Град длился не более пятнадцати минут, и, как резко все это началось, так же резко и закончилось. Чувство страха сменилось удивлением, и поэтому я незамедлительно оделся и вышел на улицу. Урон нашей маленькой цивилизации был нанесен довольно приличный, и я стал бродить по округе в поисках какого-нибудь возможного открытия. Люди вылезли из своих укрытий, вышли из домов и в глубоком непонимании смотрели по сторонам, возбужденно перекрикиваясь между собой. Завернув за угол своего дома, я встретил сидящего на земле знакомого мужчину, который работал на ближайшей ферме. Он держался за руку и ругался благим русским матом, но, когда увидел меня, остановился. По его словам, одна льдина попала ему по руке, и теперь она невыносимо болит. Мы оба пришли к выводу, что, вероятнее всего, это закрытый перелом. Мне пришлось позвонить в скорую помощь, но, едва я набрал номер и услышал гудки, как на том конце мне ответили, что все машины заняты, и госпитализировать врачи будут только в том случае, если пострадавший явится сам. Я объяснил это фермеру, после чего он вновь выругался и, поднявшись, ушел в неизвестном направлении. Направившись дальше, я не увидел ничего нового, лишь побитые крыши домов и автомобилей; земля была усыпана большими градинами. Встретил еще несколько знакомых, некоторые из которых смеялись и шутили по поводу случившегося. Эх, если бы они только знали, чем это все обернется, они бы так не веселились!

К ночи я вернулся домой, уселся на старое кресло и включил телевизор, попутно размышляя над незаконченной повестью. На секунду мне показалось, что на экране начали мелькать помехи, отчего мне стало немного не по себе. На мое сознание начала давить окружающая меня обстановка. Мой дом был окутан темнотой, одиночеством мужчины средних лет, который не нашел счастья ни в чем, кроме писательства. Экран телевизора начал выдавать ранее мной невиданное, и изначально я подумал, что какая-то деталь внутри сломалась. Но потом я отчетливо разглядел странные силуэты, столь призрачные, что их едва можно было различить. Мне стало поистине жутко; если изначально я объяснил видение усталостью, то теперь чувство страха возбудило мой разум. Я лицезрел духов на экране телевизора! Внезапно телевизор потух — и я остался в полной тишине, не посмев встать. Я слышал свое дыхание, слышал, как быстро стучит мое сердце. Мне было невероятно трудно пошевелиться, потому что в воздухе начало ощущаться нечто сверхъестественное… Так я и просидел до утра, вжавшись в кресло и исходя холодным потом.

Странности продолжились на следующий день. Как оказалось, на улице не осталось ни единого ледяного доказательства вчерашних событий. Все градины куда-то подевались, но следы разрушений остались. Когда я вышел на улицу, ко мне сразу подбежала пожилая женщина и начала расспрашивать о том, не замечал ли я чего-нибудь странного после града. Я ответил сдержанно — сказал, что у меня были неполадки с телевизором. После этих слов ее было не заткнуть. Она твердила мне, что компьютер ее внука самостоятельно включался и выключался, что видео и музыка проигрывались, когда им вздумается. Но на этом аномальное поведение бытовой электроники не закончилось; подойдя ближе, бабка зашептала мне на ухо о том, что слышала странные звуки из своего старого магнитофона. Эти звуки были похожи на приглушенные крики, они доносились очень тихо, и если бы она не прошла в тот момент мимо, то ничего бы не услышала. После этого все розетки в ее доме попросту перестали работать.

Спустя некоторое время, после общения с другими людьми, я выяснил, что электроника вела себя странно практически у всех. Завершением этих аномалий стало полное отключение электричества, которое произошло по завершении дня, когда я вернулся домой. У меня возникла мысль, что необходимо сообщить внешнему миру о наших злоключениях, но сделать это было трудно без сотовой связи и интернета, которые тоже прекратили работать. Я начал раздумывать о сущности этих событий, и мне пришло в голову совершенно забавное объяснение. А что, если все это диверсии тех странных духов, которые мелькали в моем телевизоре и голосили у той пожилой женщины в магнитофоне? На то время мне эта теория показалась вполне правдоподобной. Как оказалось после, я был не так далек от истины.

