Наверху летел самолёт, оставляя после себя длинный белый след. Тонкий, как зажившая царапина. Это и была она. Рана, порез на теле неба. Словно кто-то большой вел там длинным невидимым когтем. Он был там, с другой стороны солнечной синевы. Сейчас он разрежет небесный купол, разведёт в стороны края и явит людям себя. Не успела Ира закончить эту мысль, как самолёт исчез, вспыхнув ярким белым пламенем, которое залило и без того солнечное пространство вокруг. Возле вспышки образовался и разросся рой чёрных точек, сначала меленьких, почти невидимых. Через минуту они стали чётче, заметнее. Их было много, целая туча. Птицы, подумала Ира. Нет, птицы летят, а эти падают. Что-то или кто-то с большой скоростью летел к земле. Люди. В этом Ира была почти уверена. Спящие люди. Они падали, переворачивались в воздухе, ветер трепал их одежду. Они видели сны друг друга, и кошмар казался им бесконечным.

Вскоре всё небо, как тучами, было затянуто слоем падающих людей. Сквозь них пробивались тонкие лучи солнца. Трава под Ирой пришла в движение. Она чувствовала ее сильные настойчивые рывки и толчки. Холодные скользкие стебли заползали на покрывало, тянулись к горячему телу женщины. Она поняла, что лежит в море червей, когда они накрыли ее с головой, как набежавшая волна. Забили нос и рот, лишив возможности говорить и кричать. Руки ни на секунду не прекращали работу, движение. Ласкали, трогали, держали сильно, цепко. Обвились вокруг тела, потянули вниз. Под землю, под червей, в самые тёмные глубины сновидений.

Там Ира стояла посреди исполинских руин. Пустые покосившиеся здания тесно прижимались друг к другу. Она никогда не видела такой архитектуры. Прекрасной, безумной, неземной. Сине-фиолетовое небо прорезала полоса. Она удлинялась и расширялась. Оттуда на землю потоком хлынули черви, словно кто-то открыл кран. Шмякались на крыши, летели в пустые проёмы, волнами поднимались до верхних этажей, накрывали собой здания и целые заброшенные кварталы. Из прорези в небе, из этой дыры между мирами свешивались длинные щупальца. С оглушительным грохотом на землю опустилась огромная колонна. Конечность невиданного исполинского существа. Стопа могла накрыть собой целый город. Сустав терялся на невиданной высоте. Где-то, в сотнях километрах отсюда на землю опустилась ещё одна нога, задрожала почва. Свет неземного солнца заслонила гигантская туша размером с небо. Когда раздался голос, Ира, которую швырял из стороны в сторону поток червей, ладонями зажала уши. Не было слов, только оглушительный, как контузия, рёв тысячи труб.

Это был он. Хозяин червей, пожиратель миров. Извещал о своём пришествии. Его невозможно было рассмотреть целиком. То колоссальное, что открылось миру, было лишь малой его частью. Щупальца и конечности, тень туловища. Вот всё, на что могли рассчитывать его жертвы. Его кожа переливалась миллионом цветов. Из пор лезли миллиарды червей, толстым слоем копошились на теле отца, срывались вниз живым дождём. Даровали людям сны и кошмары. Небесные щупальца перепахивали землю под собой в поисках пищи. Их венчали тысячи длинных цепких рук. Выхватывали людей из червивого месива, как конвейер передавали друг другу наверх, где в предвкушении исходили слюной, клацали зубами тысячи ртов. Вниз летели опустошённые, высосанные до дна человеческие оболочки.

Отрыжка Бога.


Ира пришла в себя, стоя у окна. Голова запрокинута. Она смотрела на небо. Тучи. Всё ещё эти проклятые дождливые тучи. Она тяжело оперлась руками на подоконник. Посмотрела в окна дома напротив. Там тоже стояли люди. В каждом прямоугольном проёме. Смотрели на небо.

Ира окончательно потеряла счёт времени. Понятия не имела, сколько дней прошло с похорон. Всё слилось в один долгий, бесконечный, сонливо-дождливый кошмар. Волонтёры не приходили уже давно. Это она знала точно. Не было больше звонков, никто не интересовался, как она себя чувствует и всё ли у неё в порядке.

На стекло снаружи с мягким еле слышным стуком приземлился длинный червь. Подержался чуть-чуть и отклеился, сорвался вниз. Ира отошла от окна. Взяла мобильный, сети не было. Она принялась одеваться, понимая, что если сейчас уйдёт из дома, то обратно уже не вернётся. Как папа когда-то. Натянула джинсы, свитер, взяла зонт, накинула на плечи плащ.

