— Да, что с ним? Он на псарне?

— Нет, Джеймс, он…

— Мне очень жаль, молодой человек, — в дверях появился доктор и приблизился к кровати. — Но старый пёс издох.

— Как? Он же только вчера был… Как?

— Джейми, не плачь.

— Как? — мальчик заревел с досады.

— Когда мы нашли вас, молодой человек, — взял на себя слово доктор, — …вы были без сознания, но, живы. Этот старый пёс согревал вас ночью, верно?

— Да…

— Если бы он этого не сделал, вы бы точно замёрзли. Когда вас нашли, старый пёс проснулся, лизнул щенка, потом вздохнул и…

— Хватит! — вскрикнул мальчик. — Хватит! Я не хочу!..

Возражения оборвал весёлый лай — тот самый, который он слышал на кладбище. Чёрный, совершенно чёрный щенок вбежал в его комнату и стал карабкаться вверх по одеялу. Мама подняла его и передала в руки Джеймсу. Тот снова завизжал и снова стал вылизывать слёзы мальчика.

— Как… как ты назовёшь его, Джейми? — с грустной улыбкой спросила мать.

— Я уже знаю… хорошая кличка, только…

— Только что?

— Можно… Старика Баргаста закопать рядом с могилой его старого лесника? Ему бы это понравилось.

ВАСИЛИЙ СПРИНСКИЙ
БЕЛЫЙ СОУС, КОСТНЫЙ БУЛЬОН

Он неслышно подошёл к Смерти со спины, когда та склонилась над телом поварёнка.

Рука, в которой он сжимал тяжёлый каменный пест, не дрогнула. Страшный скелет тонко хрустнул, кости Ночной Хозяйки с сухим стуком рассыпались по кафельному полу, застланному полиэтиленом.

— Надо же, как просто… — прошептал он с лёгким удивлением, ещё не слишком веря в то, что произошло.

Некоторое время он стоял, ничего не предпринимая, в ожидании каких-нибудь незапланированных сюрпризов. Однако всё было спокойно. Кости не делали никаких попыток вновь собраться в скелет, чтобы отомстить обидчику.

Пестик отправился обратно в ступу. Нужды в нём больше не было.

Он аккуратно подобрал концы большого полиэтиленового листа, так, что рассыпавшиеся кости собрались в нём, как в мешке. Положил его рядом с разделочным столом и ещё раз тщательно осмотрел всё помещение кухни, высматривая, не закатилась ли куда незамеченная косточка. Удовлетворившись осмотром, приступил к делу.

Внимательно изучил тазовую кость и челюсть, сверяясь с медицинским атласом. Скелет действительно когда-то принадлежал женщине. Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения. Теперь он был всего лишь продуктом, ожидающим приготовления.

Мелко порубил кости. Кухонный топорик справился с этим делом ничем не хуже тяжёлого ритуального ножа. Кости на удивление оказались не такими уж сухими, как ожидалось. В меру прочные, не растрескавшиеся. Никаких следов соединительных тканей — интересно даже, как они удерживались вместе до рокового удара. Костный мозг внутри трубчатых костей выглядел сухим, но не превратившимся в пыль и вполне годился для варки. Судя по всему, скелет не отличался древностью, как этого можно было ожидать. Собрав со стола всё до малейшей пылинки, он бросил кости в котёл с холодной водой и закрыл крышкой. Дождавшись вскипания, открыл котёл. Накипи было немного — всё-таки старые кости, не свежая убоина, но и не совсем уж ископаемые. Он аккуратно удалил накипь с поверхности бульона и, уменьшив нагрев до минимума, принялся за тело поварёнка, отработавшего свою роль приманки для Смерти.

Бульон кипел восемь часов. Это хватило, чтобы управиться с разделкой поварёнка, отправив мясо в морозильный шкаф. Оставшиеся после разделывания кости он измельчил и сварил вместе с ненужным более ливером. У собак и котов, патрулирующих окрестности ресторана, в ближайшие дни будет праздник обжорства.

А заодно и первая проба нового оригинального блюда. У хорошего повара ничего не пропадает. Даже пена, собранная с бульона из ужасных костей.

Можно было бы высушить ее до состояния порошка, приготовив оригинальную сухую приправу. Но зачем? А для испытания на подопытных животных — вполне подойдёт.

Так он и сделал, добавив её в котёл с собачьим кормом. Наполнил пару объёмистых мисок и понёс на задний двор.