На следующий день некоторые решили выехать в ближайший город и привезти электриков, но, к их большому удивлению, перестали работать и автомобили. Как бы кто ни старался, а завести свою машину не мог. Вот тогда началась настоящая паника, все ходили по улицам и делились друг с другом опасениями; некоторые, особо впечатлительные и давно уже выжившие из ума, помешались на пришельцах и американцах, утверждая, что это их рук дело. Другие, в свою очередь, предполагали, что все это вызвано каким-то природным катаклизмом и смещением магнитных полюсов. В образованности и понимании науки этих людей стоило сомневаться. Хоть они и пытались найти малейшее объяснение всем этим событиям, но они совершенно не разбирались и не знали никаких наук, объясняющих устройство нашего мира. Я, в свою очередь, сидел в дома и наблюдал за происходящим; всё это казалось мне чрезвычайно интересным, и мою голову не покидал вопрос «А что же будет дальше?». Кое-кто поделился своим мнением, сказав мне, что продукты для местного магазина привозят раз в неделю, и стоит ждать грузовика с человеком извне, который потом сообщит внешнему миру о происходящем с нами. Прошла неделя, потом еще одна, выпал ноябрьский снег, но никто так и не приехал.

Наш городок всегда был отрешенным от мира; в радиусе семидесяти километров вокруг нет ни одного поселения, а окружает его необъятная степь. С отключением всей техники я стал чувствовать настоящее, истинное одиночество, которое выедало светлые мысли в моем мозгу и вселяло туда мрачные образы и странные идеи. В тот момент я осознал, — насколько современный человек зависим от технологий, насколько он стал слаб и труслив пред испытаниями этого жестокого мира. Я чувствовал потустороннее вмешательство, но не такое, каким пугали сумасшедшие остальной народ, а нечто циклопическое. Тем временем, несколько наиболее суетливых и здравомыслящих людей предложили отправиться за помощью пешком. Идея эта получила мало одобрения, но вскоре была принята как единственное решение для выхода из положения. Всего нашлось трое добровольцев, представлявшие собой довольно крепких мужчин. Ранним солнечным утром, полностью укомплектованные и готовые к изменчивой погоде, они отправились в путь, провожаемые всем нашим селением.

Я никогда не был привязан к жителям нашего городка, да и они меня не очень жаловали. Меня считали амбициозным писателем, который нуждался в одиночестве. Но я любил общаться, находиться в социуме, обсуждать интересные вещи с людьми. Мой дом достался мне от покойного деда, которого также не считали примерным жителем этого маленького общества. Дед не был алкоголиком или дебоширом, он был странным и очень замкнутым и большую часть своего времени находился взаперти. После смерти жены-он не появлялся на глазах около трех месяцев, а когда его хватились, он уже был мертв. По словам моего соседа, дед умер от истощения.

Переезд в этот дом был для меня вынужденным решением, так как мне нужно было скрыться от недружелюбных людей, о которых я никому никогда не рассказывал. Я не мог не нарадоваться такой мирной обстановке и совершенной удалённости от окружающего мира. И я с удовольствием принялся писать, ощущая благодатное вдохновение, вызванное одиночеством. Но, в скором времени, это место начало давить на меня, съедать изнутри, заставляя писать отвратительные вещи, вызванные отсутствием необходимого каждому общения. Надо мной словно летал дух покойного деда, рассеивая ауру отрешенности. Я стал злым и циничным человеком, который смотрел свысока на каждого простого человека в этом небольшом поселении.


После двухнедельного пребывания без благ цивилизации началась зима, и наш городок окутали первые морозы, к моему удивлению, очень суровые. В течение буквально нескольких дней наше поселение превратилось в город-призрак, на улицах которого яростно ревели колючие ветра и, не переставая, шел снег. Термометр на моем окне показывал минус двадцать пять, поэтому я не решался выходить из дома. Однако припасы начали подходить к концу, и мне постепенно пришлось осваивать сущность экономии. Местные магазинчики опустели в считанные дни, так как их быстро разворовали неизвестные; я, конечно, понимал, что это может быть любой из нас, но никто не признавался. В этом суть людей — в тяжелые времена каждый сам за себя. Один знакомый фермер сказал, что однажды ночью к нему кто-то прокрался и унес все запасы маринованных огурцов. Как мне казалось, несчастья сплотят нас, но на самом деле все было наоборот.