Он двигался сквозь мрак, плыл по орбите далекой планеты. Затем начал опускаться, тонуть в затянутой густыми облаками атмосфере чужого мира…

Нет! Он не хотел попасть туда!

Настанет время — и ты придешь. Мы обменяли его на тебя…

Федор сопротивлялся изо всех сил в попытке вернуть свое нематериальное «я». Это был долгий путь назад — целая вечность, непостижимым образом уложившаяся в несколько минут… И вот он пытается ползти по бетонному полу подвала. Кто-то помогает ему приподняться. Кажется, его зовут… Роман?

Заботливый молодой человек поддерживает его, пока он взбирается по лестнице и выходит в холл. Навстречу выбегает Леа. Она кричит:

— О господи! Федор! Роман, что случилось? Вы ударили его?! У него на голове кровь! Я знала, чувствовала, что что-то произошло! Я была уверена! Федор, все будет в порядке. Вот так, сядьте здесь. Я сейчас вызову «скорую»… и полицию.


Времена года сменяют друг друга в безумном калейдоскопе: весна, лето, осень, зима. И снова — весна, лето, осень… Год, за ним еще один… А потом наступил прекрасный июньский день. Благоухали розы, совсем свежие, еще не тронутые грибком. Мама дремала в расслабленной позе в кресле напротив, глаза ее полностью скрывали солнцезащитные очки. Когда она проснется, то захочет поиграть в карты. Он же предпочитал пазлы.

— Федор? — окликнула его Леа с заднего крыльца. Девушка улыбалась. Одета она была по-деловому. — Мы уходим. Будет встреча с читателями.

— Мм, — промычал Федор, отрываясь от пазла с изображением старого Провиденса.

Мать, недовольно брюзжа, помогала ему собирать картинку на карточном столе, который стоял в чудесном розовом саду позади дома Даннов, пока ее не сморило послеполуденное солнце. Теперь она спала с фрагментом пазла в руке, обмякнув в кресле. Она выглядела совершенно умиротворенной и знай себе сладко похрапывала.

— Я говорю, мы идем на встречу с читателями, Роман будет там подписывать свою книгу. Вы уверены, что не хотите пойти с нами? Приехал репортер из «Нью-Йорк таймс», брать у него интервью.

— Вот как? Хорошо. Много будет народу?

— Да. Похоже, книга станет бестселлером. О, я знаю, что вы не любите большие толпы.

— Да. Толпы и котов…

Он слышал, как литературный агент Романа, хорошенькая блондинка, щебетала за завтраком: «…а сверху будет написано: „Роман Теобальд, человек, которым мог бы стать Лавкрафт“. — Потом она повернулась к Федору и спросила: — Как вы себя сегодня чувствуете? Не хотите еще апельсинового сока?»

Как любезно с ее стороны. Вообще, все относятся к нему очень доброжелательно после несчастного случая. После того, как он серьезно повредил голову.

Леа вышла замуж за «Романа Теобальда» — таков его литературный псевдоним. По-настоящему его зовут Роман Боксер… по крайней мере, это имя указано в свидетельстве о рождении. Иногда, дома, Леа ласково называет мужа забавным именем — Говард. С чего бы это вдруг? Так или иначе, теперь она была миссис Роман Боксер. Леа почти на десять лет старше своего избранника, однако миссис Боксер одобрила их брак. Она выкупила дом Даннов и преподнесла его молодоженам в качестве свадебного подарка. Вскоре после бракосочетания сына миссис Боксер умерла от рака. Ее похоронили на кладбище Суон-Пойнт.

Федор вспоминал об этом, и ему было хорошо. Возможно, все дело в антидепрессантах. Но в самом деле — все вокруг так внимательны, так добры к нему. Роман, Леа, врачи. И Леа всегда проверяла, чтобы он не забыл принять перед сном свои таблетки. Без них Федор просто не мог спать. Особенно без лекарства, избавляющего от кошмарных сновидений. Он почти не сомневался: если снова ему приснится то место, место, о котором звонили колокола из моря, ему не суждено будет проснуться на следующее утро. Никогда уже он не сможет проснуться. И тогда его мать, бедная старенькая мамулечка, останется совсем одна. До тех пор, пока они не придут и за ней…

Вид
Том Флетчер
Перевод Т. Мамедовой

Том Флетчер родился в 1984 году. Он женат и в настоящее время живет в Манчестере, Англия. Является автором двух романов — «Скачок» (The Leaping, 2010) и «Тварь на берегу» (The Thing on the Shore, 2011) — и множества рассказов. Он ведет блог в www.endistic.wordpress.com; его также можно найти в «Твиттере» под именем @fellhouse и «Фейсбуке» на www.facebook.com/tomfletcherwriter.

