Понятно, что пересечение мнимой кривой спроса на деньги с мнимой кривой предложения денег характеризует мнимое равновесие денежного рынка. В действительности же процентная ставка прямо пропорциональна темпам прироста денежной массы.


Именно поэтому так называемое "таргетирование инфляции" (точнее, управление "ценой денег") не способно стабилизировать цены, ибо сама процентная ставка детерминирована инфляцией. Не способно стабилизировать цены и таргетирование обменного курса, ибо сам обменный курс также детерминирован инфляцией (вернее, и процентная ставка, и обменный курс детерминированы денежной массой). Не способно стабилизировать цены и монетарное таргетирование, то есть установление целевого ориентира по росту количества денег, ибо не существует высшего разума, который может определить оптимальное количество денег. Стабилизировать цены может только рынок. Но для этого денежная эмиссия должна осуществляться исключительно на основе учетных операций.


В основе инфляционного таргетирования лежит ненаблюдаемая величина, а именно: разрыв выпуска*{*Любопытно, что когда укуренный профессор рисует на доске разрыв выпуска, то примерно половина студентов его видит.}. Так, согласно "кейнсианскому" подходу (к счастью, сам Джон Мейнард Кейнс не был "кейнсианцем"), под разрывом выпуска понимается разность между фактическим и потенциальным объемом выпуска. При этом потенциальный объем выпуска определяется как уровень, которого можно достичь при полной занятости и при полном использовании производственных мощностей (впрочем, существование "естественного" уровня безработицы*{*"Естественный" уровень безработицы формируется из укуренной профессуры, которую не допускают до студентов.} трактуется как полная занятость).


"Кейнсианцы" полагают, что разрыв выпуска может быть как положительным (когда фактический выпуск превышает потенциальный), так и отрицательным. Однако если при отрицательном (дефляционном) разрыве объем выпуска находится внутри границы кривой производственных возможностей, то при положительном (инфляционном) разрыве объем выпуска выходит за границу кривой производственных возможностей, что является явным пороком данного подхода. Более того, "кейнсианцы" трактуют доходы как функцию расходов, то есть имеет место явный порочный круг. И наконец, трактовка положительного разрыва как инфляционного, а отрицательного разрыва как дефляционного противоречит фактическому положению вещей, ибо перепроизводство всегда влечет за собой снижение цен, а дефицит всегда влечет за собой рост цен.


Для преодоления положительного разрыва выпуска "кейнсианцы" предлагают изымать излишние доходы посредством увеличения налогов. Для преодоления же отрицательного разрыва выпуска "кейнсианцы" предлагают увеличивать государственные расходы. При этом следует учитывать, что при наличии отрицательного разрыва выпуска отсутствует источник для увеличения государственных расходов.


"Неокейнсианцы" трактуют потенциальный выпуск как долгосрочный тренд. Понятно, что трактовка потенциального выпуска "неокейнсианцами" также отнюдь не отличается корректностью, ибо тренд – это отнюдь не потенциальный выпуск. При этом для преодоления разрыва выпуска "неокейнсианцы" предлагают использовать не высокоэффективные инструменты фискальной политики, а низкоэффективные инструменты монетарной политики. Так, для преодоления положительного разрыва выпуска "неокейнсианцы" предлагают увеличивать процентные ставки, а для преодоления отрицательного разрыва выпуска – снижать процентные ставки. Между тем высокие процентные ставки – это следствие высокой инфляции, а низкие процентные ставки – это следствие низкой инфляции.


Строго говоря, использование процентной ставки для подавления инфляции – это тушение костра керосином: доходы эффективно съедаются как высокой инфляцией, так и высокой процентной ставкой. И выбор между высокой инфляцией и высокой процентной ставкой – это вопрос особо изощренного вкуса.


