Человек!

Кому-то хватило ума мало того, что притащиться в его неприкосновенный лес без предупреждения, так еще и залезть в самое логово дикого хищника. «Да чтоб она сожрала тебя!» — выругался он, продолжая, однако, наблюдать за перемещением чужака. Теперь сомнений не осталось, незнакомец в самом деле целенаправленно двигался к источнику повышенной опасности. Медленно, осторожно, наверное, полз, на нечеткой карте трудно было рассмотреть детали — движущаяся фигурка человека расплывалась цветными пятнами.

«С такими придурками мы точно вымрем!» — сплюнул Женя и собрался идти домой, но остался стоять на месте. Внутри началась настоящая борьба: с одной стороны, он понимал, что это не его дело и, если потенциальный самоубийца хочет самоубиться, так пусть убивается; а с другой стороны что-то настойчиво толкало пойти и спасти чужака от гибели. Нельзя оставлять представителей своего вида в беде. «Помоги ближнему своему» — мысль-аксиома, с детства внушаемая каждому человеку.

И Женя, пылая от ненависти к самому себе, бесшумно выдвинулся навстречу незнакомцу, ощупывая в кармане шершавую рукоять ножа. Если бы он знал, что так выйдет, то прихватил бы пистолет, заряженный тонкими иглами, обработанными парализующим ядом; проще ненадолго усыпить зверя, чем убить его не самым подходящим ножом.

Вскоре он тихо подтягивался на ветке, чтобы рассмотреть происходящее с высоты. К сожалению, пришел слишком поздно — чужак успел приблизиться к одному из медвежат почти вплотную; медведица еще не видела его, но чувствовала запах и заметно нервничала. Неумный человек, щуплый, маленький и светловолосый, разряженный, как осенний попугай, очень медленно раздвигал ветви куста, за которым жевал малину медвежонок. Руки чужака украшали бесчисленные браслеты, кожаные и металлические, которые только чудом не гремели.

От напряженности момента у Жени все застыло внутри. Еще секунда, другая, и бестолковый медвежонок увидит человека, подаст сигнал матери, и тогда…

Три смерти за два дня — такого на Земле еще не бывало.

«И не будет!» — он решительно отпустил ветку, мягко присел в траве, отвел назад руку с зажатым ножом и замер, готовый в любой момент броситься вперед. И вовремя — браслет звякнул, медвежонок пискнул, медведица зарычала, раздался треск ветвей и леденящий рык; Женя вскочил рванул на подмогу. Его неожиданное появление перепугало чужака едва ли не сильнее, чем разъяренная хищница с оскалившимися клыками; от неожиданности руки незнакомца дрогнули, и краем глаза Женя заметил, как из них что-то выпало в траву. Блестящее, знакомой формы.

Заряженный пистолет!

У самоубийцы был пистолет, заряженный парализующими иглами, а теперь он остался совершенно беззащитным и, отступая назад, смертельно побледнел. Его тощая белая фигурка с выпученными глазами контрастно выделялась на фоне темной колышущейся листвы, и тряслась точно так же. Издали Женя запомнил, куда именно упало оружие, и на ходу сменил тактику: замедлился и юркнул под кустарник, чтобы медведица не отвлеклась на него, надеясь, что чужаку хватит ума спастись бегством. Ему ума хватило, и напролом через ветви, с треском и грохотом, он стрелой помчался в чащу; раззадоренная медведица бросилась за ним, а Женя, воспользовавшись моментом, двумя прыжками настиг места, где секунд пять назад чужак обронил пистолет, и лихорадочно зашарил в траве рукой, неотступно наблюдая за погоней.

Сердце колотилось, как ненормальное. От рыка зверя кровь стыла в жилах, хищница оказалась значительно крупнее, чем он предполагал — такую ножом колоть, только провоцировать. Ее массивные мышцы перекатывались под толстой шкурой, с шерсти летели клочья грязи, и бежала она резво и быстро; незнакомец же бежал слишком медленно, и лапа с длиннющими когтями уже чуть было не нанесла ему сокрушительный удар. Чужаку повезло. Отскочил, спрятался за ствол. Но это разовое везение.

Пальцы наткнулись на что-то жесткое. С пистолетом наперевес, положив палец на курок, задыхаясь и понимая, что в запале потерял нож, Женя со всех ног побежал к пока еще живой жертве. Чужак споткнулся о вездесущие корни, упал, тут же поднялся, но заминки оказалось достаточно, чтобы зверь настиг его и мощной лапой нанес скользящий удар по бедру — одежда разорвалась, а на коже остались четыре глубокие борозды, из которых потоком хлынула кровь. Трава покрылась алыми каплями, в нос ударил едкий запах металла. Хищница разинула пасть, готовая вцепиться в горло пойманной жертве; чужак сжался и только сейчас подал голос. Закричал.

