Это были последние слова Таамо на ненавистном ему языке сиуэ.

Поскольку главным было преступление против народа Кас Ди, Император отдал его сиуэ. Фрая приговорили к смерти на территории Королевства, о богатствах которого он грезил, по законам расы, которую он планировал уничтожить.

* * *

Ману открыла глаза, приподнялась и потерла щеку — на коже остался след застежки фиксатора. Черная лента из медицинского декстриллена спускалась с плеча Яана, пересекая грудь. Ману провела пальцами по заживающему шраму на его шее, сиуэ вздохнул во сне. Она хотела убрать руку, но тут пальцы накрыла теплая ладонь, оранжевые глаза смотрели на нее внимательно и серьезно.

— Я спрашивал тебя тогда. Спрошу еще раз. Ты станешь руслом моей реки?

Ману подавила мгновенное желание вновь спрятаться у него на груди, как в ту ночь, когда промедлила с ответом. Она прижалась к его губам, но Яан не отозвался на поцелуй. Он ждал. Ману прочистила горло и приподнялась на кровати.

— Я должна… хочу познакомить тебя кое с кем.

«Сейчас?» — беспомощно шевельнул пальцами Яан.

Глядя на то, как мрачнеет его лицо, Ману заторопилась. Вскочив с кровати, дотянулась до своего кителя и достав планшет, вызвала на экран видео со сканера, присланное доктором Оста в числе прочих файлов.

Две крохотные рыбки и трепет пульса. Такие маленькие. Хрупкие. Ману невольно положила ладонь на живот. Яан посмотрел на экран, потом перевел недоуменный взгляд на нее и заметив оберегающий жест руки, перестал дышать.

— Смотри. Они наши. Доктор Оста… Я узнала только теперь… На медосмотре.

Казалось, с того момента прошла целая жизнь.

— Я… для меня все это тоже… — Ману никак не удавалось подобрать слова, да и не было, наверное, в обоих языках таких слов.

Она вновь прижалась к его груди и зашептала:

— Ты будешь моей рекой, Айно Энсо. Я хотела сказать об этом еще тогда, но… Понимаешь? Это все так… Но я…

Из его груди вырвался громкий выдох, почти рыдание, Яан обхватил ее здоровой рукой и прижал к себе. Ману вновь нашла его губы.

Иногда слова только мешают.

* * *

— Доброе утро, киборг! Собираешься?

Зигги плюхнулся на кровать Лэна, рядом с маленькой багажной капсулой. Лэн сидел на полу в ворохе вещей и разглядывал каждую, решая, бросить ли ее в капсулу или отложить в сторону.

— С ума сойти, сколько барахла, — проговорил Лэн, глядя на фигурку всадника на плаурозавре, — Вот это дерьмо — откуда?!

— С Адиантума, — усмехнулся Зигги, — Забыл, как затащил Экса и Стэна в сувенирную лавку?

— Точно, — хлопнул себя по лбу Лэн, и бережно завернул фигурку в мягкую защитную пленку, — Мы бродили там полтора часа, как маленькие…

Далекую радость этих воспоминаний не смогла смыть даже боль.

— Круто выглядит, — заметил Зигги, глядя на левую руку Миллера.

Тот оглядел протез нового образца, покрытый голубыми линиями стыков пластин.

— Даже не знаю, — протянул десантник, поигрывая пальцами, — покрыть синт-кожей или так оставить?

— Я бы оставил.

— А ты тоже изменился, когда у тебя появились дети, Зиг? — спросил Лэн.

— Ты о сиуэ? — отозвался тот, — Не сравнивай… Он был уверен, что семьи ему не видать, а тут вдруг все и сразу свалилось. Я его понимаю.

— А я — нет, — хмуро отозвался Лэн.

Зигги улыбнулся и потрепал друга по рыжей шевелюре.

— Когда-нибудь поймешь. Жаль только, что… — Зигги мечтательно подпер рукой щеку, — Просыпаешься утром оттого, что дышать не можешь, а малыш дрыхнет пузом у тебя на лице… Яану такого не светит. Королевская кровь, то-се…

В комнату вошел сиуэйт. В гражданской одежде, расшитой бронзовой нитью мантии красно-голубых цветов Энсо, его было не узнать. За спиной маячили двое зеленокожих телохранителей-сиуэ, неотступно следующих за Яаном с момента пристыковки к «Тау» фамильного корабля Правителей Пяти Планет. На шутливые подначки друзей Яан лишь коротко ответил: «Так подобает», и продолжил заниматься делами, не обращая внимания на молчаливых слуг.

Оставив телохранителей за дверью, Энсо подошел и присел рядом с Зигги.

— Мать звонит, — пробормотал альдебаранец, достал планшет, поднялся и вышел из комнаты. Оставшиеся друзья помолчали. Лэн задумчиво покусывал губу, складывая одежду в капсулу.

