* * *

– А сейчас, дорогие студенты, родители и гости, я рад представить вам редкое зрелище. Экзамен на четвёртый ранг! Молодой человек попытается доказать, что он достоин войти в элиту Империи и с гордостью носить перед именем звание – витязь!

– Да! Да! Давайте его сюда, – кричал с трибун мужик, размахивая флагом Империи. Но этого ему показалось мало, и он порвал на груди футболку, показав всем волосатую грудь.

– Хотим увидеть его кровь! – Это заявила худая тётка с лицом лошади и противной улыбкой на устах. Рожа так и просит кирпича! Есть такие люди. Есть!

Стотысячный стадион был переполнен! Зеваки откуда-то прознали, что сегодня будет интересное зрелище, и занимали места с пяти утра. Шум, крики толпы, летающие сосиски в тесте, что пролетая, поливали всех кетчупом и горчицей. Дурдом!

– Первым делом мы проверим, каков он из себя как ведьмак. Выпускайте минотавра! Да, да, господа, – покивал под ликование трибун ведущий этого шоу. – Кровожадный монстр будет ему судья! Выйдет живым с арены – и ранг взят! Останется лежать в луже крови – нет!

Ну у них и экзамен! На всём бабки делают. Наместник города, что сидел в отдельной ложе, милостиво взмахнул рукой, и началось.

Человек с головой быка? Как бы не так! Не бывает людей с такими мышцами! Не бывает!!! Мало того, он ещё и ростом два с половиной метра, а в руках молот, явно зачарованный. Откуда дровишки?

– Крови! Больше крови! – взвизгнула эта истеричка, а толпа подхватила:

– Кро-ви! Кро-ви! Кро-ви!

– Твой выход, парень, – подтолкнул меня в дверь единственный разумный здесь человек – уборщик. – Ох, и намаюсь я отмывать то, что от тебя останется. Ни пуха тебе! – Взмахнул он шваброй.

– К чёрту!

Выбежав на песок арены, что был красноватого оттенка, и теперь понятно почему, я стал глотать одно зелье за другим, краем глаза следя, как на меня несётся это чудище. Толпа ликовала, какого-то фига кидаясь в меня тухлыми яйцами и помидорами. Чокнутые. И экзамен у них чокнутый!!!

Откинув последнюю склянку, я едва успел отпрыгнуть в сторону, чуть не угодив под пресс просвистевшего у лица молотка. От удара о землю во все стороны разлетелся песок, сдобренный доброй порцией зелёного дыма. Отравлен!

– Ну, спасибо вам, – прошипел я, с неприязнью косясь на коллегию из преподавателей сего учебного заведения, что сидела в ложе наместника и жрала в три горла чёрную икру, запивая шампанским.

Минотавр – создание богов, что силен, как сто быков, быстр, как вампир, и хитёр, как лис. Победить его и вправду под силу лишь четвёрке! Не меньше…

Использовать можно только ведьмачество, так что поехали – кинул я в него розовые грёзы, сильнейшее снотворное, что изготовил собственноручно. Он лишь икнул. Чёрт! От склянки с огнём он увернулся, запустив в меня чудо-молот, что, словно бумеранг, пролетел над головой и вернулся ему в руку.

Ускорившись на пределе сил, я попытался пробить его кулаком навылет, но снова неудачно. Шкура прочней, чем у носорога! Он словно из стали отлит. А вот его удар наотмашь, когда я приблизился, серьёзно повредил мне рёбра и откинул метров на десять.

– Больно, – харкнул я сгустком крови.

– Смерть, смерть, смерть! – скандировала толпа, когда он навис надо мной. Ну, ё-к-л-м-н!

Вновь увернулся я от его взмаха под разочарованный вздох черни и, перекатившись через голову, пересиливая боль в груди, закинул в оскаленную пасть твари последний из имеющихся боевых эликсиров – несварение! Да, подленько, но эффективно! Схватился он за живот, пытаясь удержать продукты в себе. Не получилось…

Упав на колени, бык изрыгнул целый фонтан желчи, в которой плавали непереваренные руки, ноги людей, что были отданы ему на съедение. И правда, его пища – это разумные. Жалость прочь, запрыгнул я ему на плечи и стал сворачивать голову, поворачивая струю левее. Минотавр попытался встать, но лишь поскользнулся в отвратной блевоте, измазав как себя, так и меня. Нечеловеческие рыки постепенно стихали. Из мёртвой хватки ведьмака, что принял дозу силы Геракла, и циклопу не выбраться, не то что…

Щелчок, и, дёрнувшись в последний раз, он затих. Длинный язык выпал из пасти, а я весь пропитавшийся его завтраком, стоял и победно вздымал над головой его голову, помахивая молотом. Настроение толпы передалось и мне. Смерть!

