Возможно, хватило бы и четырёх человек. Или трёх. А, может, одного? Нет, страх перед маяком сломил бы жалкую пешку. Необходим спектакль. Последнее представление, способное зажечь ярость хоть в одном из сердец и — подарить Тушумаху покой.

Смотритель маяка довёл человека до свалки, кинул тряпичное тело через забор и подвёл к остальным. Прежде чем оставить людей наедине с собственными никчемными мыслями, Тушумах покопался в их черепах и чёрной радугой выжег избранные связи, раскупорил нужные каналы, потрепал нервные окончания. Убрал защитные фильтры, даровал вне-зрение.

И стал ждать.

***

Себай почувствовал, как чужак выпорхнул из его головы, и обнаружил себя на городской свалке. По лицу текли слёзы, мышцы ныли от запредельного бега, ладони и колени саднило после падения. Проволока распорола рукав куртки, в порезе блестела неглубокая рана.

Рядом с Себаем стояли ещё трое; нет, четверо. Незнакомцы словно после выходили из многовековой спячки: отзывались на зловоние свалки бормотанием и медлительными движениями.

Кто-то привёл их сюда. Всех.

Себай узнал мальчишку, Чена. Тот вертел головой и, казалось, вот-вот закричит. Мальчик увидел Себая и подавил крик. Знакомое лицо немного успокоило.

— Как… как я сюда попал?

Себай не знал, что ответить.

— Это колдовство, — сказал высокий негр. Татуировка на его предплечье говорила о принадлежности к банде «Внутри кристалла». Странное название, странная репутация, но, конечно, вполне понятные наркотики — валюта кварталов, где с фасадов сорваны номера домов, а похлёбка из воробьёв считается верхом кулинарного мастерства.

Стоящий рядом бородач, помесь спившегося греческого бога и строителя-высотника, начал было скулить о гипнозе, но его вырвало на ботинки второго чернокожего, широкоплечего, стройного, с глянцевой привлекательностью. На красавце идеально сидел серый костюм, внешний вид кричал о кабинете и личной секретарше, но Себай не поставил бы и пенни на то, что на предплечье под бархатной тканью не прячется эмблема «Внутри кристалла». Или другой группировки.

— Кто это сделал? — отплевавшись, сказал бородач. — От ваших рук.

— Я валю отсюда, — высокий негр даже не удостоил его взглядом.

Но почему-то не сдвинулся с места.

Мир взорвался — не зрительно, на обонятельном уровне. В него влили…

...запах. Себай попытался его идентифицировать. Так пах клей на почтовых марках или сами марки. Маленькие бумажные прямоугольники, которыми он забивал альбомы и конверты, а после сжёг — ища в этом символику распада, отказа от детства, от прошлого.

Что чувствовали другие? Что угодно, но не тёплый аромат клея и бумаги — не его запах. Свои.

Именно запах убедил Себая в реальности происходящего. Дикой, терпкой. В его сокровенной обнажённости перед неведомой силой.

А потом всё исчезло, и пришло зрение.

Перед ними раскинулись курганы из мятых пивных банок, использованных прокладок, искорёженного металла, осколков стекла, гниющей еды, одежды, пластмассы, бумаги…

Даже сетчатое ограждение за спиной казалось частью мусора, приваленное тут и там чёрными мешками с отходами, грязным тряпьём и крысиными трупиками, — мусорный бруствер.

Себай поднял глаза — что-то заставило его сделать это — и перестал дышать.

В центре свалки высилось угрюмое строение. Не оставалось сомнений, оно стояло здесь очень и очень давно — выпирающий фрагмент оси мироздания.

Высокая ступенчатая пирамида с узким основанием. Титанические грани, вечность назад облицованные серыми мраморными плитами, покрывал жирный слой копоти; часть облицовки у вершины пошла на неведомые нужды неведомых создателей. Треугольные провалы — окон, дверей, колодцев? — были забраны вертикальными решётками.

Среди гор мусора вырос маяк. Как эта мрачная пирамида умудрялась прятаться от людских глаз?

— Боже, — сказал Серый Костюм.

— Замок, — испуганно восхитился Чен.

— Маяк, — поправил бородач.

Над ступенями открылись высокие узкие двери.

Внутри помещения их ждал Тушумах.

Все пятеро двинулись к пирамиде. Не могли не пойти, несмотря на свербящее чувство опасности. Когда открываются двери в магию, пусть и чёрную, взглянуть — хоть краем глаза — твой наркотик.

— Не стоит нам этого делать, — сказал верзила из «Внутри кристалла».

Шёл он впереди всех.

