О чем я еще не писала? А! Вспомнила! Оказывается в замке существует довольно забавная традиция. После ужина домочадцы лэрда Глэйва собираются в большой гостиной и проводят вечера вместе. Все общаются, обсуждают события прожитого дня. Мужчины при этом пропускают чарку, другую, дамы рукодельничают.

Сегодня на меня косились, видите ли чтение не является достаточно аристократическим занятием для местных дам, а я, признаться, увлеклась. Книга оказалась замечательной. В ней простым языком рассказывалось о том, как можно зачаровать спицы, крючок или швейную иглу, приводились наглядные примеры и схемы. Очень, ну просто очень интересно!

Но тут дамам, как на грех, приспичило музицировать. Для начала они заставили исполнить какую-то веселенькую песенку юную дочь моей крашенной подруженции. Девица старательно голосила, бодро аккомпанируя себе на клавикордах. Ее хвалили.

Потом дошла очередь и до меня. Я спела им 'Ноченьку' акапелла. Ну а что такого? Они сами виноваты в конце концов! Пусть дядюшка с индюком осознают, насколько они меня обидели. Правда девушка эта в слезах выбежала из залы, а ее маменька оскорбленно поджимала губы…

Ах ты, ноченька,

Ночка темная,

Ночка темная,

Да ночь осенняя.


С кем я ноченьку,

С кем осеннюю,

С кем тоскливую

Коротать буду?


Нет ни батюшки,

Нет ни матушки,

Только есть один

Мил-сердечный друг.


Да и он со мной

Не в ладу живет,

Не в ладу живет,

Не в согласии.


Индюк выглядел очень задумчивым, и пусть его.

Глава седьмая

Это утро как и все предыдущие в вотчине лэрда Глэйва началось для Кати с визита горничной. Бодрая Лиззи сновала по комнатам и, напевая, успела сварить кофе, приготовить наряд для своей лэри и застелить постель, пока сонная Катерина пыталась взбодриться, умываясь холодной водой.

Она усадила зевающую хозяйку перед зеркалом и занялась ее прической.

— Ну, рассказывай уже, — Катерина посмотрела на девушку. — Я же вижу, что тебе не терпится.

— Все только и говорят о том, какой у лэри голос, — Лиззи сияла как солнышко. — Марк, уж на что служака старый, а и то прослезился когда вас слушал! — камеристка с такой гордостью посмотрела на свою госпожу, словно вокальные успехи Кати были ее личным достижением.

— Да ладно тебе.

— Прежде-то считалось, что лучше Мелани Нарент только соловьи поют, а рядом с моей лэри, она как ворона каркает.

— О ком это ты? — Катя заинтересованно взглянула на Лиззи.

— О дочке лэры Нарент, той девушке, которая из залы вчера убежала, — и, видя, что ее не понимают, склонилась ближе к Катерине и зашептала. — Лэри Милли, дочь той самой крашенной дамы. Кстати, зря вы так прямо в лицо ей высказались-то…

— Да какая разница, — Катерина махнула рукой, — если и на простое пение такая бурная реакция…

— Ничего-то вы у нас не знаете… Эх… Лэра Лидия Нарент после смерти мужа вместе с дочкой поселилась в замке. Она и лэрд Глэйв… — Лиззи сделала страшные глаза.

— Ну и что?

— А то, — поджала губы камеристка, с неудовольствием глядя на свою непонятливую госпожу, — очень уж лэра хочет хозяйкой Холодного мыса стать. Да только у нее ничего не получается. Вот и решила она через дочку действовать. Любыми путями добивается, чтобы в Милли влюбился братец ваш. Дочку она превозносит до небес, и самая красивая она, и самая талантливая, и самая умная…

— Постой, но у Генри невеста кажется есть…

— По чести сказать, лэри, не нужна ему ни наша красавица записная, ни невеста, папенькой сосватанная! — Лиззи закончила с прической. — Только я вам ничего не говорила, — спохватилась она.

— Само собой, — согласилась Катя. — А еще чем порадуешь?

— Ничем, — девушка прикусила губу и отвернулась.

— Лиззи, что случилось?

Камеристка молчала, склонив голову, и Катерине пришлось прикрикнуть.

— Ну!

— Никто не верит, что вы самолично мне шаль свяжете, — в голосе брюнеточки звенели слезы. — Врушкой меня зовут! А ведь я…

— Лиззи, ну-ка пойдем, — Катя подхватилась. — Где там моя пряжа?

— Да зачем лэри?

— За тем! — под ошарашенным взором камеристки Катерина перебирала разноцветные клубки. — Вот то, что нужно! — она отложила в сторону несколько ярко-красных мотков пряжи. — На сегодняшних посиделках и начну.

— Прямо в гостиной? — Лиззи неверяще смотрела на свою лэри.