– Браво, браво!!! – Выскочил прятавшийся под трибунами ведущий. – Хан Болотный сделал это! Теперь он витязь!

– Хан! Хан! Хан! – Как переменчива любовь публики! Стадо, как есть…

– Но это ещё не всё! Сей молодой человек пожелал доказать, что и в магии жизни он дока! Встречайте, – развернулся он на сто восемьдесят градусов, указав пальцем на открывающиеся ворота арены. – Тридцать три разбойника, что были приговорены к смерти! Им обещана жизнь в случае победы. Не подведи, Хан! Мы болеем за тебя!!!

– Порежь их на куски! Пусть они выблюют всё своё дерьмо! Насади их на свой кол! – Летели советы со всех сторон.

Очередная подстава! И как мне их убить, показав при этом лишь жизнь? Это всё-таки экзамен, а не битва гладиаторов, хотя я уже сомневаюсь…

– Ладно, попробуем так, – сложил я пальцы в мудру и запел песнь – заклинание друидов, что было мною стырено:


Да упадёт семя в благодатную почву,

да окропим мы её кровью и потом,

да прорастут корни, показав нам недра,

и вздыбится земля – карая грешников!

Закончил я на высокой ноте, и песок дрогнул. Добежать до меня убивцам не удалось. Елки, сосны, дубы росли как на дрожжах, заполнив всю арену и подхватив ветвями обречённо кричащих мужиков. Я оказался в жутковатом лесу… Все деревья имели красный цвет и пульсировали, словно у них есть сердца.

– Мы не виновны! Отпустите нас! Мы не винов… – Захлебнулся первый из них кровью, проглоченный открывшейся в стволе страшной пастью берёзы под одобрительный гул толпы. Второго разорвала на куски ёлочка, крутясь как юла. На трибуны полетели ошметки. Сумасшедшая тётка подставила стакан под дождь из крови, наполнив его до краёв и выпив залпом, отсалютовав мне. Один за другим разбойники умирали в муках, пока я не отменил заклятье, вернув арену в свой первоначальный вид.

– И у нас есть победитель! – Подскочил ко мне ведущий, забыв, что это экзамен. Точно гладиаторские бои судит! – Наш новый чемпион – Хан Кровавый Дождь! – Под ликование и хлопки уходил я поскорей. Не оглядываясь. Ну его! Психи!

* * *

– Офигеть, ты крут! – встречали меня друзья и жёны в помещении под трибунами. – Силён! – Потрогал мой бицепс Серёга.

– Противно как-то. Пойдём уже отсюда?

Сверху слышался топот и выкрики. Толпа не желала расходиться и требовала продолжения, пока доктор подлечивал мои раны.

– Конечно! Я уже переговорил с нужными людьми, как ты велел. Одна компания собирается менять весь свой плавучий состав, так что они продадут свои старые лоханки нам, – отчитывался Мишаня.

– Что за корабли? Сколько? – Обнимал я переволновавшихся за меня Аотииль, Беатрис и Агнешку.

– Пятьдесят семь каракк, оснащённых как парусами, так и двигателями на воде. Четырёхпалубные. Спокойно вместят всех тех, кто пожелал отправиться с нами в это опасное путешествие к дальним берегам. После их можно использовать как свой флот, для перевозок продукции и на добыче рыбы.

– Отлично! Всё идёт по плану. – Потёр я руки и стянул пирожок у проходящего мимо студента, что попросил у меня автограф.

– А как же дирижабль? – поинтересовался Сергуня, что пересчитывал свою выручку, высунув язык от усердия. Вот кто во мне не сомневался! Все свои сбережения в тотализаторе поставил.

– Разберём и перевезем в трюме.

– Куда сейчас? – шепнули мне на ушко мои лисички.

– Вы продолжаете закупаться провизией и другими предметами из списка вместе с Аркадием Ивановичем, а я в тюрьму – дальше проводить собеседования с желающими присоединиться к нам в походе и встать под мою руку.

– И зачем ты возишься с этими бандитами? – Нахмурили они бровки.

– Среди них попадаются настоящие бриллианты, что попали в трудную ситуацию и будут благодарны мне по гроб жизни за протянутую руку. И бойцы отменные! Такие в гвардии нужны позарез!

– Делай, как знаешь, – чмокнули они меня на прощание и упорхнули в сопровождении охраны.

А я продолжил заниматься делами и подписывать кучу бумаг, распродавая имущество. Все мои люди с фермы едут с нами, как и сотня, что не пожелала расставаться с удачливым командиром и подала прошение на увольнение из рядов армии, по причине ухода со мной в поход. И все едут не одни, а с семьями и ближайшими родственниками. Двадцать тысяч душ уже! Груз ответственности давит к земле.