— Так и сказала? — Девушка от удивления моргнула и отошла от края, затем села на корточки и ее платье собралось вокруг нее. Фелипе использовал ее мгновенное отвлечение и перепрыгнул через край. Шаткий лестничный проем, вырубленный в скале, больше подходил для горного козла или кошачьего облика Филипе, нежели для человека — независимо от того, как ловко блондинка-сирена спрыгнула вниз.

Стоя на ровном месте, он рассматривал крошку перед ним. В отличие от блондинки, которая встретила его, эта девушка была совершенно другой. Например, её волосы были различных оттенков зелени, начиная от глубокого, почти темно-зеленого до бледного, почти белого. Беспорядочными локонами они ниспадали вниз, казалось, словно она только что вылезла из постели — после бурной ночи любви.

«Мяу».

Её кожа бледная, подобна жемчугу в лучах солнца, а губы розовые, как лепестки розы. Что касается глаз, они были темно-синими, цвета бушующего моря и смотрели на Фелипе с любопытством и подозрением.

Он не мог ничего сказать о ее теле, кроме как, она была обладательницей впечатляющей груди, в которую мужчина мог зарыться лицом и с удовольствием сделать что-то неприличное. В целом она казалось милой, и его внутренний кот требовал от Фелипе, чтобы тот подошел ближе, возможно потерся об неё и…

— Что ты носишь для защиты ушей? Не могу рассмотреть.

— Ничего. — Потому что недавно, совершенно случайно, он узнал, что не подвластен пению сирен. То, что не упомянул Люцифер, когда Фелипе всеми силами пытался не браться за миссию, но он подозревал, что Владыка Ада уже тогда был в курсе этого.

— Не носишь? И можешь слушать меня?

Что за странный вопрос.

— Конечно, могу. Иначе разговаривали бы мы сейчас?

— А ты вменяемый?

Фелипе не удержался и ухмыльнулся.

— Предполагаю, это зависит от того, у кого ты спросишь.

— Я имею в виду, у тебя нет желания сброситься с горы? Выцарапать себе глаза? Задушить себя? Воткнуть иголки в уши?..

В то время как ее список вопросов рос, у Фелипе глаза на лоб полезли.

— Съесть свои мозги? — остановил он ее. — Притормози, милая. Если ты спрашиваешь, есть ли у меня суицидальные наклонности, смертоносные желания или необходимость предаться людоедству в настоящее время, то мой ответ — нет.

Казалось сейчас, она смутилась еще больше.

— Ничего из этого? Ты ничего не чувствуешь?

— Ну, если интересуешься о моих чувствах, то я немного голоден. Кулинарные навыки лодочника оставляют желать лучшего. И, возможно, я немного устал. — Солнечный свет призывал его котенка найти теплое местечко и свернутся в клубок, чтобы поспать. Фелипе, правда, не упомянул слегка возбужденное состояние, в котором оказался. Такое, не каждый мужчина мог выдать, разве что пьяным или в компании нимф. И даже тогда, мужчина должен быть осторожным. Сказать, что ты сексуально возбужден нимфам, то же самое, что бросить кусок мяса церберу, который провел целый день в дозоре. Скорее всего, тебя бы съели живьём.

— Невероятно, — пробормотала она.

Если она говорила о нем, то да, ему придется согласиться с этим. Фелипе с удовольствием бы показал ей. Он бы поспорил, что она восхитительно бы смотрелась с разбросанными по подушке волосами и задранной юбкой вокруг этих сливочных, и, безусловно, пухлых бедер.

«Невероятно» не то слово, которым она бы описала его после того, как Фелипе закончил ублажать ее.

«Тише, котенок».

Сменив ход мыслей, Фелипе вернулся назад к своей миссии.

— Как я уже сказал, я ищу кое-кого. Девушку по имени Дженни. Ты её знаешь?

— Да. Можно сказать, даже очень хорошо, — ответила она, криво улыбнувшись.

Его член затвердел и призывал подойти ближе, встать между ее ножек, ближе к коже.

«Тише, парень. Сначала ответы, а потом уже развлечения».

— Она где-то рядом?

— Ближе, чем ты думаешь. — Девушка наклонилась вперед и уставилась на него. — На тебя действительно не действует?

Её голос? Как ни странно, но действует, хотя признаваться в этом он не собирался.

— Нет. Теперь, если ты не возражаешь, хотя мне действительно нравится наш разговор, мне необходимо найти Дженни.

— Зачем?

Он вздохнул.

— Потому что мне нужно поговорить с ней.

— О чём?

Возможно, это заняло гораздо больше времени, чем нужно было, но Фелипе, наконец, спросил:

— Ты ведь Дженни?

— Возможно.

