Теперь все было по-другому, за месяц воспоминания потеряли невыносимо жаркую остроту, смягчились, покрылись невесомым слоем новых. Тягостно-медленное выздоровление. Друзья. Смех и тепло. Боль и радость тела, которое заставляют работать, несмотря на жалобы. Разговоры с ней, сквозь толщу четырех этажей, улыбки, взгляды и мучительно короткие встречи в холодных коридорах. Счастье, досада, предвкушение мимолетного прикосновения… Энсо открылся командиру, хоть с момента создания сцепки еще ни разу еще не встретился с ним взглядом.

Яан открыл глаза, Нузза смущенно улыбнулся и вновь отвернулся к иллюминатору.

Приземлившись на поверхности маточника, они увидели куски золотистого судна, наткнувшегося на одну из голубых сфер, и двух роботов сиуэ, застывших на зеркально-фиолетовой глади расплавленными белыми манекенами.

«Похоже, мы тут не одни».

«У нас ведь нет связи с лаймери?»

«Подорвем друг друга к такой-то матери!»

«Как понять, что пора валить? Если пойдет цепная, уже не успеем…»

«Будешь быстрее шевелить задницей — успеем…»

— Пошли.

Кай вновь шел в кольце десантников, неся на спине заряд. После возвращения от Джелли они, не сговариваясь, прекратили добавлять к имени робота номер. Зигги притащил Кая в бассейн и попросил рассчитать оптимальные параметры прыжка с вышки с тройным переворотом, который ему до этого не удавался. Дим предложил андроиду подгрузить в память несколько десятков любимых книг. Теперь он обсуждал с Каем сюжет и выслушивал анализ событий, настолько отличающийся от его собственного, да и вообще человеческого, что получал от этих бесед истинное наслаждение. Экс возмущался, что Кая низко используют, и ладно бы для классической формы робофилии… Но для того, чтобы трахать себе мозг киберлогикой?!

В скользких тоннелях было чем заняться — на этот раз арумы оставили в маточнике приличный гарнизон. Заметив в одном из коридоров стрелка, Экс с утробным рыком бросился на него. Тварь выпускала гарпун за гарпуном, но Экс уворачивался, будто заговоренный. Он прыгнул, приземлившись на круглое рыло червя, воткнул руку с резаком в раскрывшуюся шипящую глотку и разодрал пасть арума пополам, оставив свисать двумя черными лоскутами.

С великим трудом пробившись вглубь, отряд оторвался от преследования и, найдя небольшую нишу, предоставил Каю заниматься взрывчаткой. Сами десантники в изнеможении расселись вдоль стен.

«Куда в отпуск махнешь, Димми?»

«В Лиру, на Ролан-М. На лыжах кататься».

«Ты ж вроде в тропики хотел…»

«После того, как я чуть не испекся, как улитка в панцире?! Ни за что. Прилечу и нырну в снег голышом…»

«Господи, я сейчас усну».

«Не раскисай, Зиг. Просто выйти отсюда нам не дадут…»

«Я убью любую тварь, что встанет между мной и кроватью!»

— Порядок, — коротко доложил Кай, — я поставил полчаса.

Нузза кивнул, бойцы поднялись на ноги. Возвращаться решили тем же путем. Бойцов сиуэ они не видели, но каждое сокращение стенок очередного склизкого тоннеля заставляло представлять, как заложенная взрывчатка детонирует прямо у них под ногами.

Одно из верхних отверстий коридора, находившееся прямо перед отрядом, внезапно извергло поток арумов, сзади также раздался скрежет приближающихся насекомых. Первую тварь рассек луч бластера Кая, двух других уложили Лэн и Зигги. Миллеру незачем было оборачиваться, чтобы увидеть, как черное шуршащее месиво заполнило собой тоннель с обеих сторон.

Десантник потерял счет выстрелам, третья батарея опустела внезапно, а впереди все так же копошилась темная масса. Лэн выпустил резак. Он не переставал двигаться ни на мгновение, но шел мучительно медленно, каждый метр приходилось брать с боем. В конце концов в голове образовалась гулкая пустота. Сил хватало думать лишь о следующем взмахе лазера. О следующем шаге. Когда измотанное тело перестало слушаться, перед Лэном оказался Яан, прикрывая друга от челюстей очередного чудища. Лэн скорее ощутил, чем увидел, что поток насекомых редеет, однако это уже не помогало. Миллер прислонился спиной к стене, обещая себе лишь секундочку отдыха… Лишь мгновение… А потом он будет сражаться снова, честное слово… Глаза закрывались сами собой, лишь экзокостюм удерживал десантника в вертикальном положении. Раздвоенный черный хвост отбросил Яана назад, тварь вскарабкалась на грудь Лэну. Он поднял резак почти нехотя, осознавая, что еще немного — и он позволит арумам разорвать себя на куски хотя бы затем, чтобы больше не шевелиться…

Внезапно его стиснуло удушающим холодом. Лэн распахнул глаза и рефлекторно схватился за горло, наткнувшись перчаткой на забрало. Через мгновение он сообразил, что это происходит не с ним.

