— Сир! — Раказ потряс командира за плечо. — В замке... черте что... Пираты со стен

прыгают.

— Что?.. — Синвор, еще толком не проснувшись, уставился на рыцаря. С начала осады он

постоянно не высыпался. — Зачем?

— Не знаю, сир. Прыгают и орут. Непонятно.

Синвор встал и вышел из шатра. Пересек лагерь и принялся разглядывать Фальне. По

меньшей мере, четверть обитателей лагеря, занималась тем же. Еще четверть натягивала сапоги и

кольчуги и готовилась к ним присоединиться.

— Крики слышу. — Констатировал Синвор. — А где прыгающие пираты?

— Видать, перестали. — Раказ пожал плечами. — Вон там один упал.

Он показал на темное пятно на камнях, едва различимое в предрассветных сумерках.

— А чего они орут-то? — Спросил Синвор.

— Не знаю, сир. Может, не поделили друг с другом чего. Или, может, пленники восстали.

— Да?.. А чего ж мы тогда сопли жуем?.. — Синвор повернулся к лагерю и заорал:

— Подъем!!! Лестницы на стены!.. Живей! Живей!..

Зевая, его подчиненные подхватили лестницы и понесли их к стенам. Ждали стрел,

дротиков и камней, пока пересекали ров, но у бойниц никого так и не появилось. Крики стихли, и

Фальне хранил зловещее молчание. Установили лестницы, Когда первые бойцы оказались на

стенах, их глазам предстало кровавое зрелище. Повсюду валялись мертвые тела воинов Секиры и

Краснозуба — некоторые продолжали сжимать оружие в остывающих руках, другие, по всей

видимости, даже не успели обнажить его. У многих тел не хватало конечностей, иные были

разрублены напополам — вдоль, поперек или наискось — в третьих были проделаны

вертикальные сквозные дыры, при том пробиты были не только тела, но и доспехи, как спереди, так и сзади. Какая сила могла бы совершить все это, никто и представить себе не мог.

Открыли ворота, и Синвор эс-Цагар въехал во двор захваченной для него крепости.

Искали живого пирата, но не нашли ни одного. Пленники, выпущенные из ямы, ничего не

видели — услышали вдруг крики и лязг, но никаких новых голосов, кроме голосов все тех же

пиратов, оравших благим матом, не раздавалось. Посовещавшись, рыцари Гэйбара пришли к

выводу, что замок освободила неведомая сверхъестественная сила, направленная, по всей

видимости, Солнечными Богами на землю в ответ на мольбы отчаявшихся пленников и вновь

вернувшаяся на небеса по выполнении своей миссии.

***

На следующее утро Неймон был приглашен к столу герцога — как выяснилось, герцогиню

в юности наставлял гешский жрец, приплывший, как и Неймон, на Велиморские острова с

материка, и с тех пор она относилась к гешскому жречеству намного уважительнее, чем к

местному.

— Они только пьют да жрут, — пожаловалась Эльза. — Обряды творят кое-как.

— У нас жил тут один, — сказал герцог. — Но я его прогнал.

— За что? — Спросил Неймон.

— Девочку одну совратить вздумал. Грязная история. — Гэйбар махнул рукой, показывая,

что говорить об этом не хочет.

— Коварны уловки и многочислены сети, расставляемые Князьями Тьмы на пути

взыскующих Света, — скорбно вздохнул Неймон. — Если же удается им уловить в свои сети

жреца — в Преисподней веселье и праздник. И будет так до тех пор, пока миру, каким мы его

знаем, не придет конец, зло не будет истреблено окончательно, а сила Белой Богини не очистит

бытие от скверны, приведя его в новый, лучший вид.

Эльза кивала, слушая жреца и глядя на него чуть ли не влюбленно: ее наставник говорил

точно также, чуть ли не слово-в-слово.

— Теперь вот чуть что — приходится посылать за жрецом в храм, а храм далеко.

Неудобно. — Сказал герцог. — Месяц назад Эльза родила сына, нашего первенца. Послали в храм

— жрец ехал чуть ли не неделю, а когда приехал, заломил такую цену за обряд, что, признаюсь, захотелось мне в отхожей яме его утопить за наглость.

— Старые слуги наших солнечных владык, увы, развратились, — поддакнул Неймон. —

Берут деньги за совершение обрядов — но разве можно продавать благодать? Подлинные святые

учителя жили подаянием и не брали за свои дела ничего кроме того, что приносили им в дар.