— Не играй со мной. Ты, Дженни или нет?

— Я. Теперь, когда ты знаешь, будь добр ответить, зачем ищешь меня?

«Я хочу тебя, потому что у тебя невероятные губы, захватывающие дух волосы и рот, который должны запечатать губы, именно мои, чтобы прекратить этот нескончаемый поток вопросов».

Вместо этого он ответил:

— Я должен привести тебя во внутренний круг Ада на встречу с Люцифером.

Он ожидал нескольких реакций — непреклонного «нет», может быть, больше вопросов, возможно даже слез, мольбы, чтобы он не забирал ее. То, что он получил, оказалось смехом. Смех, который затрагивал каждое нервное окончание Фелипе, смех, который заставил его внутреннего котенка в экстазе перекатиться на спину и мурлыкать, и вызвал желание встать на колени и целовать ее прекрасные, ухмыляющиеся губы.

«Я околдован!»

Глава 5

Из всех вещей, которые она ожидала услышать от незнакомца, его стремление отвести ее на встречу с Люцифером не значилось в списке.

— Боюсь, тебе придётся объяснить шутку, потому что до меня не дошло, — сказал он, прервав ее смех ворчливой просьбой.

— Прости. Просто ты первый, кто пришел ко мне, что само по себе, ну, великолепно. И затем ты говоришь, что хочешь сопроводить меня к Владыке Ада. — Дженни пожала плечами. — Я даже не уверена, почему это забавно. Просто так оно и есть. То есть, ты уверен, что он сказал Дженни? Есть много Дженни? Что заставляет тебя думать, что я та самая?

— Есть другие Дженни на острове?

— Нет.

— Тогда ты та самая.

Странно, как и он. Но что она могла решить.

— Кто ты?

— Фелипе.

— Это мне ни о чем не говорит.

Вслед за ухмылкой он опасно приподнял бровь.

— Мы обмениваемся жизненными историями? Ладно. Вот моя в двух словах. Я осиротел в детстве, и меня приютила ведьма, которая вырастила, как любимого питомца, пока не повзрослел достаточно, чтобы получить работу, найти собственное жилье и переехать. Люблю напиваться с друзьями, женщин, драки и противостоять адским псам. В свободное время работаю на Люцифера, потому что, как правило, мне нужно что-то сделать, чтобы вернуть его благосклонность. Я не особо следую правилам.

Чем больше он говорил, тем круглее становились ее глаза. Его история звучала прекрасно, за исключением одного неприятного момента.

— Любимый питомец?

Та женщина относилась к нему как к ребенку?

Он хмыкнул.

— Прежде чем ты неправильно подумаешь, думаю, должен упомянуть, что я оборотень. Адский кот, если точнее.

— Кот? Серьезно? Могу я увидеть?

У неё особо не было возможности пообщаться с животными, поскольку большинство из них умирало прежде, чем она успевала сказать: «Разве ты не самый милый?».

— Может быть, позже. Нам действительно нужно поторопиться, если не хотим, чтобы наш лодочник уплыл без нас со следующим отливом.

— Я бы больше беспокоилась, что мои тёти добавят его в свою коллекцию. В последнее время с добычей туго. В Бермудском треугольнике пропадает уже меньше кораблей, чем раньше. Видимо, моряки из мира смертных стараются избегать его.

Тети много говорили в последнее время, что либо межпространественный разрыв переместился, либо появился новый. Это все еще было на стадии обсуждения, поскольку создание нового прорыва в реальности — дело затратное и сложное.

— Тогда нужно поспешить.

— Ты предлагаешь мне сбежать с тобой на основании слов, не поговорив с тетями или не упаковав вещей?

— Ну, да. То есть, я надеялся.

Фелипе обаятельно ей улыбнулся, и она едва не ответила согласием, но нахмурилась.

— Ты сказал, что тебя послал Люцифер. Он же правит Адом, верно?

— Единственный и неповторимый.

— Как интригующе. Согласно моим урокам истории существуют круги и их лидеры. — Но Дженни нашла тему довольно глупой и не обратила много внимания. Почему ее должно волновать место, которое она никогда не посетит, и мужчины, которых она никогда не встретит? — Чего он от меня хочет?

— Он не сказал.

— Ну, это действительно не имеет значения. Хочу я или нет, и даже если решу пойти, то не могу.

— Почему нет?

— Монстры Стикса и Темного Моря, кажется, не готовы отпустить меня с острова. Последняя моя попытка уплыть закончилась утоплением лодки менее чем в лиге (4828 м) отсюда.

По каким-то причинам Дженни была прикована к острову. Другие сирены могли приходить и уходить, когда пожелают, но Дженни? Независимо от намерений и целей Дженни оставалась пленницей.