пользуясь Тэннаком Браша и своим собственным, воспринимая прочих чародеев сразу и в

качестве членов своего огромного тела, и в качестве отдельных сознаний, способных как

выполнить приказ, так и воспротивиться ему; кроме того, от их мастерства и пристрастий зависело

то, как именно приказ будет выполнен. Когда-то, когда он только начинал учиться управлять

крепостью и отец описал ему взаимоотношения между командующим и баннеретами Лучей,

Фарен подумал, что схожие чувства, вероятно, испытывает каждое из Светил, чьи энергии-Князья, наделенные разумом и волей, могли как проявлять покорность, так и поднимать мятежи, и даже в

том случае, если они следовали воле Светила, их поведение могло быть чрезвычайно

своеобразным.

Вот и сейчас каждый из тех, кого задействовал Фарен в этом заклятьи, выполнил свою

часть работы по-своему — некоторые лучше, другие хуже, а некоторые добавили к заклятью такие

свойства, которых Фарен в первоначальном варианте не предполагал. Его восприятие и

восприятие его подчиненных увеличилось взрывообразно — теперь Браш остался где-то внизу, а

Фарен видел перед собой море, смотря на него с разных ракурсов и сторон, часть его «глаз» даже

погрузилась в воду и наблюдала за происходящим на глубине от десяти до пятидесяти футов. Он

увидел и флот, хотя и смутно — часть кораблей, хорошо укрытая чарами, как бы ускользала от его

взора. Но это было неважно — он знал, где приблизительно они находятся, и этого было

достаточно.

«Возможно, они собираются сбить с неба звезду и обрушить ее на нас, — беззвучно сказал

Фарен своим помощникам. — Поэтому прежде, чем атаковать, нам следует позаботиться о

защите.»

Баннереты Лучей откликнулись на его команду и три верхних уровня Браша пришли в

движение. Послышался лязг металла, грохот и гул. Часть нижних и средних Лучей поднялась

наверх, некоторые верхние, наоборот, опустились. В качестве основных стихий для творимого

заклятья Фарен выбрал Землю и Воздух, кто-то из его помощников добавил Огонь и Воду для

того, чтобы усмирить пламя, которое принесет с собой звезда — в идеале, впрочем, огонь и не

должен был достигнуть крепости: звезда врежется в магический щит, в котором соединялись

свойства воздуха и земли, и пламя растечется по нему, а частицы звезды упадут по сторонам от

крепости, но не на нее.

После того, как щит был закончен, Фарен вновь обратил внимание на вражеский флот —

корабли еще немного приблизились и уже можно было не опасаться, что заклятье ослабнет из-за

большого расстояния. Фарен отдал приказ, и части Браша вновь пришли в движение. Теперь

нижние Лучи опустились, вернувшись на свои места; средний подвижный уровень, поворачиваясь

влево, сместился на четверть оборота, часть его Лучей немного поднялась, другие опустились; Лучи верхнего уровня также изменили положение.

Подул северо-западный ветер, небо потемнело, сгустились тучи. На море началось

волнение, возраставшее вместе с движением кистей рук Фарена, легко покачивавшихся у

хрустальной сферы, то нажимая на нее, то чуть отстраняясь. Он собирался устроить адскую бурю

— такую, чтобы пенные валы поднялись выше гор и погребли под собой вражеский флот; однако

очень скоро ощутил сопротивление. Чародеи Ордена Свинцовой Горы делали волны тяжелыми и

непослушными, заставляя море успокоится, чародеи Лилии пытались вмешаться в работу

Фареновского заклятья. Фарен побеждал: равный по силе и мастерству любому из магистров,

кроме бессмертного Элгара, он находился в несравненно более выгодном положении, а мощь,

даваемая ему Брашем, была слишком огромна, чтобы ей мог противостоять даже магический

Орден, собранный воедино.