Повелитель двора, здоровенный рыжий кот Максимилиан уже был здесь. Чуя поживу, он нетерпеливо бродил у двери, оглашая окрестности противным хриплым мявом, демонстрируя крайнюю степень истощения и непереносимого голода с самого обеда. Четверо псов сидели в некотором отдалении, настороженно следя за человеком, вынесшим еду и отирающимся у его ног Максимилианом. Связываться со вздорным котом не хотелось. Глупо устраивать свалку, когда еды полно. Набьёт брюхо и сам уйдёт.

Максимилиан, однако, не спешил приступать к ужину. Несмотря на аппетитно пахнущую миску, он остановился в метре от неё, придирчиво изучая и принюхиваясь с озадаченным выражением на широкой морде. Постоял, затем сел, и сидел так несколько минут. После чего встал, и презрительно поглядев на сидевших у забора собак, гордо прошествовал через двор, так и не прикоснувшись к еде. В три прыжка вскочил на кирпичный забор и устроился там, с видимым безразличием поглядывая на устремившихся к мискам псов. Собаки, что с них взять…

Эти были не настолько привередливы. Чавкая и урча, они быстро опустошили миски и, растащив по углам кости, блаженно захрустели ими, разлёгшись у забора и демонстрируя крайнюю степень довольства жизнью.

Ещё несколько псов зашли во двор, привлечённые ароматом, тянущимся из открытого окна кухни. Миски вновь наполнились и опустели. Поварёнок явно пользовался успехом у четвероногих едоков.

— Интересно, как они отреагируют на пену? — задумчиво прошептал себе под нос повар, глядя на объедающихся псов. — Полчаса на процесс переваривания, потом всё равно разбегутся. Да и пёс с ними, не для них готовил. Пора основным блюдом заняться.

Вернее, основным соусом. Нерационально разбазаривать бесценный бульон. Всего-то пятнадцать литров выхода. На один котёл супа.

Пару десятков порций супа впрочем, сделать не жалко, даже интересно. А какой оригинальный получится холодец! Но основной объём лучше всё-таки использовать для соусов.

Так он и сделал.

Ещё раз прокипятил процеженный от костей бульон. Кости бросил в морозилку — вполне возможно, что они выдержат ещё не одну варку. Уже готовый бульон разделил на две кастрюли — пять и десять литров. Большую поставил охлаждаться, содержимое меньшей же немедленно пошло в работу. Жирок, собранный с поверхности, покоился в запечатанной банке, ожидая своей очереди.

Череп Смерти, установленный на шкаф со специями, равнодушно смотрел сверху на кухню, где творилось тёмное кулинарное чародейство.


Новое меню удалось. Официально — никаких новых блюд, всё тот же набор супов, соусов и подливок. Но — с добавлением оригинального бульона.

Посетители ресторана — самые разные люди, от замотанных деловаров до скучающих туристов, так же, как всегда, поглощали свои заказы, оставляли чаевые, сменяясь новыми голодными клиентами.

Недовольных не было. Даже самые придирчивые постоянные клиенты по достоинству оценили белый соус с луком и сметаной, поданный к сладкому мясу поварёнка, тушёному с мёдом и коньяком. Некоторые знатоки интересовались рецептурой приготовления. Он с удовольствием рассказывал, не упоминая разве что секретные компоненты. Человечину прекрасно могла заменить обычная нежная телятина, а бульон… ну что бульон… Чуть ли не самое простое из всего — поварить кости должное количество времени, да осветлить яйцом, если вдруг получился мутноватым. И применять дальше, как захочется.

За это его и любили — он никогда не отказывался поделиться профессиональными подробностями и секретами готовки. Пусть готовят, может у них даже лучше получится. А потом всё равно вернутся. Пробовать новое и беседовать о других блюдах.

Если вернутся…


Когда рабочий день, наконец, закончился, он провёл ревизию остатков. За весь день ушло чуть меньше литра белого соуса и почти три литра бульона в составе супов. Как и рассчитывал, зная примерный дневной расклад. Вполне приемлемо. На неделю хватит.

Интересно, какой будет реакция?

Он вынес во двор очередную порцию собачьей радости. На этот раз без всяких потусторонних добавок. Миски он не мыл со вчерашнего дня, оставив их у порога для неистребимых тараканов и мух. Отметил про себя, что ни одного таракана сегодня не было замечено. Да и мух тоже, зато миски оказались на удивление чистыми.

Никого из вчерашних невинных людоедов во дворе не было. Недостатка в утилизаторах кухонных отходов, однако, не ощущалось. Максимилиан разумеется, как всегда был первым в очереди. На этот раз он без всяких церемоний ухватил самый аппетитный кусок требухи и гордо прошествовал к своему трапезному ложу на кирпичном заборе. Псы, как и прежде, отнеслись к этому с должным пониманием, отважившись подойти к миске только после того, как рыжий дворовой смотрящий приступит к ужину.