— Именно! Только на праздник получишь конфеты, не обессудь, — засмеялась Катя.

— А шаль?

— Довяжу, и носи на здоровье!

* * *

Сердитый голос Гренадерши, распекающей какого-то беднягу во дворе, был слышен издалека. Катя, признаться, даже пожалела бедолагу, рискнувшего вызвать гнев этой женщины. Она дала знак Лиззи остановиться и прислушалась.

— Магнус, бестолковая ты бугаина, — гремела Маргарет, — как ты мог привести в замок две телеги непонятной дряни?!

— Рыбка моя, — послышался робкий бас, — это колониальные редкости.

— Где? — горячилась лэра, и Катя, сгорая от любопытства, рискнула выглянуть из-за угла.

Достойная дама держала в руках баклажан, с омерзением его разглядывая, а рядом с ней стоял здоровенный, как и все здесь, мужик и виновато нудил.

— Я не про это непотребство, рыбка, — он постарался аккуратно забрать овощ из крепких женских ручек. Маргарет однако не поддалась. — Эту фиолетовую срамоту Мартин мне на сдачу дал, потому как не берет никто…

— Правильно! — лэра замахнулась баклажаном. — Умные люди не берут, а мой дурачок…

— Подсматриваете? — тихий голос над ухом заставил Катю подпрыгнуть на месте. — Радуетесь чужим неудачам, аруни? Почему вы молчите? Нечего сказать?

Девушка развернулась в кольце мужских рук, удивляясь про себя беспардонности этого типа: подкрался неслышно, напугал, хамит да еще и обнимается.

— Пустите меня сейчас же, — дикой кошкой прошипела она.

— А что такое? Раньше вы так назойливо стремились в мои объятия, просто прохода не давали, — красивые губы Алекса скривились.

— И вы решили взять с меня пример? — Катерина продолжала вырываться.

— Вот еще, — он фыркнул и разжал руки. — Мне просто интересно до какой низости вы готовы дойти, аруни.

— В следующий раз постарайтесь удовлетворять свое любопытство, не приближаясь ко мне, — девушка поправила сбившуюся шаль и поспешила к Гренадерше, рассудив, что ее общество гораздо предпочтительнее компании свихнувшегося индюка.

* * *

— Доброе утро! — поприветствовала супругов Кинли Катерина. — Лэри Маргарет, откуда такое богатство? — слегка покривила душой девушка, припомнив все свои баклажанные страдания в прошлой жизни. Салаты, икра, баклажаны в аджике, квашенные баклажаны, — все эти безумно вкусные, но чрезвычайно трудоемкие вещи. Всегда с энтузиазмом приступая к заготовкам на зиму, под конец она последними словами проклинала все овощи вместе взятые и каждый по отдельности, не забывая ругать и себя за дурость и привычку делать домашние консервы.

— Магнус привез. Ты уже знакома с моим супругом, девочка? — лэра метко ткнула баклажаном в солнечное сплетение мужу, пожелавшему вступить в беседу.

— Пока нет, но очень рада познакомиться с вами, лэрд Кинли, — Катерина присела в вежливом реверансе.

— Весьма рад, — пробасил здоровяк, улыбаясь своей избавительнице.

— Что ты там говорила про эти немыслимые овощи? — сбить с мысли Гренадершу не удавалось еще никому.

— Замечательные баклажаны, — не согласилась Катя. — Я готова доказать вам это буквально через десять минут.

* * *

Конечно она немного погорячилась, но уже через полчаса Катя ставила перед четой Кинли блюдо с жареными баклажанами под сыром и чесноком, плошечку баклажанной икры и тарелку с рулетиками все из тех же синеньких. Видя, что супруги мешкают, она решительно положила себе всего понемногу, ухватила кусок пышной лепешки и приступила к дегустации.

— Замечательно! — тон Гренадерши был непререкаем. — И не вздумай спорить, девочка.

— А главное, как ты быстро-то, — подхватил довольный Магнус, которому под этакую закуску жена налила внеплановую чарку.

— Да я ведь только командовала, — смутилась Катя. — У вас тут так все прекрасно организовано, лэра Маргарет. Порядок как на флоте.

— Эко ты угадала! — громкий смех Магнуса спугнул воробьев на улице, — Батюшка моей рыбки флотилией командовал!

— Все! Началось, — констатировала Гренадерша. Она махнула рукой на мужа и повернулась к Кате. — А еще какие-нибудь рецепты знаешь?

— Полно!

* * *

День промелькнул незаметно. Он был заполнен ароматами жареного лука и специй, веселыми шутками кухарок и хорошо поставленным контральто Гренадерши, а еще конечно баклажанами, которых оказалось слишком мало для хозяйственной лэры. О чем она и заявила Кате, накладывая стазис на последний горшочек овощной икры.