Дорога была долгой, пусть никто уже и не спрашивал документов и пропусков. Во дворах и подворотнях Ира видела тени. Из асфальта и тротуарной плитки как растения торчали руки. Перебирали, скребли пальцами, тянулись к ней, норовя схватить за лодыжку. Она видела мертвецов на скамейках. Из пустых глазниц выпадали черви. Ира просыпалась, находила себя на газонах, бордюрах и в лужах. Одежда стала тяжёлой, грязной. Иру трясло от холода и страха, но она продолжала идти.

На земле под дождём лежали люди. Спали, громко храпели, ворочались и кричали. Гражданские, солдаты, милиционеры и волонтёры. Сон сразил всех. Ира натыкалась на другие тела. Мёртвые. Словно сброшенные с большой высоты. С размозжёнными головами, вывернутыми конечностями, переломанными в кашу костями. Розоватая от крови дождевая вода журчала по желобам и каналам. В решётках коллекторов застревали обрывки одежды, волосы, кусочки мозга и костей. Трупы лежали на дорогах и раздавленных машинах. Один тряпичной куклой повис на фонарном столбе.

Ира пришла, когда уже начинало темнеть. Дверь подъезда была распахнута настежь. На лестничной клетке второго этажа стоял папа. Скелет в больничной пижаме. Из широко раскрытого рта хлестали потоки воды вперемешку с червями. Растекались по ступенькам. Ира заехала сама себе в переносицу, ойкнула от боли, из глаз хлынули слезы, но сон ушёл. Мертвец исчез. Добравшись до пятого, она позвонила в дверь. Почти сразу из-за двери послышались тяжёлые шаркающие шаги. Словно ее ждали. Конечно ждали, подумала она.

Щёлкнул замок. На пороге стоял Игорь. Похудевший, даже измождённый, всклокоченный. Устало прислонился к дверному косяку. Глаза закрыты, по щекам бегут слезы.

— Я пришла, — сказала она.

Игорь открыл глаза. Улыбнулся.


Он крепко держал ее за руку. Они молча шли вперёд. Вокруг были другие люди. Все вышли из домов, когда закончился дождь. Улицы превратились в человеческий поток. Когда закончится дождь, мы проснёмся, говорил малыш в песочнице. Он сказал что-то ещё, но Ира не помнила.

Облака стали тонкими, светлыми, почти прозрачными, вот-вот рассеются. Сквозь них почти уже можно было рассмотреть небо. И что-то ещё. Кого-то, что ворочался наверху, стонал в предвкушении пиршества. От этих стонов закладывало уши, дрожали стекла в окнах домов, срабатывали сигнализации брошенных машин.

Ира огляделась, посмотрела назад. Вокруг люди, насколько хватает глаз. Молча идут вперёд. Туда, где наверху переплетаются длинные отростки, на которых сжимают пальцы холодные скользкие руки.

Под ногами что-то чавкало. Ира посмотрела вниз. Ботинки по щиколотку тонули в толстом зловонном слое мёртвых червей. От запаха гнили кружилась голова.

Она до последнего надеялась, что это сон. Но в глубине души понимала, что тот, за облаками, существует на самом деле. Он реален.

КАССАНДРА ТАРАСОВА
СТАРИК БАРГACT

Изображение к книге АКОНИТ 2019. Цикл 2, Оборот 2

Растянутая лодыжка нещадно ныла. Ноябрьская ночь была готова подёрнуться изморозью — странно, обычно туман не такой промозглый. Камень холодил спину — Джеймсу начало казаться, что позвоночник заменился железным дрыном. Странно — почему пальто почти не греет? Или на кладбище намного холоднее, чем на улице? А может — потому что ночь? Так или иначе, у мальчика появились неприятные догадки, что, возможно, до утра он не доживёт.

Весёлый визг раздавался над холодной землёй. Маленький щенок бегал вокруг своего нового друга и довольно тявкал. Под рукой у мальчика лежал достаточно внушительный камень.

«Мхом порос», — заметил Джеймс, выковыривая его из земли.

Немного повертев камень в руке, он положил его обратно и снова посмотрел на щенка.

«Как кусочек ночи!»

Влажные глаза горели радостным огоньком, хвостик вертелся из стороны в сторону — щенок подскочил на колено мальчика. Влажный язык стал вылизывать зарёванные щёки.

— Молодец, молодец, — тихо сказал Джеймс.

«О, тут ещё и палка есть?»

— Кто хочет поиграть? — слабым рывком он отбросил кусок дерева прочь. Щенок побежал за добычей, а маленький человек удивился, как плохо его слушается рука.

— Спать хочется, — сонно прошептал он.

Раздались шаги. Он судорожно вдохнул воздух. К нему идут — щеночек кого-то позвал? Может, подмогу?