***

На стенах, там, где подъём винтовой лестницы давал необходимый простор, висело оружие, небольшая коллекция стали и дерева: алебарда, двуручный меч, кинжал, английская булава с гравировкой и обмотанной проволокой рукоятью, огромный топор, навевающий образ облачённого в кожу и меха викинга, рукоятка с тремя отходящими цепями, усеянная сапфирами сабля. Из отверстий в полу по периметру стен струился мерцающий свет. Ниша в центре, залитая бетоном, намекала на прежнее размещение то ли большого компаса, то ли ещё чего-то. Как там устраивали маяки в древности?

Себай, как и остальные, смотрел внутрь комнаты, туда, где у тяжёлого стола стоял Смотритель маяка. Худой мужчина лет пятидесяти с глазами старика, облачённый в невзрачную мешковатую кофту и штаны цвета сырой земли; а вот плащ из тонкой кожи, крепящийся серебряной пряжкой на плече, выглядел произведением искусства.

Синяя щетина вокруг тонких губ смахивала на пыльцу или крошки.

— Меня зовут Тушумах, — представился колдун. — Запомните это имя. Возможно, одному из вас, когда всё закончится, оно приглянётся.

— Ты Дьявол?

Тушумах оставил вопрос Чена без ответа. От подобных банальностей со временем начинает тошнить.

— Ладно, начнём.

И Смотритель маяка послал на людей волну тошнотворных образов. Страх скрутил желудки, заставил дрожать, но не распалил агрессию.

Верзила бросился к захлопнувшейся двери и замолотил в неё огромными чёрными кулаками.

— Остановите меня! — крикнул колдун, заставляя стены исторгать бледные руки, которые потянулись к людям; на пальцах блестела тина и слизь.

Себай смотрел на нечто ужасное, выбирающееся из щелей, моля о спасительном обмороке. Бородач закричал — что-то невидимое для других опускалось на него с потолка.

А потом Себай увидел Чена. Мальчишка нёсся на Тушумаха. На белом лице зрели зёрна пота. Руки сжимали. саблю. Эта картина явилась для Себая откровением.

Сразу же исчезли все кошмарные видения — колдун переключился на атакующего мальчишку. Несмотря на то, что он добивался именно этого, его посетило разочарование. Эти взрослые тряслись и плакали от наседающих иллюзий, вместо того, чтобы уничтожить их создателя, а хлипкий мальчишка оказался храбрее всех.

Но.

Смерть от руки сопляка показалась Смотрителю маяка. недостойной? Чушь! Он давно понял, что в смерти нет достойности, как и низости. Она — простой билет; и поезд ждёт, детки, не задерживайте кондуктора.

Однако такой вариант постановки смутил Тушумаха. Он встретил Чена ударом вытянутой руки. Кровь хлынула из носа мальчика, словно вода из сточной трубы во время дождя. Сабля упала на пол, ноги Чена подломились, и он завалился на бок.

Тушумах, не дав мальчику упасть, одной рукой рванул его под поток и швырнул в угол. Мальчишка закричал, когда ударился о конструкцию из прутьев, — один из металлических штырей вспорол ему бедро. Пытаясь сцепить края рваной раны, он извивался на полу. Тёмные струи сочились сквозь пальцы.

Себай отступил в тень колонны.

— Давайте же!

Колдун потянулся к сознанию бородача и заставил его кинуться на негра-красавца, параллельно толкая верзилу присоединиться к схватке. Коснулся невидимым щупальцем головы Серого Костюма.

Себай нашарил на стене древко топора. Неожиданно он понял, что хочет изрубить Смотрителя маяка на куски. Жаждет крови. Перед ним стоял не человек, во всяком случае — уже не человек. Тварь, повинная в этом хаосе, должна умереть.

Как сжечь раковую опухоль…

А потом всё закружилось. События происходили настолько быстро, что не могли быть правдой. Настолько жестокие и кровавые, что отметали мысли о лжи.

***

Тушумах перестарался.

Он хотел ужаснуть людей, дать почувствовать вкус крови, ощутить неизбежность выбора: спасение принесёт только смерть их мучителя, Тушумаха.

Он слегка подтолкнул их, возбудил жажду насилия, кинул в схватку друг с другом, но сразу отпустил, чтобы полнота его власти обескуражила людей, сгруппировала против него.

Четвёртого — того, что прятался за колонной, — он оставил про запас.

Но в людях проснулись звери. Загнанные, испуганные и от этого ещё более опасные. Они кинулись друг на друга, сломленные и осквернённые безумием.

Бородач сбил с ног негра в костюме, разорвал узел галстука, воротник, и вгрызся в тёмное, лоснящееся потом горло. Он ампутировал зубами щитовидку, ногтями добрался до пищевода. Потоки жидкости хлынули ему в лицо. Безумец не сразу понял, что его левая ступня больше не принадлежит ему, а отсечена и насажена на меч большого негра. Он пополз на расхитителя его плоти, и даже смог его повалить, несмотря на множество колотых и рубленых ран. Они пожирали и кромсали друг друга, пока пыльный воздух высасывал их души.