Вынуждена и относительно, поскольку справедливость справедливостью, законность законностью, а национального фактора тоже никто не отменял. Город-то финикийский, и подавляющее большинство гадесских олигархов — финикийцы. Этруск Волний для них свой по сословию, но чужак по национальности, а Ратаб — как говорится, «свой в доску». За беспредел в отношении не совсем своего его, конечно, пожурят, даже как-то накажут, но гораздо мягче, чем положено по закону. Сожрать Митонидов Тарквиниям не дадут, позволят только покусать для вразумления — больно, но не смертельно. Ратаб же, если наличных «неформальных» сил хватит, вполне может теперь напасть и открыто. Победителей ведь не судят, если победитель — свой. Потому-то и стянул наш наниматель под крышу своего дома побольше надёжных людей, что прекрасно все эти нюансы понимает. А что безоружны — невелика беда. Это по улицам города вооружённым до зубов разгуливать не принято, а в своём собственном доме полноправный гражданин Гадеса волен хоть все его стены оружием увешать. И в этом смысле наш «досточтимый» — далеко не пацифист. Копья, секиры, щиты, мечи и фалькаты у него с лёгкостью нашлись для всех. Нашлись и дротики, и пращи с «желудями», и несколько луков со стрелами. Даже небольшой «скорпион» нашёлся — полуразобранный, и теперь его собирали, приводя в боеспособное состояние. Не так-то легко взять штурмом особняк простого гадесского олигарха!

Впрочем, и сам Ратаб ещё не выжил из ума, чтоб так рисковать. Это ведь победителей не судят, а побеждённым — всегда горе. А с кем ему побеждать? То, что покойного ныне Дагона сопровождали желторотые пацаны — это ведь показатель. Кадровый кризис у Митонидов, жесточайший кадровый кризис. За войну внутри городских стен, да ещё и в элитном квартале, где живут и семьи остальных «отцов города», с него спросят не по детски — если проиграет, конечно. Тогда его уже не то, что финикийская солидарность, а и Гринпис никакой не спасёт, и не дурак он, чтобы так подставляться.

Всё это мы обсуждаем меж собой вполголоса, дабы мирных домочадцев нанимателя не пугать, хотя что-то мне уж очень сильно мнится, что это просто для приличия. Скроешь тут военные приготовления, когда столько бандитских рож в доме, и горы оружия разложены так, чтоб в любой момент под рукой у этих рож оказались! Так что, и к бабке не ходи, в курсе давно уже все эти мирные домочадцы, просто и они тоже приличия соблюдают. Как же иначе в приличном-то доме? Мы как раз говорили о крайне нежелательной вероятности того, что Митониды, сыграв на национальных чувствах финикийцев, могут натравить на Тарквиниев местные «народные массы», то бишь финикийскую городскую чернь, а сами остаться как бы в стороне. В этом случае получалось, что проклятые этруски Тарквинии руками своих наёмников убивают честных финикийских граждан — со всеми вытекающими для итогового «общественного мнения»…

— Им это не удастся! — раздался вдруг сзади уверенный голос Велтура.

— Почему ты так думаешь? — спросил я его, да и остальная банда тоже заинтересовалась.

— Всё очень просто, Максим. Чернь не любит Митонидов и не станет за них вступаться, — объяснил мальчишка с видом знатока.

— А Тарквиниев, значит, любят?

— Нет, конечно. Но Тарквиниев чернь просто недолюбливает, как и всех богатых и могущественных, а Митонидов ненавидят, и многие были бы рады их падению.

— А почему так? Митониды же для них свои, финикийцы.

— Любой человек, ведущий большие торговые дела, наживается на росте цен. Но Тарквинии торгуют тем, что и так всегда было дорого, и их интерес не бьёт по кошелькам черни. От того, что храмы и богатеи Востока переплатят лишние несколько статеров за ту же чёрную бронзу, гадесской черни хуже не станет. А Митониды сидят на олове. Простая бронза нужна почти всем, и от подорожания олова страдает большинство. Так зачем же черни защищать тех, кто её же и обирает?

Как я понял со слов парня, этрусский клан Тарквиниев с самого начала учитывал фактор недовольства окружающей массовки и не дразнил гусей, специализируясь на предметах роскоши. Другие же, не столь предусмотрительные и куда более наглые и самоуверенные, наживаются на ширпотребе, без которого не обойтись практически никому. Если, к примеру, хлеб подорожал — ты ведь один хрен будешь его покупать, поскольку жрать должен каждый день, а вот без деликатесов каких-нибудь сможешь и обойтись. Или, скажем, в нашем современном мире обыкновенные цветы перед восьмым марта. Поэтому при всей относительной дешевизне ширпотреба, доходы от взвинчивания цен на него выше и гарантированнее. Впрочем, и недруги при этом плодятся тоже гарантированно…

— Но ведь и простую бронзу покупает не всякий и не каждый день, — возразил я, обмозговав этот нюанс.

