1

Голографическое табло на середине арены показывало всех участников гонок. Я смотрела на себя среди высоких парней. Затянутая в комбинезон серого с зеленым цвета, рыжей короткой стрижкой, вечно точащих и не поддающихся прическе волос. Со шлемом зеленого цвета в правой руке. Мою тощую маленькую фигурку трудно было разглядеть в ряду красавцев парней с широкими плечами. Голос ведущего представлял всех участников по очереди. При каждом имени девушки в коротких топиках и мини-шортиках вскакивали на трибунах и приветливо махали. Им благосклонно отвечали из рядов гонщиков.

— Александра Шубина! Номер 82, — произнес диктор.

— УУУУУ! — это со стороны зрителей. Ну да, моя мелкая, почти безгрудая фигура, с конопушками на лице, которую показывала голограмма, не внушала оптимизма. Главное что мой спонсор в меня верит, ну и менеджер. А куда ему деваться при таком контракте? Вон он стоит в белом костюме, в пижонской шляпе и цветным платочком на шее, разговаривает со спонсором. Спонсор, мамин последний ухажер из нефтяных каких-то там владельцев, спокойно смотрит на старающегося держаться прямо, менеджера. Но даже отсюда видно как привычка пресмыкаться заставляет его заглядывать в глаза спонсора.

— Саша! Саша! Саша! — это девчонки из поддержки команды. Взмахи длинными ногами, подскок, поворот, и Женька летит над строем девчат, задирая короткую юбку. И всеобщий шпагат всей поддержки.

— ААААА! — Трибуны поменяли свое мнение.

Дальше диктор представляет следующих участников. Поклонницы снова вскакивают и трясут мини-топиками на силиконовых выпуклостях. Это потом они перебазируются к комнатам гонщиков, а сейчас они болеют за всех сразу и за каждого в отдельности.

Сегодня первый день гонок. До самого старта еще далеко, пока только представляют. Будет несколько заездов.

Рядом со мной стоит мой друг детства и по совместительству моя первая любовь Димка Лагутин. Мы с ним еще моему папе в гараже помогали, лезли своими пальчиками во все дырки в его спортбайке и пытались отвинтить все гайки и винтики. А потом папа брал нас по очереди с собой, сажал впереди себя и гонял над парком. Там движения обычно почти нет. А мы визжали от восторга на крутых поворотах. После выбегала моя мама и ругала папу, что нельзя детей катать на такой высоте. А мы были такие счастливые, что вся ее гневная речь заканчивалась приглашением на ужин со сладким в конце.

Наши ужины. Мама так вкусно готовила. Мы ели, смеялись и были счастливы. Димку его мама забирала спящим с дивана. Это было так давно.

— Саш, — Димка повернулся ко мне после того как волна фанаток закончила скандировать его имя, а он им скалиться в ответ, — пойдешь от меня справа, по внешнему кругу. Видишь Кресса? Что-то он задумал.

Кресс наш самый вредный и опасный гонщик. От него всегда ждешь неприятностей. То краски в бак зальет и, при газовке выхлоп попадает в глаза, и теряешь трасу из вида. А может прижаться и толкнуть, так что даже летящая рядом камера не засекает. Много чего он на гонках творит. Сволочь, одним словом.

— Поняла, — кивнула Димке. Понятно, что еще подробности у спортбайков в гараже обсудим, но основную тактику уже понятно какую будем вести. С Димкой мы в одной конюшне. Он первый в паре, а я его страхую. Потому комбинезоны одинаковых цветов. Цвета конюшни. Или спонсора, это как посмотреть. Только на нем серо-зеленый комбез смотрится намного лучше. Он красавец со светлыми волосами ежиком. Брови темные и ресницы с голубыми глазами делают его просто похитителем девчачьих сердец. Я тоже не устояла. Как взгляну на его широкие плечи и сильные руки, так сердце пару ударов пропускает. Только Димка об этом не знает. Он мне друг, настоящий и преданный. Вот и я ему друг.

Когда закончилось представление гонщиков, мы разошлись по своим конюшням. На стадионе началось шоу из полуголых силиконовых девиц. Увеличенное галографическое изображение повторяло все это безумство длинных ног, мускулистых попок ну и всего другого прочего. Что прыгало, подскакивало и летало в воздухе. Трибуны ревели.

Как только вышли со стадиона на Димке повисла его последняя блонди. Эта даже немного с мозгами была, не только с силиконом. Димка ее смачно поцеловал в губы, прижав одной рукой за талию и приподняв. Та еще и ножки свои в коленях согнула. Димка силен таких на себе таскать. Фанатки за бортиком взвыли от зависти. Я спокойно прошла к своим механикам, раздумывая над стратегией гонки.