Изначально он и не предполагал, что Ордена осмелятся идти прямо к Брашу: хотя ни разу

еще крепость не использовалась на всю мощь, попытки взять ее случались и ранее, и ничем

хорошим для атакующих они не заканчивались. Фарен думал, что Ордена решат высадится

восточнее, попытаются блокировать крепость с суши, и далее либо сразу двинутся вглубь страны, либо пришлют сюда отряд Крылатых Теней с тем, чтобы Тени незаметно проникли в крепость,

перебили охрану и захватили внутреннюю башню — во всяком случае, он бы поступил именно

так. Но Ордена решили атаковать в лоб, и теперь, сметая их жалкие потуги противостоять мощи

колдовской цитадели, он поражался тому, насколько Ордена оказались уязвимы и насколько легко

он может уничтожить сейчас сразу два Ордена — не говоря уже о сопровождавших их пиратах и

воинов варварских кланов… он почти уверился в том, что все закончится легко и просто, когда

что-то вдруг изменилось. В действие его магии вмешалась сила более высокого порядка —

властно и всеобъемлюще она подчинила себе Воду и Воздух, и заклятье, созданное Фареном,

потеряло всякое значение. Лучи Браша продолжали работать, энергия уходила в воду и в небеса, но заклятье больше не встречало отклика: волны и ветер целиком покорились иной силе, гораздо

более могущественной. Точное местоположение источника этой силы Фарен не мог определить,

но не сомневался, что она пришла с того корабля, на котором плыл бессмертный. Удручало то, что

не было даже борьбы, какого-либо противостояния: Элгар просто отнял у него власть над морской

стихией, и Фарен, сколько не пытался, не мог вернуть себе хотя бы часть этой власти.

«Какую магию он использует?» — Подумал молодой герцог. — «Неужели ему известны

Имена Воздуха и Воды?..»

Истинные Имена обладали наивысшей властью над явлениями, и одна из граней между

людьми и бессмертными пролегала в том, что бессмертным доставало силы использовать Имена, а

смертным — нет; но даже среди бессмертных второго и третьего поколения большинство знало

лишь одно Имя, свое собственное, и лишь немногим были ведомы Имена отдельных явлений.

Князья редко делились этой магией даже со своими приближенными, а сам процесс постижения

Имени, как правило, был столь долог и сложен, что даже бессмертные предпочитали тратить

время на изучение каких-либо иных систем Высшего Волшебства, более простых в освоении.

Фарен перестал вливать энергию в бесполезное заклятье и несколько секунд размышлял.

Имен у Элгара не может быть слишком много. Значит, нужно попробовать иные стихии.

Он передал команду баннеретам Лучей, и начал творить новое заклятье, делая на этот раз

упор на Огонь и Землю. Средняя подвижная секция опять повернулась, на этот раз в обратную

сторону. Теперь работали все три уровня Лучей: нижний и средний создавали основу заклятья, а

верхний — маскирующие чары, что должны были показать противнику, будто с Огнем

обороняющиеся решили соединить Воздух, а не Землю. В воздухе перед внешними башнями

возникли сгустки огня и устремились к кораблям, оставляя за собой дымный след. Фарену

казалось, что он держит эти сгустки в собственных ладонях, направляя их движение; часть пути он

пронес сгустки без каких-либо затруднений, но затем ноша стала тяжелеть. Он, бывший в этот

момент единым целым с магической цитаделью, сопротивлялся как мог, но сила, которая ему

противостояла, как и при первой атаке, не оставила ему ни единого шанса. Какое бы волшебство

не использовал Элгар, на Землю он мог влиять на порядок лучше чем Фарен, и воздушные

иллюзии его не обманули. Сгустки, которые должны были взорваться посреди вражеского флота и

потопить по десятку кораблей каждый, коснулись воды, когда до первых кораблей оставалось еще

не менее четверти мили; Огонь зашипел и погас; от Земли в это заклятье было привлечено

свойство тяжести — Фарен накопил его и сжал подобно пружине, и вот теперь ядро заклятья

распадалось — медленно и бессильно, а не взрывообразно, как планировал герцог. Совершенно

утратив связь с заклятьем, он сжал кулаки и закрыл глаза. Все заготовленные планы летели коту

под хвост. Настало время принятия непростых решений.

Открыв глаза, он взглянул на юношей, стоявших у подножья возвышения. Их было