Сам по себе наряд не особенно выделялся в этой толпе эксгибиционистов. На вечер субботы был запланирован конкурс костюмов, и многие его участники уже сегодня бродили по отелю при полном параде. Кто-то примерил образ традиционных героев ужастиков: смерть с черепом вместо лица, в длинной хламиде с капюшоном и с косой; зомби в жутком гриме — жеваная плоть, отрубленные культи вместо конечностей. Встречались и более фантастические существа. Одна высокая стройная азиатка, к примеру, оделась гибридом вампира и демона (весь смысл существования этого неупокоенного создания заключался, по всей видимости, в том, чтобы оголить как можно больше смуглой плоти). За изящной гладкой спиной висели искусно сделанные кожаные крылья длиной в полтора метра. Девушка на какое-то время привлекла внимание Крэнфорда, когда проходила мимо его столика, болтая с воздыхателями.

Но теперешнего незнакомца он удостоил куда более внимательного взгляда. Конечно, одной желтой маской дело не ограничилось. Ряженый облачился в длинную светло-желтую хламиду, почти в тон маске, расшитую простыми, но частыми стежками разных оттенков коричневого. С этими приглушенными цветами резко контрастировал красный пояс.

Крэнфорд обратил внимание на искусно выполненные руки. Сначала ему показалось, что это резиновые перчатки, вроде тех лапищ, что дети надевают на Хеллоуин, но потом он понял, что перед ним гораздо более тонкая работа — слишком уж естественно двигались пальцы, жуткие и тонкие, словно паучьи лапы. Крэнфорд предположил, что это специальные протезы, которыми управляют спрятанные в самом костюме руки ряженого.

Ноги тоже были выполнены великолепно — широкие ступни, покрытые жестким густым мехом, судя по виду не каким-то там искусственным, а позаимствованным у настоящей зверюги. Из меховых ступней торчали когти цвета старой слоновой кости, проработанные до мельчайших деталей, до ужаса натуральные — под поверхностью даже угадывались кровеносные сосуды. Вот только кровь была мерзкого зеленоватого оттенка. Крэнфорд отметил про себя этот прекрасный штрих.

Но больше всего выделяла костюм все-таки маска, приглушенно сияющая, с непроглядно черными дырами глаз (Крэнфорд решил, что в ход пошел какой-то прозрачный черный материал вроде дамских чулок). Настоящим шедевром стала угадывающаяся под маской голова. Ткань была собрана в складки таким образом, что голова казалась нечеловеческой: там, где у человека было бы вогнуто, наоборот, выгибалось, а там, где на обычном лице выпирали бы нос, подбородок и лоб, зияли провалы. На взгляд Крэнфорда, из-за того, что зрителю приходилось лишь угадывать скрытые под маской черты, образ вышел особенно жутким.

Незнакомец в капюшоне медленно шел вдоль рядов, как будто даже не задеваемый толпившимися повсюду фанатами. Крэнфорд с удивлением заметил, что эти самые фанаты не обращают никакого внимания на столь странную фигуру. Видимо, слишком тонкая работа для этих любителей крови и чернухи. А он (или она) все шел и шел, пока не остановился прямо перед столиком Крэнфорда, повернувшись к нему.

Странной формы голова склонилась, и глаза, прятавшиеся где-то в глубине черных дыр, взглянули прямо на актера. Уэсли хотел было усмехнуться с видом оценившего костюм знатока, но смешок застрял в горле. Заготовленная дружелюбная улыбка тоже сползла с лица, не успев толком появиться. От этих глаз, вернее, от их отсутствия делалось не по себе. Особенно когда Крэнфорд понял, что располагаются они не на одной линии: левый был на дюйм ниже правого, да и вообще оба находились совсем не там, где положено находиться глазам.

Уэсли подумалось, что это очередной умелый штрих к образу, призванный придать костюму еще более чужеродный вид. Он выдавил-таки ту самую дружелюбную улыбку и как можно более веселым тоном сказал:

— Ну и костюмчик, о-го-го!

Ответа не последовало. Лишь дернулись длинные паучьи пальцы.

— Будете участвовать в конкурсе?

Молчание.

— Вам, знаете ли, сам бог велел.

И вновь незнакомец в маске не ответил. Крэнфорд заставил себя отвернуться и уставился поверх толпы.

— В этом году действительно много превосходных костюмов. А в прошлом вы тут были?

Крэнфорд не спешил переводить взгляд на незнакомца — вместо этого он осмотрел свой столик, поправил пару стопок с фотографиями и DVD-дисками, аккуратно передвинул их, потом еще раз, будто пытаясь найти идеальный для продажи фэншуй. За этим занятием он даже не покосился в сторону ряженого.

