Может, в этих записях и кроется отгадка?

Только время покажет.

Так предназначено
Чет Уильямсон
Перевод Д. Кальницкой

Чет Уильямсон — автор двадцати с лишним романов и сотни рассказов, которые публиковались в «Нью-Йоркере», «Плейбое», «Эсквайре» и многих других журналах и сборниках. Уильямсон номинировался на премию «Эдгар», вручаемую Ассоциацией детективных писателей США, Всемирную премию фэнтези и премию Брэма Стокера, а его сборник «Силуэты под дождем» (Figures in Rain, 2002) получил премию Международной Гильдии Ужаса. Многие книги Уильямсона доступны в электронном и аудиоформате на сайте Crossroad Press.

— Боженьки, с каждым годом он выглядит все старше.

— Так он и становится старше с каждым годом. И мы тоже.

— Ага, но ты ж понимаешь, о чем я. Мы хоть пытаемся это чуток оттянуть. А ему как будто стало вообще плевать. Только посмотри.

И Сибил Медоуз внимательно посмотрела: зрелище было не просто печальным — перед ней, что еще печальнее, возможно, предстало ее собственное будущее. И так погано, что в шестьдесят с хвостиком приходилось сидеть на, прости господи, четвертом «Адовом конвенте» и торговать своими снимками по двадцатке за карточку. И что еще поганее, рядом сидела Гленда Гаррисон.

Гленда держалась вполне дружелюбно, хотя временами бывала настоящей стервой. Величайшим ее достижением стали несколько фильмов категории «Б», в которых Гленда снималась, пока ей не стукнуло сорок и грудь не обвисла так, что она уже не могла, на радость подросткам, блистать в сценах с обнаженкой. Тогда Гленде посчастливилось заполучить роль второго плана и сыграть мать главного героя в одном из сериалов Джосса Уидона. Продержался сериал меньше года, но теперь она разъезжала по конвентам, и на житье-бытье ей хватало.

Если Сибил вполне довольствовалась двадцаткой за свои подписанные фото в образе героини британского сериала «Темная Донна», то Гленда вела себя как настоящая бизнес-акула: двадцать баксов за фото и еще двадцать за автограф (на самом фото или любой вещице, которую притаскивал фанат). К тому же она торговала номерами «Плейбоя» со своим изображением на развороте (она и правда развернулась там вовсю) по тридцать баксов за штуку и расписывалась прямо на своем бюсте на первой странице (и за это, разумеется, брала еще двадцатку).

Уэсли Крэнфорд, за которым Сибил как раз наблюдала, подобно ей самой, не слишком заламывал цену за фотки и автографы. Сейчас он медленно и скрупулезно раскладывал на столике снимки и DVD-диски. Конечно, оба они, и Уэсли, и Сибил, в отличие от Гленды, не делали карьеру, снимаясь голышом. Насколько знала Сибил, ее соотечественник-британец прославился благодаря лишь одному фильму, но зато этот фильм запал в душу сразу нескольким поколениям любителей ужастиков.

В 1963 году Крэнфорд сыграл Роберта Блейка в малобюджетной экранизации «Скитальца тьмы» Г. Ф. Лавкрафта. Изначально фильм едва окупился, но с годами превратился в культовый и затмил все последующие работы Уэсли (тот в основном снимался в главных ролях для мелких кинокомпаний и на втором плане в фильмах категории «Б» да время от времени мелькал в сериалах). Сибил встречала его на разных конвентах, где собирались любители крови и расчлененки. На трех предыдущих «Адовых конвентах» Крэнфорд тоже был. Два года назад Уэсли даже приударил за Сибил, ненавязчиво — так, что она сумела притвориться, что ничего не поняла, и мягко его отшила. Крэнфорд, настоящий джентльмен, второй раз пытаться не стал.

Но Гленда была совершенно права. Вид Уэсли Крэнфорд имел печальный и несколько потасканный: волосы расчесаны небрежно, по подбородку кое-где забыла пройтись бритва, на аккуратно повязанном галстуке жирное пятно, ботинки износились так, что никакие обувные мази не могли этого скрыть. Уэсли походил на бедняка, почему-то возомнившего себя богачом, или, по крайней мере, на бедняка, изображающего богача и пускающего всем пыль в глаза. Держался Крэнфорд, безусловно, как джентльмен, хотя Сибил и подозревала, что он слишком много пьет.

Словно почувствовав ее взгляд, актер поднял голову, улыбнулся и сделал приветственный жест. Сибил помахала в ответ, а потом продолжила раскладывать фотографии, готовясь к появлению фанатов.


