— Оль, вот этот абзац, смотри... Здоровенный просто, Лев Толстой отдыхает. — Алиса выделила текст. — Большие массивы текста зрительно тяжело воспринимаются — давят, что ли.

— Бей на два, — кивнула Ольга. Она доверяла текстовому чутью Алисы на сто процентов. Та плохого не подскажет.

— Его по-хорошему на три бы разбить, — засмеялась Алиса.

— Делай, как считаешь правильным, Лисён. Я тебе верю даже больше, чем себе. Чай вот пей, а то остынет...

— Да-да, спасибо...

Алиса разбила абзац и сделала глоток чая, потом снова утонула взглядом в тексте. Ольга расслабленно прилегла на диван, закинув ногу на спинку, а руку — за голову.

— Оль... Меду мне принеси, пожалуйста. Пару-тройку ложечек в розетку, — попросила Алиса, не отрывая взгляда от экрана. — Ой, ты уже легла...

— Сейчас. Ничего, не соломенная, не переломлюсь, — усмехнулась Ольга.

Она захлопала дверцами кухонных шкафчиков в поисках баночки с мёдом. Из комнаты послышался голос Алисы:

— В самом крайнем шкафчике у окна, на нижней полочке!

— Бинго! — Распахнув названную дверцу, Ольга обнаружила искомое.

После выполнения Алисиной просьбы она снова направилась было к дивану, но настроение полежать прошло, и её ноги свернули к компьютеру. Она заглянула в «Курилку» на странице У. Смыслова, почитала болтовню, ответила на пару комментариев. В личных сообщениях горела единичка. Её приглашали на традиционный конкурс мрачного рассказа, приуроченный к Хэллоуину. Условия обычные для этого конкурса: объём до тридцати тысяч знаков, текст — ранее нигде не публиковавшийся. А вот рейтинг понизили: максимум — NC-17. Раньше принимали до 21.

— Поздновато вы приглашения рассылаете, товарищи, — промычала Ольга, глянув на календарь.

— Чего там? — раздался голос Алисы.

— Да конкурс мрачняка опять, — пояснила Ольга. — Хэллоуин и всё такое. Приём работ заканчивается через неделю. Текст нужен новый, а у меня даже идей на примете нет. Пропущу на сей раз, наверно.

— Ну, зачем пропускать? — Алиса повернулась к ней, слизнула с ложечки мёд. — А идея... Один автор попадает в свой собственный рассказ, причём в героя, которого должна постигнуть страшненькая смертушка. Автор-герой, зная сюжет наперёд, пытается сделать всё, чтобы направить события по другому пути, ан нет — не получается у него нифига! Всё равно всё складывается так, что уже написанный конец неотвратим. То есть, немножко по-другому, но всё равно идёт к тому же самому итогу. Юлит автор, юлит, как уж на сковородке, а смертушка всё ближе! Идёт он с горя в бар, чтобы там напиться, и вдруг к нему подсаживается какой-то перец — типа наркодилера. Только торгует он не дурью, а судьбами. На флешке у него — рассказ автора, в котором они сейчас находятся, и в него можно внести правки, тем самым изменив ход событий. Автор-герой понимает, что такого не писал. Не было этого торговца судьбами в тексте! Ох, чует он задницей, что тут какой-то подвох! Но шанс на спасение надо использовать: жить-то хочется. И он покупает флешку, открывает рассказ, а там... Та-дам! Предупреждение: «Уважаемый пользователь! Вы имеете право изменить только одно слово! Прочие попытки правок будут заблокированы». Вот засада так засада! Да ещё и таймер включается: «Время на редактирование: 5:00 минут. 4:59, 4:58…» Тикают часики, автор психует, трясущимися руками листает текст, лихорадочно думает, какое бы слово исправить. Осталось несколько секунд. И — вот оно!!! В тексте написано: «Раздался взрыв...» Наш гениальный автор решает ударить абсурдом по кошмару — написать «взрыв смеха». Вот только он или впопыхах, или от стресса не заметил, что курсор-то стоял в другом месте, и ввёл слово в соседнюю строчку. Там получилось: «Его голову выбросило из окна ударной волной смеха». «ПРАВКА ПРИНЯТА», — выскакивает диалоговое окошко на экране. Автор хватается за голову: катастрофа! И в следующий миг оказывается в том эпизоде, где он должен умереть. Он сидит, привязанный к стулу, рядом с ним — бомба с таймером. Бабах! Голова автора вылетает из окна под оглушительный хохот. Ну, хотя бы умер весело. И тут автор просыпается у себя дома лицом на клавиатуре, а на экране посреди текста какая-то длинная бессмыслица — оттого, что он щекой нажал клавиши. «Фух, приснится же такое!» — с облегчением вздыхает автор. Задал он себе работы: теперь удалять кучу страниц бессмысленных символов, которые успели набежать, пока он спал. Он отыскивает начало ввода и долго-долго выделяет то, что подлежит удалению. Щёлкает кнопочку Delete — готово! И читает получившееся предложение: «Прекрасным майским утром Имярек НЕ проснулся». Оказывается, после удаления всё-таки остались два лишних символа. Но едва автор заносит над этим «не» указатель мыши, как на экране выскакивает окошко: «ПРАВКА ПРИНЯТА». Наш автор переносится в свою кроватку. За окном сияет солнышко, поют птички, но авторское личико уже покрыто пятнышками, а его дверь вскрывает полиция, вызванная соседями из-за запаха. Конец. — Закончив, Алиса со смущённой улыбкой спросила: — Ну что, дорогие мои детишечки, достаточно мрачненькая сказочка?

