В качестве поощрительного приза за знание исторической литературы Юльке был единогласно присуждён шикарно выглядевший кинжал главного бандита.

Кстати, при ближайшем рассмотрении он оказался бронзовым, что несколько удивило народец, а саму Юльку привело в восторг. Помозговав над этим парадоксом — на дворе ведь давно уже железный век — я припомнил вычитанный где-то факт, что и римские легионеры охотно пользовались трофейными бронзовыми кинжалами и топорами. Выходит, не так уж и плоха бронза по сравнению с местным железом? Длинный нож второго пращника, вполне железный, достался Наташке. Мелкие ножики в чехлах, прикреплённых к ножнам фалькат, так там и остались, поскольку на них никто не позарился. Васкес аж скривился, после чего продемонстрировал извлечённую из кармана великолепную складную наваху.

После осмотра оружия мы плавно перешли к осмотру инструментов. Естественно, самое внушительное орудие труда было у Володи. Его лопата оказалась ещё и топором, который имелся в её комплекте в качестве сменной насадки. Мой дорогой швейцарский мультитул, впрочем, тоже произвёл фурор, но совсем не тот, на который я надеялся. Народ хохотал до слёз, пытаясь понять, за каким хреном я таскал его в своём намотнике, как мы называем поясные сумки. А что тут непонятного? Под дождь с сильным ветром попадать никому не случалось? Порыв ветра зонт наизнанку ни у кого не выворачивал? Заклёпочки эти рахитичные на спицах ни у кого при этом не срывало? То-то же! Как раз для таких случаев у меня и моточек медной проволоки подходящей толщины припасён. Отогнул кончик полукольцом, откусил, продел в оставшиеся без заклёпки отверстия в спицах, аккуратно сжал плоскогубцами — и зонт снова исправен.

Серёга, впрочем, угорал над обилием явно лишних в наших условиях отвёрток и шестигранных насадок, девчат развеселил столь же неуместный штопор, а Володя ухмыльнулся при виде коротеньких и страшно неудобных ножевого лезвия и пилки, после чего с гордостью показал собственный туристический нож-пилу. Я не стал с ними спорить. Конечно, любой универсальный инструмент ублюдочен по сравнению с нормальным. Например, какой идиот станет пользоваться входящими в мультитул ножницами, когда у девчат есть нормальные для маникюра? Шило же, стамеска и напильник должны ещё понадобиться, прежде чем хоть кто-то сообразит, как хреново порой без них. А нож меня и мой складной «Викинг» вполне устраивает. Короткий, но массивный и с надёжным фиксатором — хоть деревяшку обстругать, хоть лишнюю дырку в чьём-нибудь не в меру настырном недружественном организме проделать.

Хуже всего обстояло дело со жратвой, состоящей из пары забраконьеренных Володей перед самым попаданием рыбин, которых мы запекли на костре. Без хлеба и без соли рыба ну никак не тянула на деликатес, но выбирать особо не приходилось. Погода стояла тёплая, дождя не ожидалось, и для ночлега в принципе вполне хватило бы и подстилки из нарезанного лапника. Увы, только в принципе — бабы есть бабы. Не знаю, каковы они у аборигенов, а наши едва не закатили истерику. Наташка, как оказалось, боится не только мышей, но и всевозможных букашек, которые для неё все тараканы, а Юлька, избавленная от наташкиных фобий, впала в ступор при виде мирно переползавшего тропинку ужа, наотрез отказавшись замечать его отличия от действительно опасной гадюки. В результате нам пришлось в сгущающихся сумерках заморочиться постройкой приличных размеров шалаша, стенки которого могли служить лишь чисто символической защитой от ползучей мелюзги, но бабы, заняв нас строительным авралом, успокоились. Ну, относительно — периодические поторапливания и сравнения с косорукими обезьянами нам приходилось стойко переносить. Дело затягивалось из-за того, что гарпунный линь Володи в нашем положении был чрезвычайно ценен, и мы хотели сберечь его для целей поважнее этой временной халабуды, а её каркас вязали виноградной и вьюнковой лозой — обильной, но неудобной.

— Им не шалаш этот долбаный нужен, им нас задолбать этой хренью захотелось! — ворчал Серёга, когда мы водружали на перекрестья связанных лозой попарно опор коньковую жердь, — Ну не стервы ли?

— Скажи спасибо, что удовольствовались шалашом, а не потребовали землянку-блиндаж! — подколол его Володя.

