За идеально выполненную контрольную, за аккуратно сложенную на углу стопку из тетрадей и методических пособий, за слишком простой прикид и, конечно, за отсутствие на всех универских тусовках.

Правда, Смирнову это мало заботило. Она с грацией королевы занимала свой островок отчуждения и тщательно конспектировала преподносимый лектором материал, не обращая внимания на сверлящие спину неприязненные взгляды и злобные шепотки.

– Вик, есть запасная ручка? – оборачиваясь, брюнетка приложилась коленом о нижнюю крышку стола и, потирая ушибленную конечность, недобро уставилась на состроившего невинную моську Потапова. Усиленно делавшего вид, что он к ее злоключениям не имеет никакого отношения.

– Сгинь, нечистая, – буркнула Смирнова и на всякий случай даже перекрестила не собиравшегося исчезать парня. – Не сгинешь, да?

Наблюдать за ее безуспешными потугами было весело. Так что Егор и сам не заметил, как его губы невольно расползлись в широкой улыбке, а пальцы сами потянулись и щелкнули по носу замершую девчонку, пытавшуюся решить то ли казнить неугодного, то ли все-таки поделиться имевшейся в запасе канцелярской принадлежностью. И хорошо, что человеколюбия в Виктории имелось достаточно, чтобы не бросить ближнего на произвол судьбы в лице строгой Анны Львовны, вплывшей в кабинет и одним своим появлением прекратившей все разговоры.

– Потапов, вы соизволили почтить присутствием мою пару. Чудесно, с вас и начнем опрос, – низкорослая шатенка раскрыла журнал и улыбнулась так хищно, что Вика, пусть и на короткий, непродолжительный миг, но пожалела враз утратившего ребячливую беспечность Егора.

Глава 5

Вика


– Если бы я была вашей женой, Уинстон,

то подсыпала бы вам яд в кофе.

– А если бы я был вашим мужем, то выпил бы его.

 (с) Уинстон Черчилль и Ненси Астор.


Вдох. Выдох. Концентрация. Фигово у меня с индийскими практиками. Уйти в блаженную нирвану не получилось, какой бы отстраненной я ни казалась фыркающей и показательно закидывавшей нога на ногу Леночке. Одергивавшей неприлично короткую кожаную юбку, апогей безвкусицы, как по мне, и призывно облизывавшей покрытые перламутровым матовым блеском губ.

Жаль только Потапов ее старания не замечал, вперившись взглядом в мою сгорбленную спину. Отчего сердце билось чуть быстрее, чем обычно, кислорода в легкие поступало чуть меньше, чем нужно, ну а противные мурашки прочно обосновались в излюбленном месте. Пробегаясь от лопаток до поясницы и обратно, и не хило так отвлекая от мирских забот и от подброшенной Анной Львовной задачки. Которая, к слову, не решалась совсем. Я кусала кончик ручки, в четвертый раз перечеркивала написанное и возвращалась к началу, только вот правильный ответ и не думал маячить на горизонте.

Я слишком сильно надавила на острый стержень, царапнувший тонкую бумагу и таки прорвавший ее, и от этого неосторожного движения захотелось взвыть. Белугой, волком, сиреной, в конце концов. Жалуясь на несправедливость жизни вообще и на мешающее сосредоточиться соседство, в частности.

Временно принимая поражение, уронила голову на руки, прячась от не желавших сдаться на милость мне злобных циферок и тихо всхлипнула, закусывая нижнюю губу, когда чужие пальцы осторожно прошлись по волосам. Растрепывая и лаская, вызывая напряженное томление, спустившееся от груди к низу живота, да так там и осевшее. Неопознанная (да я до последнего тянула с идентификацией личности ее владельца) конечность повторила маневр, на этот раз задержавшись на шее. Надавливая на затекшие от неподвижной позы мышцы и разминая их, вынуждая на пару коротких минут поддаться слабости и раствориться в моменте.

– Смирнова, – горячий шепот обжег ухо, согрел кожу и окончательно дезориентировал сомлевшую от умелых точечных прикосновений меня. – У тебя условие записано не верно.

И, хоть я зашипела, как заправская королевская кобра на охоте, поминая добрым словом родню Потапова вплоть до седьмого колена, он не планировал отстраняться. Только ладонь убрал, во избежание утери последней, и наклонился вперед, вроде бы ненароком задевая мое плечо и обдавая пряным горько-сладким ароматом. Дразнившим и дурманившим, обволакивавшим и будто бы проникавшим в кровь.