Ольга, слушавшая всё это с возрастающим интересом, развернула кресло вместе с Алисой к себе и притянула поближе. С весёлыми огоньками в глазах спросила:

— Это ты прямо сейчас придумала?

— Нет, конечно... Так... размышляла на досуге. — Алиса, изучая рисунок на обоях, водила пальцем вдоль края стола.

— И вся такая стесняшка-скромняшка, — мурлыкнула Ольга. — Слушай, ты где такого нахваталась-то?

Алиса фыркнула.

— С кем поведёшься, от того и наберёшься.

— Ну да... Логичненько. — Ольга почесала в затылке. И вспыхнула мыслью: — Лисён, может, сама напишешь и поучаствуешь? Это будет бомбическая бомба! Алиса Зазеркальцева — и в таком амплуа!

— Да ну... Не, — отмахнулась Алиса.

— Почему нет-то? — Ольга выхватила её из кресла.

Алиса весело взвизгнула, оказавшись у неё на руках. Ольга покружила её, и они вдвоём упали на диван.

— Давай, Лисён, попробуй, — уговаривала Ольга, обнимая и тиская Алису у себя на коленях.

— Не, — опять отказалась Алиса. — Понимаешь, одной идеи мало. Нужно исполнение соответствующее. Стиль нужен. Такой, как у тебя. А я так не умею.

— Родная, сколько ты редактируешь мои тексты? Хрен знает сколько времени уже! Ты уже так изучила мой стиль, что могла бы запросто меня... спародировать. — Ольга потёрлась носом об Алисину щёку.

— Не, Оль, пиши ты, — упёрлась Алиса. Обняла, уткнулась в плечо. — Не сумею я. Дарю тебе этот сюжет.

— А давай вместе, а? В соавторстве, — не сдавалась Ольга. — Какие-то жёсткие моменты я могу взять на себя, а ты пиши то, что полегче. Надо ещё придумать сам рассказ этого автора...

— Не знаю, — сомневалась Алиса.

— В общем, так: я напишу все жёсткие сцены, а то, что между ними, оставлю тебе, — сказала Ольга. — Просто пустые пространства, а в них — кратенький пересказ того, что пропущено. Ну а про торговца судьбами и всё дальнейшее — твоё. Ну и ещё про оторванную голову из окна и сине-зелёный трупик в постели тоже могу написать. Но можешь и сама, если хочешь.

— Фу, нет, про голову и трупик ты пиши, — засмеялась Алиса.

— Ну так что — договорились? Вместе пишем? — Ольга прижала её к себе, переплетая с её пальцами свои.

— Ну ладно, давай попробуем, — неуверенно кивнула Алиса.

Ольга набросала свои сцены за три подхода. Потом за дело взялась Алиса, но у неё процесс шёл туговато. Она сердилась, расстраивалась, ей не нравилось написанное. Ольга, прочитав, сказала:

— Всё у тебя нормально получается, маленький.

— Оль, ну это совсем на тебя не похоже, невооружённым глазом видно разницу — где ты писала, где я! — воскликнула Алиса в отчаянии, махнула рукой и отвернулась от экрана, крутанувшись в кресле.

— Лисёночек, это может быть видно только ОЧЕНЬ вооружённому глазу, — засмеялась Ольга, присаживаясь перед ней на корточки и беря за руки. — Только специалисту — убийцесмысловеду! Да и то не каждому, а очень-очень опытному. Такому, как ты. Ладно, я гляну ещё раз — может, что-нибудь подрихтую.

Она устроилась с ноутбуком на диване, а Алиса, закутавшись в плед, превратила себя в кокон, который забился в противоположный конец дивана. В общем, окуклилась, только нос наружу торчал.

Ольга перечитала снова, подправляя отдельные слова, предложения. У Алисы на самом деле неплохо получилось сымитировать её стиль, но местами чувствовалась робость, неуверенность, что ли. Не хватало жёсткой руки. Ольга чуть заострила скруглённые углы, добавила резкости в некоторых местах — буквально несколько штрихов, немного изменила речь персонажей.