— Не передумаешь? — негромко спросил он.

«А ты не передумал? Приглашение в силе».

Ажурная золотая цепь на груди сиуэ блеснула, когда он наклонился к Лэну. Тот невесело усмехнулся.

— Что я там буду делать?

«Что захочешь. Ты мой гость».

Лэн отвел глаза и покачал головой.

— Нет. Я давно не был дома. Братья соскучились…

Они поднялись, сиуэ коснулся дверного сенсора и обернулся к другу.

— Может, еще увидимся, Лэн Миллер.

Лэн улыбнулся и хотел положить руку ему на плечо, но взглянув на каменнолицых охранников в коридоре, одернул себя.

— Будь счастлив, Повелитель Пяти Планет.

* * *

Сайяра успела всучить Ману сервокапсулу с клубникой, Ри-Шанн не смог попрощаться лично — после столь кровавой победы дел у него было навалом, первая партия новичков-десантников прибыла в расположение форта, и с каждым из трех сотен нужно было перемолвиться словом.

Заглянув после разговора с капитаном в рубку, Ману обнаружила там Аллена Гласса, сосредоточенно плетущего сложную цветную косу, стоя за спиной совершенно разомлевшего Суурна Майло. При виде Ману ларон вскинулся, чуть не выдрав себе клок волос, первый пилот поймал его за шиворот, усадил обратно и, продолжая занятие, невозмутимо улыбнулся:

— Знаешь, как нервы успокаивает? Вот отрастут у детей волосы — сама попробуешь.

* * *

Нура Баллока отпустили через три дня, и то только потому, что все новые и новые раскрывающиеся детали дела требовали внимания Императора. Ни одну большую аферу нельзя провернуть в одиночку, а суд и расправу над высокопоставленными подчиненными Император вершил сам. Итол Третий более двух часов разговаривал с капитаном наедине, вызывав досаду отошедших на второй план придворных. К счастью, до откровенной неприязни дело не дошло: на прозвучавшее предложение остаться при дворе Баллок ответил отказом. Его повысили в звании и отправили назад к эскадре, от которой осталась лишь горстка кораблей. После возвращения на «Тау» к капитану вошел главврач флагмана и положил на стол написанную ручкой на листе бумаги просьбу об отставке.

Императору стало известно о том, что разведчик сиуэ взял на себя командование найденными им частями отрядов, вывел их из горящего маточника, подал сигнал кораблю Золотого Флота, воспользовавшись передатчиком раненного лаймеро, и спас семерых бойцов. После этого дискриминации сиуэйтов во флоте пришел конец. Теперь ограничением их карьеры были лишь собственные религиозные убеждения. Те, кто были готовы говорить вслух, могли стать офицерами и командующими подразделений, как и представители остальных рас Альянса.

Локатор, улавливающий отраженные паутиной арумов сигналы, был доработан и пущен в дело. Маяки рассеяли по границам Альянса, и даже специально снаряжали несколько экспедиций для поиска колоний арумов, однако не нашли и следа насекомых. Может, они окончательно покинули Известную Вселенную, а может, для выживания расы одного лишь разума, пусть и абсолютного, оказалось недостаточно…

Айно Лиэстир Энсо сделал то, на что уже не надеялся его отец: принял власть над системой Пяти Планет, родовые татуировки нового Правителя окрасились бронзой. Реформы древних законов были нелегким делом, предстояли годы и годы труда, но молодой Энсо был решительно настроен изменить тот мир, в котором будут расти его дети. После рождения здоровых сыновей белокожую жену Бронзового Правителя стали называть воплощенной Марай.

Император и Золотой Совет утвердили обновленный договор о взаимовыгодном сотрудничестве, на условиях которого Кас Ди вновь вступила в Альянс. В честь исторического события Итол Третий дал бал, на который пригласил чету Энсо, как символ скрепленного союза двух галактик.

Комментарий к 13. Об агонии, ругательствах и реках

* Этаминалон — сыворотка правды, психотропное вещество вызывающее излишнее возбуждение и неодолимую говорливость — само состояние для Фрая неприемлемое. Логично, что он предпочел ларона.

Визуализация сценки сна… https://ibb.co/j6pKkvQ

Эпилог

Зимние ветра накрыли Теинару, столицу планеты Оанс. Холодные волны океана с грохотом обрушивались на каменистый берег с красными пучками куиннаха. По хмурому небу неслись тучи, закручиваясь спиралями. Старики называли такую погоду страстью Тиоса — ледяной, неутолимой и беспощадной. После морозных дождей в полях рождались лучшие зерна вионы, а морские твари приближались к берегам в поисках пищи, обеспечивая охотникам богатый улов.