— Заколки-фибулы для одежды, застёжки ремней, дешёвые кольца, браслеты, серьги и ожерелья, — перечислила мне применение бронзы подошедшая вслед за братом Велия, — Ты же сам видел на рынке, как толпятся женщины возле прилавков с украшениями. Одна покупает, а десять смотрят и прицениваются, хи-хи! Представь себе только, как они отнесутся к подорожанию всего этого!

Я представил и прифонарел. А ведь в натуре! Бабе ведь — обычной среднестатистической — сколько побрякушек ни дай, ей всё мало. Уличного глашатая-агитатора ты можешь слушать, а можешь и не слушать, но куда ты на хрен денешься от ежевечернего «пиления» со стороны собственной дражайшей супруги, которой опять «совершенно нечего надеть»! Тут, если утратишь чувство меры и решишь срубить монопольную сверхприбыль — можно запросто и массовый бунт схлопотать!

Заодно Велия с братом просветили меня и по вопросу о торговле чёрной бронзой. Собственно, маленький кинжал из неё я видел и у Бариты в храме — простенький такой с виду, и хрен догадаешься о его ценности, если не знать, что это за металл и какова его стоимость. Такие жрицам среднего ранга выдаются для самообороны в случае чего. А у жриц высшего ранга они побольше и понавороченнее, да ещё и с золотой рукоятью — традиция-с. И если, к примеру, кто-то монополизирует чёрную бронзу — сможет нехило нажиться на этой традиции. Положены жрицам кинжалы именно из неё — и хоть ты в лепёшку расшибись, но вынь и положь, не смей гневить богиню, и никого не гребёт, какой ценой они тебе достались. Это как, опять же, те же самые цветы перед восьмым марта у нас — в три этажа материшь взвинтивших цены торгашей, но деваться-то некуда, и один хрен покупаешь. Потому-то и стремились Митониды, владеющие аналогичной плавильней на старых рудниках поблизости, ликвидировать конкуренцию со стороны Тарквиниев. Волний же теперь, в свою очередь, нацеливается на то, чтоб оттягать конкурентное производство у Митонидов. Раз один хрен не дадут слопать их с потрохами, так хоть пугануть как следует и в ходе торга об условиях примирения прибрать к рукам лакомый кусочек. Олово — хрен с ним, для чёрной бронзы оно не нужно, и на кордубском руднике его держали просто для отвода глаз, так что пускай себе продолжают наживаться на ширпотребе и плодить себе массу врагов. А Тарквинии будут наживаться на немногочисленных олигархах и храмах, которые свои возросшие расходы найдут на кого переложить и сами в финансовом плане не сильно пострадают, зато те, кто пострадает, ненавидеть будут их, а не Тарквиниев. Оценив ум и дальновидность нашего нанимателя, я очередной раз порадовался, что мы угодили на службу именно к нему, а не к какому-нибудь обезумевшему от жадности барыге-финикийцу. А попутно заценил заодно очередной раз и ум Велии, прекрасно разбирающейся в хитросплетениях политики с экономикой и явно интересующейся ими. И в нашем-то современном мире таких баб немного, а уж в этом… Нет, эту ходячую аномалию надо заполучить в жёны во что бы то ни стало!

Захотев продемонстрировать, что и сам не лыком шит, я предположил, что верховные жрецы и жрицы Астарты, наверняка имеющие немалое влияние в городе, вряд ли в восторге от перспективы монополизации столь нужной им чёрной бронзы чужим для финикийцев этрусским кланом. Финикийцы жадны, но богобоязненны, и зарвавшегося Ратаба всегда можно пристыдить за неуважение к религии, а вот что им делать с не обязанным чтить финикийских богов этруском Волнием? Оно им надо? Велтур с сестрой призадумались и согласились с моими соображениями, но выразили уверенность в том, что их дед наверняка всё это предусмотрел и как-нибудь уладит. Их, конечно, в такие закулисные тайны, никто не посвящает, но Велтур сказал, что сам он на месте деда обязательно пообещал бы на тайных переговорах гадесскому храму Астарты продолжение поставок чёрной бронзы по прежней цене, а наживаться Тарквинии будут на храмах других городов. Тех же Малаки и Секси, того же Карфагена, тех же Тира с Сидоном, не говоря уже о Сирии с Месопотамией. Они далеки от Гадеса, и на них финикийский патриотизм гадесцев распространяется мало. Карфаген же здесь и вовсе не любят — и за былые экономические притеснения, и за ограбленный Магоном Баркидом знаменитый храм Мелькарта. Карфаген, конечно, «большой брат», но уж слишком большой, слишком жадный и слишком властолюбивый. Кому ж такое нравится? Утика вон совсем рядом с Карфагеном, а тоже восставала против него при каждом удобном случае. Впрочем, по предположениям Велии, Тарквинии и карфагенских жрецов, скорее всего, будут доить не собственноручно, а через подставных посредников. Зачем злить обираемых самим, когда это могут сделать другие? Небольшая скидка посреднику «за вредные условия труда» не разорит Волния, зато избавит от репутации мироеда. Это ж разве он? Это всё они, жадные мелочные крохоборы!