Уэсли намеревался сказать: «Вам наверняка захочется взглянуть на столики с гримом в соседнем зале», но, когда наконец решился поднять глаза, незнакомца в маске уже и след простыл. Крэнфорд обвел взглядом зал, но этого типа в желтом так и не увидел. Он ощутил облегчение вперемешку с недоумением: и как это незнакомец умудрился исчезнуть столь быстро и беззвучно?

«Тренировался небось», — усмехнувшись про себя, подумал Крэнфорд. Таинственным желтым чужакам-ниндзя нужно прилежно тренироваться. Уэсли покачал головой, стряхивая беспокойство, и заставил себя улыбнуться, но все же снова хорошенько приложился к фляжке, и только тогда ему немного полегчало.

Наконец пробило шесть, и Крэнфорд подсчитал выручку. Почти тысяча четыреста, а значит, в среднем он каждые пять минут продавал по фотографии или DVD. Недурно. Утром в субботу подъедут новые фанаты, и может, получится еще больше.

Крэнфорд припрятал денежки и вспомнил об ужине. Сибил, благослови ее Господь, пригласила его присоединиться к ней и Гленде Гаррисон. Уэсли охотно бы обошелся без Гленды, но лучше уж поесть в компании. Все трое вышли на улицу, пересекли дворик и направились в итальянский ресторан, который находился в том же загородном гостиничном комплексе, где проходил конвент.

Было прохладно, и Крэнфорд обрадовался, что надел пальто. Над головой ярко светили звезды, похожие на выпуклые булавочные головки на черном бархате. Еда в ресторане оказалась вполне сносной (хотя итальянских блюд в меню было немного), да и беседа получилась не такая глупая, как могла бы. Сибил всегда была приятной собеседницей, а вот грубость Гленды Крэнфорда обескураживала. Но от выпитого днем виски, двойной порции в номере перед ужином и двух бокалов кьянти его разморило, так что Уэсли даже стал посмеиваться над сальными шутками Гленды.

В разговоре всплыли кое-какие подробности, о которых он раньше не знал: как оказалось, Гленда тоже снималась в «Скитальце тьмы» — играла эпизодическую роль девушки на алтаре, которую главный злодей приносил в жертву, чтобы вернуть Древних. С Крэнфордом они тогда не встречались, потому что Гленду снимали отдельно.

— Я несовершеннолетняя была, — вспоминала Гленда, прикладываясь к четвертому бокалу, — так что требовалось присутствие мамочки и чтоб никаких мужиков, кроме режиссера и съемочной группы. Стянули с меня все, что только смогли, но было чертовски холодно, снимали-то на улице, и у меня соски встали торчком, а дело было еще до рейтинговой системы, и вот режиссер… Как бишь его?

— Том Ньютон, — подсказал Крэнфорд.

— Ну да, он… Прикрыл объектив этой дымчатой штуковиной. Так что в самом фильме и не видно даже, кто там на алтаре. Поэтому я не включила его в свою, как бишь ее… фильмографию. — Последнее слово Гленда выговорила заплетающимся языком.

— А в титрах тебя не указали? — спросила Сибил.

— Указали, как Викторию Вриман. Это я уже потом стала Глендой Гаррисон. Сдвинулась на соседнюю буковку: «В-В», «Г-Г». Никто и не знает, а я не распространяюсь особо.

Троица как раз допивала кофе, когда в ресторан в сопровождении приятелей с шумом ввалился Гэри Бьюзи (он присутствовал на многих конвентах, на которых бывал и Крэнфорд) и направился прямиком к барной стойке рядом с ними.

— Ну, дамы, — объявил Крэнфорд, бросая на стол купюры (свой ужин и чаевые на всех). — Предлагаю ретироваться, пока кое-кто не начал… бьюзить.

— Не знаю, — отозвалась Гленда, — мне кажется, он очень даже ничего.

— Гленда, дорогуша, — вздохнула Сибил, — послушать тебя, так и Пол Линд очень даже ничего, а он гей и к тому же давно умер.

Но Гленда все равно осталась охмурять Бьюзи, а Сибил и Крэнфорд ушли. Уже в гостинице Крэнфорд предложил Сибил пропустить в баре по стаканчику перед сном, но она лишь улыбнулась (очаровательной, как подумал Крэнфорд, улыбкой) и отказалась, сославшись на усталость.

— Завтра длинный день, а мне уже давно… не двадцать.

— Да, ты права, — улыбнулся Уэсли. — Мне тоже. Тогда спокойной ночи. Может, позавтракаем вместе?