— Один холл чего стоит, — сказал Нил. — Посмотри на перила, на плитку, на этот простор.

Холл производил сильное впечатление. Пол был отделан отполированной до блеска белой и черной плиткой, выложенной в шахматном порядке. Перила винтовой лестницы выглядели массивно. Темное, твердое дерево. Тоже хорошо отполированное.

И пространство — шахматный пол казался таким обширным, что в дальнем конце комнаты плитки уменьшались до неразличимости.

— Как будто мы в картине, — сказал Нил.

Они и правда как будто вошли в картину.


Риелтор был невероятно высоким мужчиной в сером костюме и кремовой рубашке, с абсолютно лысой головой, которая блестела, как начищенные плитки пола. В руках он держал доску-планшет, на которой были закреплены несколько страниц. Очевидно, с информацией о доме — судя по тому, как он сверялся с планшетом, прежде чем изложить тот или иной факт. Говоря, он медленно моргал глубоко посаженными глазами.

— Отделка пола сохранилась, — сказал риелтор низким звучным голосом, — со времени постройки первой части дома в тысяча семьсот восемьдесят втором году. Конечно, с тех пор были добавлены пристройки вверх, в стороны и даже вниз.

— В стороны? — спросила я. — Мне показалось, дом примыкает стенами к соседним.

— Так и есть. Вы поймете, о чем я, когда мы пойдем наверх. Предлагаю для начала посмотреть первый этаж, потом я покажу вам верхние этажи, а когда мы спустимся, вы сможете изучить подвал. После этого я дам вам время обсудить все между собой. Как вам такой план?

— Звучит хорошо, — сказал Нил, оглядывая потолок.


Кухня оказалась такой же впечатляющей, как и холл. Мраморные поверхности, глубокая фарфоровая раковина, повсюду эта красивая плитка. Настенные шкафы и выдвижные ящики, явно сделанные на заказ, и снова прекрасное темное дерево.

— Шери, — сказал Нил, — этот дом великолепен. Нам стоит его купить. Однозначно стоит.

— Пока великолепен, — ответила я, — но мы видели не все. Давай посмотрим, а потом решим. И о цене следует подумать. Не стоит соглашаться на первый же увиденный дом. И спешить с выбором в ущерб своим финансам.

— Мм, — сказал Нил, вертя головой по сторонам, — ага…

Агент по недвижимости улыбнулся и жестом пригласил пройти в заднюю дверь.


Сад был длинным и узким, но за осенней дымкой угадывалась пышная яркая зелень. Его окружал высокий деревянный забор. В дальнем конце был разбит ухоженный огород, где на одинаковом расстоянии друг от друга виднелись верхушки спелых тыкв.

Нил сжал мою руку.

— Когда у нас будут дети, — сказал он, — этот сад подойдет идеально.

Мы обернулись, чтобы взглянуть на дом, и я только теперь осознала, насколько сгустился туман. Даже окна первого этажа скрылись в дымке.


Квадратная гостиная была уютной, с теплым деревянным полом, гладким и блестящим от лака, и открытым огнем, который зажгли ради всего-навсего осмотра. Он весело ревел, как довольное животное. Стены были аккуратно окрашены в бледный лимонно-зеленый. Краска выглядела свежей и лежала безупречно.

Риелтор вывел нас обратно в холл и снова широко улыбнулся, демонстрируя зубы.

— Как видите, — сказал он, — недвижимость очень привлекательная. Итак. Пойдемте наверх.


Комнаты на втором этаже были столь же великолепны, как и на первом. Небольшая лестничная площадка вела в две спальни, к одной из которых примыкала роскошная ванная.

— Дом кажется довольно узким, — сказала я агенту.

— Нижние этажи действительно узкие, — согласился он. — Изначально дом был высоким и узким. Поэтому, как вы заметили, на каждом этаже уместилось всего по паре комнат. От этого создается приятное ощущение уюта, но если вы любите простор вокруг, верхние этажи должны понравиться вам больше.

Он широко улыбнулся и продолжил:

— Этот дом и правда вобрал в себя лучшее из двух миров.

Мне стало интересно, кремовая у него рубашка или просто несвежая. Краешек воротника потемнел, как будто засалился. Оставшаяся часть была какого-то неровного цвета.

— А что наверху? — спросил Нил.

— Ну, собственно, комнаты, которые хозяева могут использовать, как им заблагорассудится, — сказал риелтор. — Наверху простор для вашей фантазии!


План третьего этажа почти совпадал с планом второго, только вместо ванной, смежной со спальней, тут имелась просто отдельная ванная. Лестница спиралью поднималась к чердачным помещениям, переделанным в мансарду. Осматривая этаж, мы почти ничего не говорили; я думала о кабинетах, детских, игровых, библиотеках.