— Стоять! — на последнем прыжке Женя нажал на курок и вогнал иглу в толстую кожу зверя на спине. Медведица замерла, опустила лапу, начала поворачивать огромную косматую голову, и не успела. Мощный яд сделал свое дело, и она рухнула на землю. Под весом ее тела земля дрогнула под ногами; налитые кровью глаза бессмысленно уставились в небо.

— Дозировка?! — схватив чужака за руку и бегом уводя его с опасной поляны, рявкнул Женя.

— Две-три минуты, — хриплым от волнения голосом ответил тот.

— Черт, — Женя ускорился, боясь, что раненный не сможет идти быстро: тогда за две минуты далеко не уйдешь, и по горячим следам хищник быстро их выследит. Но незнакомец, к удивлению, бежал вполне бодро.

Через две минуты они отбежали достаточно далеко, и за преследование можно было не беспокоиться. И вот теперь, когда опасность миновала и сердце немного утихомирилось, Женю поглотила неудержимая злость. Он резко остановился, дернул незнакомца за руку, разворачивая лицом к себе, и набрал побольше воздуха, чтобы выплеснуть все, что накопилось.

— Т-с-с-с, погоди, мне надо отменить сигнал тревоги, — опередил его чужак и прикрыл глаза. Женя только сейчас заметил, что они ярко-алого цвета, как у крысы. После, как ни в чем не бывало, нагло и с нескрываемой досадой в голосе красноглазый добавил: — Ты мне все испортил!..

— Я? Я?! Я, испортил?! — не сразу отреагировал Женя. От возмущения все слова позабылись, воздух со свистом вышел из легких.

— Ну не я же, — невозмутимо пожал плечами обнаглевший. — Если б ты не вмешался, я бы тихо-мирно запечатлел детеныша, возможно, усыпил бы медведицу, но нет, у нас тут спасатель завелся. Тебе что, делать что ли нечего? Или жить надоело?

— Ты… ты… ты!

— Вода где? — ненормальный нагнулся и пальцами зажал одну из кровоточащих ран. Женю передернуло, но чужак даже не поморщился.

— Вода? Да я тебе сейчас такую воду… такую воду покажу! — его натурально затрясло. — Ты что вытворяешь?! Запечатлеть детеныша!!! Тебя сожрать могли! Придурок, безмозглый придурок, да ты как… как голубь, и тот поумнее будет! Для каких, спрашивается, придурков, в глобалке под миллиард изображений лежит?! — прорвало Женю, и постепенно его гневный крик становился все тоньше. — Придурок!!!

Перепуганные птицы, каркая, разлетелись над головой.

— Ладно-ладно, не ори. В сети неинтересно. Так адреналин не то, чтобы в меньших пропорциях, а вообще никак не выделяется, — скривился красноглазый.

«Он и правда, как крыса», — подумал Женя, рассматривая симпатичные веснушки на лице чужака, а вслух сказал:

— Убирайся.

— Весь гравиталет кровью залью. Не. Давай подождем, пока тромб не образуется.

— Ты издеваешься?

— Никоим образом. Видишь, кровь течет? Она стекает вниз. И если подо мной будет дно гравиталета…

— Давай, поясни мне за гравитацию. У-би-рай-ся.

— Слушай, Женя, что ты злой такой? — крысеныш присел на корточки и с треском отодрал нижнюю часть рыжей штанины. Куском ткани попытался перевязать рану. — У тебя что ли среда неблагоприятно наложилась на аллели гена МАО-А? — спросил и мелко затрясся от смеха. Короткие, почти белые волосы слиплись от пота и запрыгали в такт беззвучному веселью.

Женю перекорежило. Подобная остроумная шуточка в его адрес прилетала, наверное, раз сто пятидесятый. Он хотел ответить в подобном ключе, но тут сообразил кое-что еще:

— Погоди-ка. Откуда ты знаешь мое имя?

— Так ты в списке участников завтрашнего собрания. Я и прилетел, почву прощупать хотел, познакомиться, поговорить, на мишек вот отвлекся, а ты взял и испортил вообще все.

— Полный список участников не знают даже сами участники, только организаторы. Ты кто? — проглотив замечание, подобрался Женя.

— А я вот все бросил и сказал. Нет уж. Ты на меня орешь, оскорбляешь, выгоняешь. Вот завтра и узнаешь.

— Хм… ты не чувствуешь боли. Другой верещал бы от подобных порезов, а ты ковыряешься в них пальцами и даже не морщишься. Особи с редуцированными болевыми рецепторами были выращены… погоди-ка… более двух веков назад. Нововведение признали неэффективным из-за повышенного риска смертности и отменили. Итого на свет произвели девять человек. Восемь из них, насколько мне известно, уже мертвы. Остаешься только ты, — Женя самодовольно хмыкнул, прикрыл глаза и по заданным параметрам выполнил поиск по населению. Увы, все личные данные найденного человека оказались закрыты.