Нузза.

Крупный арум с размаху швырнул командира об стену, сорвал шлем и подтащил к лилово-черной пасти. Острые когти сдавили шею ларона, цветные косы залила кровь, но главным было не это…

Скрежещущий шквал ледяной тьмы ворвался в общее сознание, легко сметая попытки Нузза заблокировать сцепку. Мгновенно захватил контроль над ними, заставляя корчиться и кричать в тщетной попытке уйти от этого чуждого прикосновения, причиняющего невыносимую боль, не имеющую ничего общего с физической. Сама сущность арума была иной. Не потоки мыслей, а расползающиеся провалы в иное измерение, давящее, абсолютное безумие, прикосновение к которому вызывало омерзение такой силы, что хотелось вырвать его из себя вместе с самой жизнью…

Сорванные связки казалось, кровоточили, легкие с трудом проталкивали в себя воздух. Густая пузырящаяся тьма перед глазами вдруг схлынула, и Лэн осознал, что видит андроида, отрывающего обезглавленного арума от командира. Нузза дышал, глаза были открыты. Лэн ощущал отголоски чувств отряда, это значило, что Нузза еще держит связь, цепляясь за нее, но уже не осознавая… Темные трещины, оставшиеся от прикосновения арума, разрывали его изнутри, круша остатки самосознания.

Ларон опустил голову и с изумлением уставился на свои руки, словно ожидая увидеть на их месте нечто иное, шепча что-то на языке лар. Лэн понимал отдельные слова, но уловить общий смысл не получалось. Отряд словно засасывало в воронку, образовавшуюся на месте сознания ларона, и сил противиться не было… Лэн будто во плоти видел светлые токи, протянувшиеся от него к командиру, не мог отвести взгляд, ощущая что личность по имени Лэн Миллер начинает растворяться… Стало страшно и легко одновременно. Еще чуть-чуть, и он поймет, о чем шепчет Нузза… и больше ничего не нужно будет… больше ничего…

Лэн смутно видел Дима, ползущего к командиру.

«Отпусти сцепку! Отпусти, сукин ты сын!»

Дим ругался и тряс ларона за плечи… Прямо над ними стоял андроид, раз за разом отбрасывая тянущиеся щелкающие клешни, мелькали вспышки бластера Зигги, чудом сумевшего подняться на ноги. Они не могли долго удерживать оборону. Лэн зажмурился и приказал себе подняться с пола. Его хватило лишь на то, чтобы встать на колени. Нужно было сделать что-то, хоть что-нибудь, но он уже не ощущал собственных рук…

И вдруг все закончилось. Арумы бросились вперед, Кай в последний момент успел вырвать Дима из-под лавины суставчатых ног, покрывших тело командира…

Выкручивающая душу муть исчезла вместе со сцепкой, Лэн осознал, что все это время стискивал рукоять давно уже бесполезного бластера. Миллер тряхнул головой, ища глазами товарищей, чье тяжелое дыхание слышалось в динамиках. Рядом оказался Яан, чуть поотдаль виднелись Дим и Экс.

— Вперед, что застыли?!

Голос Дима хлестнул по ушам, и в этот момент Лэн до конца осознал, что сцепки больше нет. Нузза Палда больше нет. И никогда не будет.

Он успел увидеть, как Дим махнул им рукой и, отбросив арума, побежал следом. Лэн завернул за поворот, стены содрогнулись, склизкое костяное колено коридора позади треснуло и сжалось, отделяя их от остальных. Из отверстия в полу раздался панический визг и шорох перепуганных тварей, Яан рванул Лэна за собой.

— А как же…

Из горла вырвался лишь сип. Лэн оглянулся на стремительно сужающийся коридор и понял, что дорога назад отрезана. Толстые стены не разрезать коротким лазерным лезвием… Он оступился и чуть не рухнул в очередной нижний тоннель, Яан вздернул Лэна на ноги и чуть ли не волоком потащил по коридору.

— Я не могу больше… — свистящий шепот — это все, на что оказался способен сорванный голос.

— Можешь, — прорычал разведчик.

«Зачем это, если все они… Если теперь…»

Искушение отдаться этой слабости было слишком сильно. А сиуэ намного выносливее людей…