— Да-да, — благочестивым голосом заметила баронесса Кирра эс-Реин. — Последние

времена настали… Всюду корыстолюбие и разврат.

Сидевший рядом муж хотел было напомнить Кирре о том, как застал ее с лакеем несколько

лет тому назад, и о том, как она увольняла служанок за какую-нибудь мелкую провинность,

удерживая при этом большую часть их жалования и заявляя назидательно, что они должны быть

ей благодарны за то, что она им вообще хоть что-то платит… хотел сказать, но вовремя прикрыл

рот и благоразумно промолчал.

— Я слышал, сейчас вы тоже ждете посланцев из храма? — Произнес Неймон, посмотрев

на герцога.

Тот кивнул.

— Так и есть. У нас тут случилась небольшая война… ну как война: пираты взяли замок.

Мы их там зажали, но сопротивляются они отчаянно, и вот уже семь трупов. Наших. Надо

сопроводить их в последний путь, да некому.

— Если вы опасаетесь, что посланные из храма могут задержаться, я… мог бы прочесть

отходные молитвы.

— О, это было бы весьма кстати! — Обрадовался герцог.

Позавтракав, спустились в кладовую, где лежали тела. Неймон заметил, что к левой руке

каждого из покойников привязан маленький мешочек и поджал губы.

— Что это такое? — Спросил он, показывая на мешочки.

Кроме герцога, тут было еще несколько придворных — столько, сколько смогло

поместиться в небольшой кладовой. Всем было интересно посмотреть, что станет делать

иноземный жрец и как он себя поведет, но вопрос его удивил всех присутствующих.

— Ну как же… — Сказал кто-то. — Там монеты, чтобы отдать их стражам в стране

мертвых…

— Я знаю, что в этих мешках. — Холодно перебил говорящего Неймон. — Но что эти

мешки делают на рыцарях? Разве они были дикарями и чернокнижниками, или какими-нибудь

нечестивыми скайферами, молящимися Темным Князьям?

— Конечно же нет. — Твердо ответил герцог.

— Тогда зачем почитать Князя Мертвых и выплачивать ему дань? Ваша светлость, ваш

небесный сюзерен — Солнце, и все силы тьмы пред его силой — ничтожны.

— В этом я нисколько не сомневаюсь. Но если не почтить слуг Князя Мертвых, они не

будут довольны и вместо покоя в мире теней наши рыцари и оруженосцы станут испытывать там

мучения.

— Это суеверия! Правда же состоит в том, что, почитая Князя Мертвых и его слуг, вы

сами отдаете своих людей в его власть. Следует убрать эти мешки и очистить павших от скверны, которую они принесли. Кладовая, однако, для этого не слишком подходит. У вас есть домашнее

святилище или часовня?

— Да, в юго-восточной башне.

Герцог не был уверен, что стоит нарушать традицию, однако как-то так вышло, что,

ответив «да» на последний вопрос, он словно согласился и со всем, сказанным ранее. Во всяком

случае, он не стал возражать, когда жрец срезал мешочки с рук рыцарей и оруженосцев, а когда

Неймон попросил перенести тела в часовню — кивнул, выражая свое согласие.

Придворные позвали слуг, и те перетащили тела. Неймон осмотрел часовню и обнаружил

дорогое ритуальное одеяние, росшитое золотом. Часовня ему понравилась — просторная,

украшенная статуэтками и священными изображениями.

— Я переоденусь и подготовлюсь, — сказал он. — Было бы хорошо, если бы пришли все,

кто желает почтить память покойных.

Герцог распорядился пригласить всех благородных обитателей замка, а также старших

слуг. Мольвири приглашение застало в комнате Кейт, двоюродной племянницы герцога —

девушки болтали и вышивали; на вопросы о своем прошлом Мольвири отвечала правдиво, но так, что создавалось впечатление, будто ее братья — члены странной религиозной секты, убеждения

которых она не разделяла; она неопределенное время томилась в темнице, пока не пришел Эдрик

и не освободил ее.

— А что с твоими братьями? — Спросила Кейт. — Эдрик убил их?

— Нет, — Мольвири покачала головой. — Но он хотел бы их убить.

— Как их зовут?

— Гефракос, Орис-на-Талло, Алийн, Зейн5… — Она произнесла еще несколько слов на

мидлейском, которые некогда служили титулами, указывавшими на свойства Солнечных Князей, а