Уэсли Крэнфорд осмотрел разложенные на столике снимки, с которых глядели более молодые версии его самого, и подумал, что Сибил Медоуз не ограничилась бы легким взмахом руки, знай она его лет тридцать или даже двадцать назад. Темноволосый мужчина с густыми усами, который так невозмутимо смотрел со студийного портрета, был тем же самым человеком, что сейчас со вздохом опустился на пластмассовый стул и поерзал, устраиваясь поудобнее. Крэнфорду предстояло провести тут следующие шесть часов с перерывами на туалет и частыми вставаниями по просьбе фанатов, которые жаждали заполучить фото «с Робертом Блейком».

Крэнфорд похлопал себя по костлявому левому боку — фляжка на месте. Живительный односолодовый шотландский виски оставался единственной доступной ему роскошью. Глоток-другой, пока никто не смотрит, поможет продержаться эти три дня. Уэсли напомнил себе, что здесь собрались знаменитости и он тоже был знаменитостью, как бы удрученно и глупо при этом себя ни чувствовал.

А чувствовал он себя продажной шлюхой: приходилось торговать своими снимками и автографами, тогда как ему бы пристало зарабатывать на жизнь тем, чем он занимался с семнадцати лет, — актерской игрой. Фанаты снова и снова спрашивали его про «Скитальца тьмы», и ни один ни разу не поинтересовался тем, как он играл Генри Перси или Ромео для Королевской шекспировской компании, Генриха V и Кориолана на Страдфордском фестивале, как выходил на одну сцену с Лоренсом Оливье, Ральфом Ричардсоном и Артуром Гилгудом. Но это и неудивительно. Театральные роли преходящи, а вот кино…

Фильмы ведь остаются навсегда, так? Поджав губы, Крэнфорд взглянул на разложенные для продажи стопки DVD-дисков со «Скитальцем»: простое издание, специализированное издание на двух дисках с комментарием, который он записал шесть лет назад, теперь появилось еще и Blu-ray-издание (плюс пятнадцать долларов). Фильму стукнуло уже почти пятьдесят, а его все еще покупали, хотя Крэнфорд и завышал цену. Покупали просто ради того, чтобы он расписался на бумажном вкладыше, улыбнулся, когда фанат положит ему руку на плечо и красный огонек маленькой цифровой камеры мигнет снова и снова, запечатлевая поклонника и звезду.

Размышления Крэнфорда прервали: главные двери распахнулись и в зал хлынули фанаты. Одеты они были по большей части в черные футболки с кровавыми эмблемами современных ужастиков. На мгновение Уэсли захотелось сбежать, но он взял себя в руки. Эти люди ему не чета. Они озабочены совершенно иными проблемами, и вкусы у них иные, но от них зависит его выживание. Если товар не раскупят, нечем будет платить за квартиру, еду и виски.

Настала пора дружелюбно улыбаться. К фанатам Крэнфорд не испытывал неприязни. По правде говоря, он ценил, что кто-то помнит о его роли в «Скитальце» и других, еще менее известных фильмах. Что его расстраивало — так это те кретины (чаще всего одетые «по последней моде» панк-готов и временами щеголяющие жутким макияжем или даже тематическими костюмами), которые с ходу спрашивали: «Так, а тут у нас кто?»

Вопрос совершенно излишний, ведь на столике перед Уэсли стояла табличка, где большими буквами значилось «Крэнфорд», а чуть пониже: «сыграл в „Скитальце тьмы“ (Роберт Блейк) и многих других фильмах!» Но и с такими типами Крэнфорд всегда держался вежливо и объяснял то, что можно было выяснить и так, проявив чуточку больше терпения и прочитав надпись.

Первый час прошел весьма недурно. К столику Крэнфорда даже выстроилось нечто вроде очереди, не такой длинной, как к столику Гленды Гаррисон (там, как он знал, будут стоять все три дня), и уж конечно, не такой, как к столику Джорджа Ромеро на другом конце зала. Но в течение первого часа возле Уэсли постоянно толклись двое или трое поклонников, ожидая, пока не придет их черед, а Крэнфорд любезно и благодарно улыбался и позировал, приобнимая очередного фаната за плечи, подписывал фотографии и DVD-диски и складывал в карман свои двадцатки.

Наконец наступило затишье: больше никто не ждал своей очереди, не хотел с ним поговорить. Крэнфорд откинулся на спинку неудобного пластмассового стула, быстро глянул по сторонам и исподтишка глотнул из фляги. Подержал жидкость на языке, наслаждаясь вкусом, и медленно проглотил. Великолепный напиток скользнул в желудок и свернулся там, словно теплый живой зверек. Ощущая, как греет изнутри выпитый виски, Крэнфорд почувствовал себя сравнительно счастливым — настолько, что позабыл о предстоявших часах, когда его уже никто не будет замечать и любить. Вот тут-то Уэсли и увидел человека в костюме и шелковой маске.