Однако инструменты монетарной политики низкоэффективны потому, что расходы на выплату процентов не достигают и одного процента от издержек производства (кстати, Джон Мейнард Кейнс полагал, что процентная ставка не влияет на доходы*{*Кейнс, Д.М. Общая теория занятости, процента и денег / Д.М. Кейнс. – М.: Издательство "Прогресс", 1978, с. 154.}). Инструменты же фискальной политики высокоэффективны потому, что налоги поглощают практически половину дохода.


Таким образом, приходится констатировать, что и "кейнсианский", и "неокейнсианский" подходы являются атеоретическими. При этом следует подчеркнуть, что самозванцы, именующие себя "кейнсианцами" и "неокейнсианцами", в действительности являются недокейнсианцами, точнее: недокейнсами.


Валюты нередко привязывают к другим валютам (в основном к доллару). Конечно, с помощью валютного якоря можно зафиксировать топор на овце. Однако от этого не топор станет острее, а овца жирнее. И если инфляция у производителей топоров выше, чем у овцеводов, то топор удержится на овце не слишком долго. Более того, поскольку национальные дебентуры "обеспечиваются" в основном американскими дебентурами, постольку "обеспечение" национальных обязательств иностранными обязательствами, которые затем размещаются у нерезидентов, укрепляет не национальную валюту, а доллар. При этом особенно умиляет привязка национальной валюты к корзине валют с помощью среднего геометрического взвешенного, ибо в действительности среднее геометрическое взвешенное – это псевдонаука.


Следует заметить, что общепринятое графическое представление обменного курса национальной валюты как функции количества долларов совершенно иррационально. Дело в том, что в основе кривой спроса лежит предельная полезность. Между тем предельная полезность долларов отнюдь не уменьшается с ростом их количества. В основе же кривой предложения лежат предельные издержки. Между тем предельные издержки производства долларов отнюдь не увеличиваются вместе с ростом их количества.


Таким образом, и кривая спроса на доллары, и кривая предложения долларов совершенно эластичны. Иначе говоря, и функция спроса на доллары, и функция предложения долларов являются вырожденными функциями. При этом пересечение двух совершенно эластичных прямых вряд ли возможно.


Примечательно, что в условиях перманентного дефицита платежного баланса отечественные золотовалютные резервы формируются за счет экспорта национальных финансовых обязательств. Понятно, что подобный экспорт не может укрепить национальную валюту. Укрепить национальную валюту может лишь экспорт конкурентоспособной продукции.


Любопытно, что экономисты часто пишут об импортируемой инфляции. Однако почему-то никто не пишет об экспортируемой инфляции. Между тем в процессе экспорта инфляции участвуют все эмитенты.


Следует подчеркнуть, что уравнение обмена – это явная тавтология: стоимость тождественна стоимости. Именно поэтому оно не может служить эффективным инструментом экономического анализа. Более того, это – ложная формула. И каждый исследователь, пытающийся с ней работать, всегда быстро убеждается, что ее использование просто невозможно: для того чтобы удостовериться в этом, достаточно попытаться подставить в нее конкретные значения. При этом самое большее, что может дать уравнение обмена (да и то только благодаря его радикальному упрощению при предположении постоянства дохода и скорости обращения денег) – это констатация причинно-следственной обусловленности инфляции ростом денежной массы. И это – бессмертная истина.


Как же стерилизовать избыточную денежную массу?


Стерилизацией избыточной денежной массы должен заниматься тот же, кто ею инфицировал. И для стерилизации центральный банк должен продавать свои акции. При этом эмиссия акций позволяет избежать нередко возникающей совершенно нелепой ситуации, когда капитал национального банка становится отрицательным. Кстати, некоторые центральные банки являются именно публичными корпорациями.


Если же публичный контроль над деятельностью центрального банка отсутствует, то монетарный волюнтаризм неизбежен. Так, девальвация национальной валюты нередко сопровождается снижением ключевой процентной ставки. Ревальвация же национальной валюты нередко сопровождается ростом ключевой процентной ставки. Между тем если курс национальной валюты падает, то процентная ставка должна расти. Если же курс национальной валюты растет, то процентная ставка должна снижаться.