— Ага, с последующим евроремонтом! — добавил я для пущего драматизма. Переговаривались мы, конечно, вполголоса — нехрен подсказывать бабам столь элементарные способы задрочить нас всерьёз и надолго…

Как и следовало ожидать, построенный нами в конце концов шалаш показался нашим мучительницам слишком тесным, в результате чего нам было безяпелляционно предложено разместиться снаружи. Потом им оказалось жёстко спать на хвойном лапнике, и пришлось — нам, естественно — искать и рвать в полной темноте охапки папоротника. Жалобы на комаров мы где-то минут пять тупо игнорировали, но последовала истерика, и я посоветовал им нарвать той же лозы — дикого винограда и обыкновенного вьюнка в этом лесу хватало — и сплести себе противомоскитную сетку. Только самим, поскольку мы, мужики — косорукие обезьяны и ни шить, ни вязать, ни плести не умеем. А что я, неправду сказал? Лично мне правда в глаза как-то ни разу не колет, гы-гы! Поняв, что на сей раз спасение утопающих — дело рук самих утопающих, и как-то передумав спасаться самостоятельно, они наконец заткнулись и дали нам заснуть — так нам показалось по нашей наивности…

Сплю я обычно крепко, и когда меня среди ночи разбудили самым бесцеремонным образом, своё отношение к происходящему я сформулировал тоже в весьма крепких выражениях. А как прикажете выражаться, когда ты мирно спишь, никого не трогаешь, а на тебя вдруг с пронзительным визгом налетает некое растрёпанное человекообразное, спотыкается, наворачивается сразмаху, и при этом ухитряется попасть тебе коленкой по гениталиям? А затем с таким же визгом требует помочь, спасти и вообще «ну сделать же что-нибудь» и матерится при этом похлеще тебя самого! Вы бы на моём месте не перебздели?

Спросонья я не сразу въехал, что эти визжащие человекообразные — наши шалавы… тьфу, прекрасные дамы, поскольку сперва мне требовалось разобраться в двух куда более глобальных вопросах — кто я и где я. А разобравшись — не мог уразуметь, что за хрень заставила наших баб подкинуться как наскипидаренные и ломануться из халабуды наружу… гм… ага, так и знал — прямо сквозь стенку. Чего? Какое в сраку чудовище?

Отдалённый, но мощный и раскатистый рык какого-то хищника прояснил наконец ситуёвину. Для волка или рыси чересчур, для медведя… Гм… в тёплый сезон медведи, вроде, миролюбивы… Помозговав, я вдруг заподозрил, кто бы это мог быть, но решил оставить пока свои подозрения при себе — перспектива длительной бабьей истерики не очень-то стыковалась с моим желанием наконец-то выспаться.

2. Милитаризация по-попаданчески

Наше утреннее пробуждение ознаменовалось синхронным урчанием пустых желудков. Почесав полученные за ночь ушибы и комариные укусы, напившись, умывшись и прогулявшись до ветра, мы упёрлись в извечный вопрос о хлебе насущном. Собирательство даров леса в виде грибов, ягод и орехов возложили, естественно, на баб, для охраны которых с ними оставлялся Серёга. Васкес, обучавшийся в юности на скаута и умевший мастерить силки, отправился вместе с Володей на промысел чего-нибудь посущественнее. На самый крайний случай они предполагали вернуться на морской берег, где Володя снова набраконьерил бы рыбы, но в идеале рассчитывали добыть кролика, а то и парочку. Мне стоило немалого труда уломать их обойтись малым количеством силков. Дело в том, что моток нейлоновой бечевы, который у Володи был в качестве запасного линя для гарпуна, сподвиг меня на наполеоновские планы по нашему вооружению.

Не будь у меня моего мультитула с его кучей прибамбасов, я бы и мечтать не смел об арбалете, и на повестке дня стояли бы простые деревянные луки. Наверняка гораздо худшие, чем у аборигенов, которые свои делают умеючи и всяко не второпях, да и стреляют из них всяко получше нас. Нам же нужно что-то эдакое, чего у аборигенов нет, дабы иметь перед ними хоть какое-то преимущество, а заодно и соответствующий имидж — ведь при неизбежной встрече с туземцами нам будет позарез необходимо выглядеть людьми, достойными дружбы, а не рабского ошейника. Пересчитав мысленно свои оставшиеся патроны к пистолету и не сумев ответить на мой заданный самым невинным тоном вопрос об адресе ближайшего оружейного магазина, наш испанский мент убрал с морды лица саркастическую ухмылку и призадумался. Володя же, сравнивший дальнобойность своего подводного ружья с известной ему дальнобойностью спортивного лука, в восторг от сравнения не пришёл и согласился со моими доводами сразу же — правда, сомневаясь в осуществимости проекта.