Вдвоем процесс пошел быстрее. Как хорошо, что он догадался сохранить тот кровавый снег в пробирках, и как же хорошо, что в лаборатории Воли хранилось так много нужных образцов! Все под рукой. Делай, что хочешь.

«Удачи!», — тепло пожелал бывший наставник, когда прощался пять месяцев назад. Список близких друзей пополнился пунктом номер два.

И вот, час икс. Плод вырос.

Стандартная схема: включить насос, внимательно отслеживая показания жизнедеятельности плода, в нужный момент откинуть створку, достать, прочистить рот, завернуть в полотенце.

Ребенок кричал. Здоровый, абсолютно. Светло-русые волосы, они казались темнее, чем есть, из-за того, что были мокрые и прилипли к голове. Огромные глаза и длинные ресницы. Мелковатый, всего два килограмма и двести грамм. Женя держал его на вытянутой руке и крутил в воздухе, пытаясь понять, как бы половчее закутать младенца. Он делал подобное много раз, и проблем никогда не возникало, но у всех предыдущих детей не было крыльев, бери и заворачивай; а у этого удлиненные локти сильно выдавались за спину и мешали. Тогда Женя просто обернул нижнюю часть тела ребенка до уровня подмышек, и прижал его к себе. Передом. В вертикальном положении. Да, взять ребенка так, как обычно, опять мешали крылья.

Большие.

С плотными кожистыми складками. Сквозь них просвечивали вены.

Младенец бессознательно взмахнул ими, и потоком воздуха повалило пару пустых пробирок на столе. Женя улыбнулся. Проверил рефлекс — положил палец в ладонь малыша, которой и заканчивались с любовью спроектированные крылья — она сжалась. Работает. Этот человек, новейший человек, всем на зло сможет летать. И он — не разобьется.

— Глупый. Ты же не в воде. Дышать надо легкими, — с непривычной для себя нежностью умилился Женя. Жаберные щели за ухом ребенка трепыхались, пропуская через себя воздух. — Совершенство, — погладил младенца по спине.

Он слышал, как снаружи приземлился гравиталет. Слышал, как кто-то вошел и встал позади. Поворачиваться лицом не спешил. Все замерло внутри, вот он, решающий миг; смесь отчаяния, злорадства и какой-то горечи поднялась из глубины души. Женя поднял глаза на потолок, посмотрел на тусклое солнце. Облачно.

Пора.

— Держи, — он развернулся и передал ребенка сотруднику дет-центра.

О, надо было видеть его лицо! Как будто мертвые восстали из пепла и выстроились в ряд, хотя, наверное, и тогда Рэй так сильно бы не удивился. А сейчас он выпучил глаза и отступил назад, всплеснул руками и начал заикаться:

— Ч-ч-ч-ч-что эт-т-т…

— Ребенок же. Держи, — силой вложил младенца ему в руки.

Рэй вдохнул. Выдохнул. Чуть-чуть пришел в себя.

— Женя, ты… ты что наделал? Женя вот это — что?!

— Клон Саши. Почти идентичный. Так, кое-что встроил.

— Женя, ты… ты… я буду вынужден… подать заявку… на отстранение тебя! — работник вертел в руках ребенка. Не мог понять, как его взять, так, чтобы крылья не сдавить.

— Не утруждайся, — шагнул к нему и с удовольствием выдохнул в лицо. — Пошел ты. Да пошли вы все. Я сам оставлю пост. Все необходимые расчеты — на столе.

Он развернулся и с гордым видом вышел. Снаружи присел на корточки, всмотрелся в заросли.

— Фима, Фимочка. Иди сюда. Мы улетаем.

Лиса послушно подошла. Женя взял ее на руки, с плохо скрываемой тоской оглядел лес. Включил трансляцию, зафиксировал его на память. Подогнал гравиталет. Взлетел. Покружил над кронами деревьев, после разогнался и исчез вдали, а через семь минут и двадцать три секунды спрыгивал в холодный снег.

Лиса уткнула мордочку в густой мех черного жилета.

Гера, наверное, уже все знал. Конечно. Наверняка такую новость разослали моментально. И теперь он топтался у валуна и прижимал руки к груди, с видом, как будто вот-вот, и заплачет. Женя поморщился — сейчас начнутся речи. Почему люди не могут без этих пафосных речей?

— Помнишь того ребенка? С собрания. Помнишь, что он говорил? — непринужденно сказал Женя. — Если мы встроим человеку крылья, он не разобьется. А если жабры — не утонет. Если повысим теплообмен, как у тебя примерно, он не замерзнет. Идеальное, почти бессмертное существо. Зерно посеяно. И скоро прорастет. Уверен, как всегда за новшество проголосуют более восьмидесяти процентов, они ж не глядя отвечают «да». Первый удачный организм уже прошел все тесты. Как думаешь, так смертность снизится? Ты как считаешь, это — прогресс?

— Женька, — глаза партнера горели неописуемым восторгом. Голос дрожал.

— Ты же всегда хотел, чтобы люди летали, так вот, будут летать. На крыльях, аналогичным крыльям летучей мыши. Все, как ты любишь.

— Женя!..

— И Саша будет жить. Не совсем он, личность клонировать я не умею, но, отчасти — все-таки он.

— Я так тобой горжусь!..

— Всех нас переживет. Хороший получился клон.

— Женя-я-я, — слезы. Опять слезы. Да сколько ж можно!

— И надо разгрести тот хлам в углу. Устроим что-то вроде сада. Так, пару елочек, березку. Фимуле надо как-то привыкать, без леса… — Гера быстро шагнул вперед и ребром ладони провел по его глазам, чтобы слезинки не успели замерзнуть. Потом обнял. — Я, это, — шмыгнул в светлую макушку. Руки непроизвольно нервно сомкнулись. — Это, того… я, в общем, жить к тебе приехал.

— Живи, конечно, — всхлипывая, согласился он.


КОНЕЦ