Механик Матвей Степанович смотрел на галомонитор с показаниями наших спортбайкеров. Коняги наши стояли опутанные проводами и вспыхивали пробегающими диагностируемыми огоньками. Основной цвет был зеленый с оттенками. Значит порядок в системе. Степаныч вообще мужик строгий с техникой, поэтому мы ему доверяем свои спортбайкеры. Остальные механики молодежь, так подай-принеси. Некоторые даже подкатывали ко мне, типа свидание. Ага, наслушались как романтично с гонщицей, вот и прутся. Общее безумие романтики встреч здесь на гонках специально поддерживается. Такой мани менеджмент, чтобы все приносило бабки.

Гонщик делает предложение фанатке на стадионе перед заездом. Деньги, рейтинг у гонок, гонщика и рекламы спонсоров. Все посвящено шоу. Только наша с Димкой дружба вышла из детства, да механик Степаныч еще папе моему спортбайк смотрел.

— Степаныч, Кресс опять в заезде решил что-то замутить, — сообщила механику.

— Сволочь. Давно его с гонок надо снять, да видать спонсор у него нехилый. Или спонсорша. — сплюнул Степаныч. — Филя, — позвал он шупера. — на чем летит Кресс? — наш андройд моргал пару секунд.

— VNR3000, — выдал ответ шупер.

— Ватрушка. Саш, слышала ватрушка. Значит цветные присадки лить не будет. Будет вас маневрами долбить. — Просветил меня Степаныч.

— Угу — понятливо кивнула в ответ, наблюдая за окончанием диагностики. — Ну как Маруся?

— Порядок, поедет. — Порадовал механик. — Дима все пиарится?

— Ага, — снова кивнула.

— Сашка, ты Димку прикрывай. Кресс чтоб оторваться на несколько очков свару точно заварит.

— Ясно, дядь Матвей.

Я освобождала свою Марусю от проводов. Нравилась она мне. Honda Marus, последняя спортивная модель спорбайка, была красива, отзывалась на малейшее мое движение. Довольно урчала когда ее запускала в забег. Конечно, благодаря спонсору раскраска была невзрачная, но мы любили скорость обе. Часто мы с Марусей гоняли ночью над городом, выделывая кульбиты над Москвой. Ни один полицай нас не смог ни разу поймать. Ага, спортбайк, пусть попробует на своем стандартном догнать. Один даже пытался на нас с Марусей охотиться, в засаде сидел, туман создавал, чтоб не видно его было. Интересно даже было какое-то время. Это парни с силиконовыми красотками проводят время по ночам, а мне интереснее было погонять с полицией.

— Степаныч, как мой конь? — зашел Димка в бокс.

— Скакать будет, снимай провода. — Степаныч был доволен своей работой. Оба байка были в норме. Провода только мы с Димкой снимали сами. Тогда наглядно было видно, что при диагностике все прошло нормально.

— Жениться не надумал еще? — Степаныч смотрел хитро на Димку.

— На ком? На этих блонди, как говорит Сашка. Мне, Степаныч, только Сашка нужна, — подмигнул Димка Степанычу. — Она ж у нас девка огонь! — подбежал ко мне и, схватив меня за плечи, легко поднял и закружил вокруг себя.

— Димка, пусти! Дурак! — взвизгнула я.

— Видал, Степаныч? Я ж жениться готов, а она — дурак! — с деланным огорчением сказал Димка Степанычу, ставя меня на пол.

— Ага, ты сначала губы… и… другое от помады отмой, потом подходи, — скидывая руки со своих плечей отрезала я.

— Ревность, Саш, тебя не красит, — поучающим тоном сообщил мне Димка.

— Тебя женская помада тоже не красит, — огрызнулась в ответ. Такая пикировка для нас уже стала привычной. Зато парни из гонщиков перестали делать намеки на свидания.

— Готовность двадцать минут, — сообщил наш шупер Филя.

Шутки сразу прекратились и все стали серьезными. Пора катить байки на старт. Мы с Димкой всегда сами своих коней вели к старту, механики только оборудование забирали. Одели шлемы, опустили голостекла и сразу побежала строка о состоянии Маруси, в ушах зазвучал голос Степаныча и Димки, грохот со стадиона стал не доступен. Полная герметичность.

— Сашунь, удачи, — это мама. Она всегда желала мне удачи перед заездом, как раньше папе. А во время гонок никогда не мешала. Лишь когда папа тогда разбился вдалеке от трибун, и она не могла его видеть, она говорила с ним. Вот тогда они попрощались. Мама вскочила на скорую, но не успела. Только внутренняя связь ей помогла последние слова папы услышать и ему сказать, что любит его, в последний раз. Эту историю мне мама давно рассказала. Плакала она долго после этого. Думаю, она до сих пор его любит и поверить не может, что погиб.